Барабанные палочки - Боссарт Алла - Страница 27

Котика кремировали в новой фирме, осуществляющей погребение животных. (Похороны Дуси обошлись существенно дешевле. «Любимец» к тому времени давно сдох, и Софа, в сущности, ничего не умевшая, кроме стихов про кошек, до последнего дня вязала прославленного Капитана и продавала алиментных элитных котят.)

— Мы провожаем в последний путь дорогого меньшего брата, верного друга, который делил с вами все беды и радости, всегда был рядом и отдавал вам без остатка всю свою любовь. Прощай, Капитан, твоя хозяйка не забудет тебя.

Толстая дама, затянутая в черный пиджак, с бейджем «менеджер по ритуалу» на груди дождалась, когда маленький гробик медленно опустился в люк, и подошла к рыдающей Софье.

— Ну-ну, Софья Марковна… Искренне соболезную, но вы ж, слава богу, не овдовели…

— Лучше бы овдовела, — всхлипнула Софа.

— Слушайте, дружочек, не надо вам сейчас оставаться одной. Пойдемте, попьем чайку.

Работники фирмы «Аркадия» понимали, с кем имеют дело. Полубезумные владельцы, чаще — владелицы кошечек и собачек, а порой и попугаев, для которых хвостатые питомцы являлись главными и единственными источниками счастья, — их было немного, и их ценили, и люди охотно платили деньги за такое исключительно хорошее и чуткое отношение. Вообще в сфере обслуживания животных работают с гораздо большей отдачей, чем с человеческой клиентурой. На первый циничный взгляд это объясняется высокой стоимостью услуг. Но не все измеряется деньгами (хотя оплачивается ими почти все). Взять ветеринара. Он, как правило, без памяти с большой долей искренности любит зверей, в противном случае зачем ему становиться ветеринаром? Врача же его пациенты-люди часто раздражают и бесят. Положа руку на сердце, кого-нибудь когда-нибудь целовал врач? А ветеринар собачонку легко поцелует — хоть в морду, хоть куда.

— Спасибо вам, вы так хорошо говорили… Трудная у вас работа: всех понять, всех утешить… Прямо как священник.

Менеджер по ритуалу смутилась. В настоящий момент она как раз соображала, как бы понежнее выставить клиентку на памятник великому Капитану. Но клиентка неожиданно выступила со встречным предложением.

— Я вот что подумала. Вам же приходится каждый раз напрягаться, искать слова…

— Ну что вы! Я говорю сердцем, — призналась менеджер.

— А я могла бы писать для вас прощальные тексты в стихах.

— Как это?

— Очень просто. Вы даете мне исходник, а я сочиняю вам по нему стишок. Ну вот допустим: пудель… ну Бобик. Хозяйка… Вас как зовут? Валентина, очень хорошо. Пусть Валентина.

Софа на миг призадумалась.

— Прощай, наш верный Бобик, печальней нет картины… Ты был не просто пес, кудрявый пуделек… Ты был и друг, и брат, и сын для Валентины… И преданность твоя — нам… э… памятный урок.

— Гениально! — поразилась менеджер Валентина и немедленно побежала к шефу.

С Софой оформили договор и услугу «Прощальные стихи — 50 грвн.» включили в прайс-лист. Мало кто отказывался за полтинник проститься с любимой зверюшкой в поэтической форме. Софочка зажила, можно сказать, полной жизнью, и боль от утраты Капитана притупилась.

Очень скоро директор и владелец фирмы прикинул, что при настоящем раскладе менеджер Валентина является слабым и совершенно лишним звеном, и предложил Софочке самой проводить ритуал погребения. Тем более что тяжеловесная лысоватая Валентина совсем, так сказать, не канала рядом с кареглазой Софочкой, чье курносое личико обрамляли ангельские локоны, а чуть ниже начинались непосредственно ноги совершенно исключительной конфигурации — и такой посредник делал процедуру прощания с любимой скотинкой психологически намного возвышеннее.

Валентина потеряла хорошую зарплату, а учитывая ее пенсионный возраст, лишилась интересных перспектив. Правда, у нее были муж, сын, внуки и собака. Поэтому когда Валентина, встречаясь с Софой на улице, отворачивалась и не желала ее замечать, та только пожимала плечами. Ведь у Софочки, как известно, никого не было — ни мужа, ни детей, а кот умер. И все вышло как бы по справедливости. И, кстати, надо бы завести какого-нибудь котика, все чаще думала Софа, с глубокой жалостью глядя на холодные тушки, которые мучали ее в печальных снах. Интересно, что мужчины вовсе не занимали ее мыслей, и о замужестве 38-летняя Софочка отнюдь не помышляла.

