Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 28

— Враг моего врага — мой временный друг, — философски заметил я, потирая подбородок. — Договаривайся о встрече, Стёпа. Поедем, пообщаемся с этим любителем чужого добра.

Встречу забили на нейтральной территории — в небольшом ресторане на окраине города, который славился тем, что там можно было поговорить без лишних ушей.

Конечно, можно было дождаться возвращения отца или попросить о помощи Яромира, но если я хотел откалываться от основного рода и основывать свой, то мне надо доказывать самостоятельность. Надо показывать, что я и сам могу решать проблемы.

Когда мы с Гордеем и Степаном вошли в отдельный кабинет, Серёжа Свищ сидел за накрытым столом. Это был сухощавый, жилистый мужик лет пятидесяти, с лицом, похожим на печёное яблоко, и глазами дохлой скумбрии. Из одежды дорогой, но безвкусно скроенный костюм, а на пальцах блестят массивные золотые гайки. Ну прямо-таки «новый русский» из девяностых. За его спиной маячили двое угрюмых «шкафов» с многозначительными буграми под пиджаками в области подмышек.

Свищ лениво ковырялся вилкой в салате и, увидев меня, даже не подумал встать.

— Стёпа, — скрипучим, прокуренным голосом протянул он, не отрывая взгляда от тарелки. — Ты чё, совсем рамсы попутал? Кого ты ко мне притаранил? Я с тобой добазаривался перетереть, а ты мне какого-то щенка приволок. Детский сад на выезде?

Ну да, классика жанра. Оценка по одёжке.

Я не стал дожидаться, пока Степан начнёт оправдываться. Мягко отодвинул стул и сел напротив криминального авторитета, положив руки на стол.

— Знаете, Сергей, — я чуть склонил голову, поглядел в его мёртвые глаза и чуть выпустил ярь. — Ошибаться в оценке собеседника — это роскошь, которую люди вашего ремесла вряд ли могут себе позволить. Потому что подобные ошибки легко могут привести к преждевременным похоронам.

Свищ перестал жевать. Его быки за спиной напряглись, да и Гордей расстегнул пуговицу пиджака.

— Борзый какой, — процедил Свищ и откинулся на спинку стула. — Ты хоть понимаешь, пацан, где ты находишься и с кем базаришь?

— Он понимает, Серый, — вмешался Степан. — И тебе бы посоветовал фильтровать базар. Это Елисей Святославович Ярославский. И если ты думаешь, что это просто мажор, то ты сильно отстал от жизни. Посмотри в сети запись Суда Чести с Мезинцевым. Глянь, что он с Голиафом сделал.

Свищ нахмурился и посмотрел на одного из своих «быков». Тот сурово кивнул. Тогда Свищ ухмыльнулся. Взгляд, которым он теперь на меня смотрел, разительно отличался от первоначального. Спесь улетучилась, уступила место настороженности.

Играет? И зачем? Чтобы вывести меня на похвальбу? Чтобы прощупать? Да по любому он уже успел пробить с кем встречается, и кто будет его собеседник. Зачем же всё это представление?

Или прощупывает — не от Костра ли я?

— Что же, сильно, — наконец сказал он. — Прошу прощения за щенка, Елисей Святославович. Чем обязан такому визиту?

— Мы хотим помножить на ноль Мишу Костра, — даже как-то обыденно сказал я, словно речь шла о покупке килограмма картошки. — Он перешёл мне дорогу и позволил себе обидеть слуг. Я знаю также, что он портит жизнь и вам. Думаю, что мы сможем устроить так, чтобы Костомаров со своей бандой не смог больше доставлять нам неудобство.

— Костёр хитрый. У него связи, у него бабки, у него прикормленные менты. Его просто так не сковырнёшь.

— Поэтому мы здесь, — я подался вперёд. — Мне от вас не нужны бойцы. У меня своих хватает. Мне нужна информация. Качественная информация. Всё, что у вас есть на него. Его теневые схемы, слабые места в бизнесе. Но главное — расписание его передвижений, тайные лежбища, количество и расположение охраны, слепые зоны камер там, где он отдыхает. Всё до мельчайших деталей.

Свищ задумчиво пожевал губу, постукивая золотым перстнем по столу.

— Лады, не буду выкаблучиваться. И в самом деле знаю, что у тебя с ним тёрки. И буду рад помощи даже от пацана, если этот пацан — ты! Если его свалишь… — медленно проговорил он, — то это облегчит наше с тобой существование, и я буду бескрайне благодарен. А пока… Я дам тебе всё, что просишь. Мои люди рароют носом землю, но найдут графики его перемещений. Дай мне пару суток.

