Мастер Рун. Книга 11 (СИ) - Сластин Артем - Страница 34

— Знаю, — ответил я, — но несколько в другом виде.

— Вот то-то и оно. И даже удивительно, что твой Белый Дух настоящий. Может быть, это правда, и пророчество всё-таки должно сработать. А может быть, и нет. Я не знаю. Ну тогда мы потеряли половину из сорока охотников, которые пошли за ним. И это мы еще легко отделались. Те деревни, откуда ты пришел, не оправились до сих пор, они, по сути, уже мертвы. Ты собираешь остатки, мастер.

Кто-то говорил правду, и эта правда была неудобной.

— Тогда в той войне страж убил три сотни наших бойцов, а ведь среди них были даже практики каналов, целых трое. Ни один из них не вернулся. А что ты можешь предложить такое, чего не смогли предложить они?

Вопрос повис в воздухе. Я видел, как охотники клыка слушали и чувствовал на себе их взгляды. Мои люди стояли за спиной и тоже молчали. Рен, к его чести, не лез. Ну что ж, теперь он хочет, чтобы я ответил, значит, я отвечу.

— Ты прав. Я пока ничего не могу предложить такого, чтобы дело завершилось победой, —ответил я. — Причина здесь пока только одна. Я не знаю, на что способен Страж, потому что я его не видел, как и не видел его слуг. Я не знаю, сколько у него каменных солдат, какова их прочность и сила, как они атакуют, тем более как они защищаются. У меня, естественно, нет плана штурма, потому что без разведки это самоубийство, а самоубийцей я не являюсь. Всё, что я делаю сейчас, это собираю людей и готовлю их к тому моменту, когда план появится. План появится, когда мы начнем действовать. И мне нужны для этого твои люди. Мне нужно пятьдесят, семьдесят человек для того, чтобы организовать несколько рейдов и понять, что из себя представляет страж и его солдаты. И если мы сможем его победить, и я пойму, как это сделать, то тогда я пройду по всей Яме и соберу каждого кто умеет держать копьё в руках.

— Если, — повторил Клык за мной. — Мне нравится это слово, оно честное.

— Я не обещаю победу. Я обещаю, что без подготовки никого никуда не поведу. Мне нужны твои люди не для серьезного сегодняшнего и завтрашнего штурма. Мне нужно время, ресурсы и руки. Я хочу вооружить и защитить каждого бойца из тех, кто пойдет со мной, чтобы у него был шанс вернуться. Я хочу научить их сражаться так, чтобы они были лучше, чем предки. И если окажется, что шансов победить сторожа нет, я скажу об этом прямо. Думаю, ты не сомневаешься в том, что я лучший боец из тех, кто здесь есть.

Клык молчал. Я видел, как он перебирает варианты, взвешивает мои слова, словно проверяя их на прочность. Всё-таки умный мужик, именно поэтому с ним было сложнее всего.

— Допустим, — сказал он, — допустим, я тебе верю, но у меня есть одно условие.

— Слушаю.

— Никаких татуировок и никаких клейм. Мои люди остаются моими. Я сам решаю, кого отправить и когда. Если докажешь, что твой план стоит жизни моих охотников, я дам тебе людей добровольно, тех, кто согласится идти. А пока мы только торгуем, дружим и помогаем друг другу, как добрые соседи. Так устроит?

Рен дёрнулся. Я почувствовал его возмущение даже через связь, потому что без клейма Клык оставался независимым, а его охотники — это его охотники. Для Рена это было неприемлемо. Для меня, если честно, тоже, но по другой причине. Без синхронизации они мне не нужны.

— Нет, — сказал я.

Клык нахмурился.

— Нет?

— Нет, и вот почему. Твои предки были не дураки, они умели воевать, они знали, как это делать правильно. То, что дают мои татуировки, это прежде всего сила отряда. И чем больше воинов в этом отряде, тем сильнее удар каждого воина. А это значит, что шансов выжить у них гораздо больше, если каждый сможет убить врага. Поэтому я не могу включить твоих людей в строй, если они не несут на себе мой знак. Физически не могу, Клык. Потому что смысла тогда от этого усиления нет никакого. Они просто проиграют и умрут.

— Тогда пусть идут отдельным отрядом.

— Отдельный отряд против каменных солдат Стража — это те самые погибшие, которые легли сотню лет назад. Ты же сам только что мне об этом рассказывал. Я тогда могу гарантировать то, что мои люди вернутся, которые носят мое клеймо, а твои люди все умрут.