Однажды ранней весной, когда море было еще прозрачным, ледяным и ярко-бирюзовым на глубине, если смотреть с волнореза, Софа гуляла по пляжу. На рассохшемся топчане лежал на боку кот и играл с сухим клочком водорослей. Страшно элегантный: черный с белой манишкой и глазами, обведенными белыми «очками». Явно домашний, на что указывал блошиный ошейник. Софа огляделась, но никого не увидела. Села рядом. А кот возьми да и прыгни ей на плечо. Так на плече кот приехал к ней в дом. Софа налила ему молока, но кот с плеча не слез и к миске не подошел. Когда же поднесли еду к черненькой очкастой морде, он, не покидая своего насеста, довольно жадно все вылакал.

Честная Софочка развесила объявления и указала все свои телефоны.

Кот часто уходил на весь день, но к вечеру всегда возвращался, прыгал на плечо и ел только с руки. Софа назвала его Денди, Дэн — и новичок — вот умница — откликался. Когда Софочка писала свои погребальные стишки, обычно устроившись с ногами в кресле, Дэн, сидя на плече, внимательно как бы читал строчки, иногда пытаясь поймать буквы лапкой.

Тишину одного из счастливых вечеров нарушил телефонный звонок. Телефон в Софочкиной квартире звонил редко, и сердце ее сильно забилось.

— Здравствуйте, — сказал хорошо прокуренный женский бас. — Вы давали объявление о черном коте? В белой масочке? Как он к вам попал?

Как будто это было важно.

— Я не собиралась его брать, — прошептала Софочка, — но он…

— Подождите, — усмехнулась женщина. — Я сама скажу. Он прыгнул вам на плечо? Да не плачьте же, вот ей-богу! Когда-то он так же выбрал меня. А теперь вас. Пусть остается. Всего вам хорошего. Да, его зовут Моня. Вернее, это я так его назвала.

Софочка бережно сняла Денди-Моню с плеча и зарылась лицом в белую манишку.

— Мой, мой, — шептала она и целовала чудесную маленькую голову. — Радость моя, рыба моя любимая!

Взгляд ее упал на большой портрет Капитана в том же самом кресле, и Софа, покраснев, повернула его лицом к стене. Словно жена, устыдившись фотографии мужа над кроватью, в которой она бесчинствовала с любовником.

По дороге на работу Софа встретила Валентину. Та гордо шагала под руку с мужем, очень похожим на нее: приземистым, толстым и лысым. Муж тащил большой пакет, из которого торчали рыбьи хвосты. Неожиданно Валентина притормозила:

— Ты что ль, поэтесса? Не узнала! Чего такая зеленая? Все кошаков отпеваешь? Вот, Боренька, это Софа, я тебе рассказывала.

Боренька хмуро кивнул:

— Это что выперла тебя?

— Да, херовато выглядишь. Ну все, времени ни минуты. Веришь, Софа, вздохнуть не успеваю! Так что спасибо тебе, живу теперь, как человек!

Последним кремировали уродливого французского бульдога Бормана. Софа без выражения отбубнила корявый стишок и побежала домой, трепеща от ожидания, чтобы Дэн прыгнул на плечо и, словно громоотвод, освободил ее от статического электричества противной гнилой досады, которая начала накапливаться в ней с утра, со встречи с Валентиной и ее пнем Боренькой. Но в этот вечер Денди не пришел. Не вернулся и на следующий. Софа бегала по пляжу, звала, до темноты кричала, обыскивая окрестные дворы и размазывая по лицу слезы.

Растрепанная, с опухшими глазами подходила она к дому. Старушка на лавочке, похожая птицу с белым хохолком, сказала:

— Софочка, а я котика видела, вроде как твоего.

— Где?! — закричала бедная Софа.

— Черенький такой, с пятном на мордушке? Так мужик в фуфайке с буквочками и в кепке, что ли, шел вот туточки, по дорожке. А котик у его вот здеся сидел, — и старушка похлопала себя по ватному плечу, поднятому выше уха.

Больше Софочка Дэна не искала. А потом владелец фирмы «Аркадия» позвал ее замуж, и она не возражала. Тем более что у него было три кошки, причем две — голые, донские сфинксы, на ощупь совсем как маленькие детки.