Обратная сторона добра (сборник) - Синякин Сергей Николаевич - Страница 19

— И что же из сего проистекает? — спросил Худяков.

— Погодите, — нетерпеливо махнул рукой Белавин. — Еще один момент. Если посмотреть на живой мир, то тут Мироздание долгие миллионы лет трудилось, чтобы создать жизнь вообще и обеспечить к тому же ее разнообразие, кроме того, оно создало на земле «энергетический конденсат» в виде запасов нефти, газа, угля и других энергетиков. И тут у вселенной была своя цель. А у человека она прямо противоположна — еще не встав на ноги, мы принялись истреблять флору и фауну, на которые у природы ушло столько времени, мы принялись разрушать среду собственного обитания, гробить плодородные почвы, уничтожать запасы, сделанные природой только потому, что мы в своей гордыне решили, что все это предназначено для нас.

Не вытекает ли из сказанного, что это мы вирус, который нежданно для себя подхватила Земля. Но если мы безжалостный вирус, то, что же удивляться, что появились иммунные тела? Мироздание защищается от вредоносного скопища тварей, которое лишь именует себя разумным, на деле-то разума в нас ни на грош!

— Вам не страшно говорить эти слова? — спросил -Худяков.

— Почему же? — удивился Белавин.

— Вы сводите все наши чувства, страдания, усилия к процессу, который достоин простейших. Нет смысла в религиях, никому не нужны вековые чаяния о справедливости, любовь сводится к простому спариванию особей, все наши цели ошибочны... Не так?

— Не знаю, — пожал плечами доктор физико-математических наук. — Наверное, подобные высказывания бьют по человеческому самолюбию. Но человечество зарвалось! Появление антител, восстанавливающих статус-кво, показывает, что колония бактерий должна вести себя незаметнее, если хочет выжить, а еще лучше — войти в симбиозное сотрудничество с остальными культурами, которая выращивает Земля, а не противопоставлять себя им.

Худяков кивнул. Подумав, он потянулся к своему чемодану.

— Коньяк будете? — спросил он.

Белавин хмыкнул. Худяков отправился в ванную комнату и вернулся со стаканами. Генерал Лямин постарался, в центральной архангельской гостинице Худякову и Белавину достался нехудший номер. Номер этот был забронирован за игроками шведской сборной по хоккею с мячом, но ввиду происходящих событий чемпионат мира по этому виду спорта не состоялся.

— Вы молодец, — сказал Худяков, разливая коньяк. — Так академически и сухо объявить о начале конца света... Генералу вы свою теорию уже излагали?

— Лямину? — Белавин разглядывал стакан на просвет. — Нет, не рассказывал. Генералы любят факты, а не красивые теории. Для него плывущее в атмосфере иммунное тело всего лишь фактор, который угрожает безопасности России. И он будет стараться его уничтожить. Но я даже боюсь подумать, что такая возможность существует. Допустим, с ним мы справимся, но что мы станем делать, если на смену ему придет сразу несколько десятков таких уничтожителей? Нет, — он залпом выпил свой коньяк. — Для человечества будет спокойнее и надежней, если оно возьмется за ум и станет вести себя на Земле так, будто его и вовсе нет.

— И вы думаете, это возможно?

Белавин поморщился, переживая пряный ожог пищевода, и отрицательно мотнул головой.

— Господи, вы о чем? На земле шесть миллиардов человек и каждый хочет жить сытнее и благоустроеннее, чем он живет в настоящее время. Двенадцать миллиардов пар жадных и загребущих рук, разве кого-то могут убедить теории? Да идите вы с ними подальше. С этими теориями! Это ведь лозунг человечества, Андрей Александрович, — даждь нам днесь! Поэтому-то я так пессимистично настроен.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ЗАВТРАК ДЛЯ КРОКОДИЛА

Трудно было представить себе, что происходило в мире.

Впрочем Стивен Клеменс даже не пытался это сделать. Радиостанции и телевидение захлебывались в истерике, попы гребли из паствы по полной программе, уходили на север секты, миллионы ждали Апокалипсиса и Страшного суда, как никогда начали пользоваться спросом Евангелия. Кто-то молился, кто-то торопился ярко прожить последние дни, кто-то лихорадочно искал пути решения самой важной проблемы, которая только стояла перед человеческой цивилизацией, — проблемы выживания вида.