— Договорились, — я поднялся, кивнул. — Жду инфу, Сергей. Но помни: мы с вами в одну лодку не садились. У нас просто совпали интересы. Сделаете всё чётко — получите территорию Костра. Попытаетесь сыграть в двойную игру — я перестану вас уважать.

— Ух, какой ты грозный, Ярославский, — хмыкнул в ответ Свищ.

— Всего доброго.

Мы развернулись и вышли. Я кожей чувствовал, как Свищ смотрит мне в спину. Предаст или не предаст? Жадность и жажда власти перевесят любые другие соображения. Костёр для него был костью в горле, а я предложил бесплатные услуги хирурга по её удалению.

Вернувшись в поместье Ярославских, я скинул куртку в холле и направился в сторону своих покоев, предвкушая час тишины и медитации. Но, как говорится, покой нам только снится.

Едва я завернул в коридор второго этажа, как мимо меня, пробуксовывая на паркете шерстяными лапами, пронесся рыжий метеор. Задира? Боевой кот пролетел с такой скоростью, словно за ним гналась свора тех самых Ледяных Гончих.

А следом, размахивая полотенцем и издавая боевой клич команчей, неслась Матрёшка.

— Ах ты, ирод пушистый! Стой, кому говорю! Я тебе сейчас хвост на уши намотаю! — вопила горничная, красная как рак.

Она вылетела из-за угла, не успела затормозить и со всего маху впечаталась прямо в меня. Я лишь слегка напряг пресс, чтобы не сдвинуться с места, а девчонка отскочила, как мячик.

Увидев меня, Матрёшка взвизгнула уже по-другому, судорожно поправила сбившийся передник и, подхватив подол, метнулась к своей комнате со скоростью гиперзвуковой ракеты.

Дверь за ней захлопнулась с пушечным грохотом. А через пару секунд оттуда полился заунывный, полный вселенской скорби монолог:

— Ой, какая же я бе-е-едная, несча-а-астная! В этом доме только животинам почёт, а честной девушке и слова сказать нельзя! Всё, уйду я от вас! Никто меня не лю-ю-юбит, никто не уважа-а-ает! Пойду я на болото, наемся жабонят! И пущай меня там лешие пощекочут, раз я никому тут не нужна-а-а!

Я стоял посреди коридора и откровенно ржал.

Ядрёна медь! Ну что за притвора, а? Всё зажило как на собаке — после того, как её попинали наёмники, прошло всего ничего, а на ней уже ни синяка, ни царапины (спасибо эликсирам Пантелеича).

Вон, носится как в одно место ужаленная, а всё туда же! Пожалеечку выпрашивает! Актриса, блин, больших и малых театров!

Я покачал головой. Вот же притвора! Собрался пойти и постучать в дверь, чтобы прекращала этот балаган, как в кармане завибрировал телефон. На экране высветился номер Мишки Морозова.

— Да, Мих, привет! Что стряслось? — ответил я, всё ещё улыбаясь.

— Еля, здорово! Слушай, тут такое дело… — голос Морозова прозвучал бодро, а это не могло не настораживать. — Ты как насчёт того, чтобы косточки прогреть? Я тут баньку снял. Классное место за городом! Кругом сосновый лес, топится дровами, большая парная, купель с ледяной водой. Нам всем необходимо токсины вывести и чакры вычистить!

Я почесал затылок. Во как! Баня, конечно, дело хорошее. Мой внутренний старик застонал от одной только мысли о горячем паре и дубовом венике. Но дела…

— Мих, да я как-то зашиваюсь. Информацию жду важную, да и поучиться бы не мешало…

— Отставить отмазки! — перебил друг. — Во-первых, все наши будут. И Густя с Владой, и Мизуки обещала подтянуться. Ну ты чего отмазы лепишь? Мы же команда, Еля! А тут прямо тимбилдинг в неформальной обстановке! Во-вторых, ты сам говорил, что телу нужна не только прокачка, но и восстановление. Короче, возражения не принимаются. Через час жду тебя на точке, геолокацию скидываю!

Он отключился прежде, чем я успел возразить. Я посмотрел на погасший экран. Банька… С друзьями. С девчонками. А почему бы, собственно, и да? Жизнь не должна состоять только из крови, заговоров и тренировок.