— Ты загоняешь меня на вершину деревьев, мастер.

— Я просто описываю реальность. Это не прихоть, это требование.

— И что будет, если я откажусь?

— Тогда мы уйдем. Я не помогу ни тебе, ни твоему роду починить рунное оружие и другие рунные артефакты. А когда придет время, и мои люди будут готовы и натренированы, я вернусь, и мы начнем разговор с крови, и тогда разница будет заметна.

— Да, руны. Ко мне прибежал гонец, сказал, что ты починил Горбатому пилы. Интересно, интересно. Руны, значит, ты можешь починить? А всё ли оружие ты сможешь починить? А если я попрошу тебя починить не оружие?

— Предложи, — пожал я плечами, — и мы посмотрим.

— Почини рог.

Он показал на костяной рог, подвешенный над площадкой на ремнях. Длина его была почти в мою руку, он был вытянутый, покрытый старой резьбой. А вот внутри действительно были руны, которые сейчас совершенно не были рабочими. Кроме того, в некоторых местах было видно, что они забиты и затёрты чужими попытками ремонта. Судя по всему, кто-то сильно накосячил, когда пытался его отремонтировать, и у него ничего не получилось.

— Это древний рог моего предка, — сказал Клык. Он уже несколько поколений не работает. Если ты его починишь, я поверю в тебя. В тебя, а не в предания. В то что ты сможешь сделать то, о чём говоришь.

Я осторожно снял рог с ремней с разрешения хозяина, естественно, и уселся на настоящую здесь неподалеку скамью. Кость была тяжелее, чем казалось на вид, и при этом тёплой. Полая внутренность расширялась от мундштука к раструбу плавной кривой, и вся эта кривая была покрыта резьбой снаружи и рунами изнутри.

Снаружи я работать не стал, резьба там была декоративная, хоть и красивой. А вот внутрь опустил щуп, медленно, по миллиметру и сразу увидел проблему. Основной контур шёл спиралью от начала к раструбу, семнадцать последовательных рун цепочке, каждая следующая чуть крупнее предыдущей. Принцип я узнал сразу, здесь идет усиление и направление звуковой волны через этер.

Дунул в рог, этер подхватил вибрацию, разогнал, усилил и выбросил наружу. В принципе, простая и достаточно элегантная схема. Проблема была в том, что из стольких рун пять оказались полностью мертвы, а еще три кто-то буквально перерезал.

Чужой инструмент прошелся по кости поперек линий, и связки разорвались. Тот, кто пытался чинить, не понимал архитектуру, резал наугад, надеясь, что, если убрать мертвые, живое заработает. Логика дровосека, а не мастера. А еще было заметно, что это уже ручная подделка, а не созданная древними. То есть этот рог создали не так уж и давно и создали после катастрофы местные умельцы.

Работа предстояла тонкая. Спрашивать у Клыка о том, кто здесь так набезобразничал, я смысла не видел, скорее всего он уже давно умер. Поломанные руны нужно было не просто восстановить, а вырезать заново, потому что старые выгорели до состояния пустых канавок.

Перерезанные же требовали связок и обходных путей, где оригинальная линия уже была уничтожена. Я достал из сумки самую тонкую из чистых игл и повертел ее в пальцах. В принципе подойдёт, а лучше у меня всё равно нет.

— Мне нужно место, где я могу спокойно сесть, хороший свет, и чтобы никто не мешал мне в затылок, — сказал я Клыку.

— Моя платформа, — кивнул он, — пойдем. Твоим воинам я дам пищу и кров, будьте моими гостями.

Дом старейшины оказался куда просторнее, чем у Кривого или Горбуна. Стены были из досок, зато пол был застелен шкурами и даже коврами, а в центре на каменной подставке горел маленький огонь, дававший ровный свет. Клык не ушел, сел напротив меня и наблюдал. Я, в принципе, не возражал, пусть смотрит.

Восстанавливал руны я неторопливо. Игла, напитанная этером, резала старую кость как раскалённый нож масло. Материал был превосходным, плотным и очень отзывчивым к самому этеру. Каждую линию прорезал, проявлял через щуп, чувствовал, как она оживляет, и дописывал, даже точнее, дорисовывал очередную связку, встраивая всё это в общую спираль.