Впервые чрезвычайное заседание ООН проходило не в Нью-Йорке, а в Гонконге. Совещание проходило на уровне глав государств, поэтому город напоминал разворошенный муравейник. Вероятно, в эти дни полицейских и тайных агентов различных стран в Гонконге было больше, чем местных жителей.

Естественно, что встал вопрос о применении ядерного оружия. На этом настаивал Китай, к этому склонялись Соединенные Штаты Америки, не особо протестовала против атомного удара по неведомому агрессору Россия. Страны Европейского Содружества одобряли позицию Китая.

Главные разногласия начинались в вопросах места атаки. Соединенные Штаты предлагали нанести удар над Сибирью. Места там незаселенные, особого ущерба фауне и флоре причинено не будет. Свою территорию Штаты считали чересчур заселенной и не желали подвергать опасности радиоактивного заражения. Но против Сибири протестовали русские и китайцы. По той же самой причине китайцы протестовали против удара над Тихим океаном, и тут их поддерживали японцы. Оставалась Атлантика, но тут уже начинали показывать свою несговорчивость европейские страны, за дружными возражениями их руководителей совсем не слышалось слабеньких голосов населения Гренландии и Исландии, но и они довольно уверенно вплетались в общий хор протестующих против удара над Атлантикой.

Ежедневно шли консультации. Представители арабского мира активно интриговали, ведь по сути именно от голосов стран Третьего мира зависело принятие окончательного решения. Именно поэтому эти страны пытались сорвать что-то выгодное для себя со старших северных братьев, которых угроза новых атак касалась непосредственно.

Клеменс все эти дни лихорадочно работал.

Собака лает, а караван идет. Пусть политики спорят до хрипоты и принимают решения, выполнять эти решения всегда предстоит ученым, поэтому именно они работали интенсивнее и напряженнее других. Если армия и чиновники обеспечивали безопасность населения, готовя подземные убежища и организовывая многомиллионные миграции населения из опасных мест, то перед учеными стояли совсем иные вопросы — прежде всего что это, и потом — как с этим бороться,

Энергооснащенность НЛО казалась невероятной. Похоже, что объект черпал энергию извне, подзаряжался от ионосферы. Вместе с тем механизм его нападений оставался непонятным. Анализ пепла показывал, что сгоревшие предметы подвергались термическому воздействию страшной силы, температура достигала нескольких тысяч градусов, больше чем была нагрета поверхность солнца. Но это не объясняло причин, по которым почва в эпицентре удара не плавилась, да что почва, Клеменс сам видел траву, которая продолжала жесткими пучками зеленеть на месте, где когда-то были парки и лужайки.

Закончив обработку данных, Клеменс ввел в компьютер исходные условия возможной ядерной атаки, пытаясь выяснить пределы, которые может выдержать НЛО в случае нахождения его в эпицентре взрыва.

Результаты ошеломили его.

Он все еще вглядывался в столбики цифр на дисплее, когда в его комнате появился капитан Мур. Роджер сел на постель, он удовлетворенно улыбался.

— Они договорились, — сказал он. — Русские сдались. Удар будет нанесен одновременно тремя сторонами над Якутией. Для падения еще остается более чем достаточно места. Если только будет чему падать. Удар нанесут одновременно китайцы, мы и русские. Единственно, что русские выторговали для себя, это право координировать ракетные удары. Я думаю, что уже завтра все будет кончено.

Мур откинулся на постели, расстегнул китель, счастливо и мечтательно улыбаясь в потолок.

— Не знаю, откуда они прилетели, — сказал он, — но мощности трех боеголовок им не выдержать. Скоро этим чудовищным тусовкам придет конец, можно будет отдохнуть. Я не высыпаюсь последнее время, этот Балтер повсюду таскает меня за собой, но каждый день мы неизменно возвращаемся сюда, на базу. Ты знаешь, Стив, у меня от рева вертолетных моторов уже звенит в ушах. Иногда я сам кажусь себе вертолетом...