Вера. Надежда. Любовь - Буренина Кира - Страница 6

В этот момент оглушающе затрезвонил телефон. Вере не хотелось подходить к телефону, начинать разговор, перебрасываться пустыми фразами...Однако звонивщий был настойчив, и Вера поплелась к аппарату. Это был Евгений Сорвин. "То, что тебе сейчас нужно", сказал Вере внутренний голос, "Женя - чудесный бальзам для душевных ран". Вера вздохнула.

- Жень, может заедешь?

- Конечно, - с готовностью ответил он.- Жди через час.

Вера лихорадочно перебирала висящие в шкафу наряды - одни деловые костюмы, а хотелось надеть что-нибудь необычного, свежее. Пусть грызущие душу сомнения развеет сегодня вечером музыка! Она будет Музой - легкой, воздушной, романтичной,и для этого маленького шоу ничего не подходит из ее небольшого гардероба. Помедлив, она вскарабкалась на антресоли и достала старый чемодан, куда упаковывались вещи, непригодные для ношения, однако бережно хранимые из-за связанных с ними воспоминаний . Например, выпускное платье - белое, нежное, с кружевными вставками. Слегка слежавшиеся складки платья Вера придавила утюгом, потом разлохматила традиционное каре в пышную прическу. Она смыла повседневный макияж и ограничилась удлиняющей тушью, от чего ресницы стали похожи на пушистых шмелей, перламутровая помада придала губам сияние и свежесть молодости. Строгий облик переводчицы изменился. Она покружилась перед зеркалом - если бы ее сейчас увидел господин фон Дерзее! Наверное, не узнал бы. Вскоре в дверь позвонили. Евгений задумчиво оглядел Веру, протянул три традиционных гвоздики, вытянув трубочкой губы, запечатлел на ее щеке невесомый поцелуй. Он прошел в гостиную и замер. Необычно красиво сервированный к вечернему чаю стол переливался золотом чашек, гранями хрустальных бокалов, нежным пламенем свечей удивил его.

- Никак праздник какой? - спохватился он.

- Нет, обычное чаепитие, улыбнулась Вера

- Непохоже,- Женя покрутил головой

- Выпьем, Женя, - предложила Вера.

Евгений ловко откупорил бутылку "Шабли"

- Ну, выпьем за встречу.

Они чокнулись, бокалы издали нежный звон. "Вечерний звон", затянул Женя низким голосом. Вера встала из-за стола:

-Пойдем потанцуем!

Заранее выбранный компактдиск уже находился в гнезде музыкального центра. Нажав на клавишу дистанционного управления, Вера потянула Женю к себя, томная мелодия танго полилась из больших динамиков. Он обнял Веру, и целуя ее в волосы, повел в танце. Композиция сменялась за композицией, но они продолжали двигаться в такт музыке. Евгений недоумевал, скорее он боялся поверить в то, что происходило. Интимная обстановка, необычайный облик Веры, ее лихорадочно горящие глаза - все свидетельствовало о том, что сегодняшний вечер особенный. Сорвин внезапно почувствовал себя растерянным - он был абсолютно не готов к романтическому свиданию.

Вера прижималась к большому теплому телу Евгения, но представляла на его месте Олега. Он примерно такого же роста, только вместо жениного круглого живота у Олега выпуклые мощные мышцы. Женя прерывисто вздохнул, и Вера вернулась в действительность.

- Отдохнем?- предложила она.

Женя взялся за гитару.

- Вера,- простонал он, сжимая гриф так сильно, что если бы на месте гитары оказалась чья-нибудь шея, то он бы неминуемо задушил человека. Ничего не добавив, Евгений запел романс: "Капризная, упрямая, о как я вас люблю..." Вера слушала, зная, что каждое слово, произносимое Евгением, посвящается ей. Какой счастливой парой они могли бы оказаться ! Сегодня вечером она вознамерилась поблагодарить Евгения за годы ожидания, за верность, преданность. Поэтому на ней белое, как у невесты, платье, поэтому горят свечи и льется легкое вино. Но это не главная причина. Она хотела забыть Олега, свое разочарование неудавшимся свиданием в Сокольниках. Евгений запел, и жгучая страсть прорвалась сквозь густой баритон, словно острый нож сквозь тяжелый бархат. Вера поднялась со стула и подошла к Евгению. Она отставила гитару, опустилась ему на колени и обвила его шею руками. Он обнял ее мощными руками, сцепив их в крепкий замок, легкие поцелуи становились настойчивее, Вера почувствовала, как игра увлекает ее, туманит мозг. Жарко разгоревшаяся кровь бурлила в ее жилах. Их губы неохотно разомкнулись и они перевели дыхание. Руками он продолжал крепко прижимать ее к себе. Она соскользнула с его колен и прошептала:

- Пойдем со мной!

Он встал. На его лице застыла смущенная улыбка. Довольно долго, казалось, он не мог решиться, и у нее сердце уже сжалось от боли. Неужели он откажет ей?

- Пожалуйста, - прошептала она, поднимая на него затуманенные глаза. Но он молчал, глядя куда-то мимо. Вера растерялась. Она напросилась к нему и теперь не знала, как выпутаться из неловкого положения. "Господи", подумала она про себя, "кажется, он этого не хочет!"

- Нет, Вера, прошептал он, остраняясь, - я не могу. Прости.

Оставив ошеломленную Веру в комнате, Женя вышел. Хлопнула входная дверь.

Сорвин знал, что нравился женщинам - они восхищались пронзительной синевой его глаз, галантностью манер, чувством юмора и боготворили его голос. Кроме того, он никогда не был ханжой, и легкие отношения с другими дамами ни к чему не обязывали.. Однако ни одна не волновала его больше, чем Вера. Сегодня он испугался - в последнее время у него случались неудачи с женщинами. Что сказала бы Вера, если бы ее давний и преданный поклонник оказался несостоятельным любовником? Женя поежился. Он не был готов к сегодняшему свиданию. Какая ирония судьбы скрывается в этом! Ждать Веру несколько лет подряд, преданно и нежно, и опозориться в самый решительный момент! Сорвин был готов убить самого себя. Ведь теперь хрупкий баланс отношений будет нарушен. Назад дороги нет.

Когда Женя ушел, к Вере вернулась способность соображать. "Это все Олег" - мысли, как в лабиринте, неизбежно возвращались к одному и тому же месту. "Если бы не сон, если бы не встреча, если бы не Сокольники... Тогда бы я не чувствовала себя такой несчастной и брошенной. Тогда бы не стала вызывать Евгения, а тем более соблазнять его. Но сделанного не воротишь." Обиднее всего было то, что ее отвергли за один день сразу двое. Вера расплакалась. "Что во мне не так?", твердила она, стуча кулаком по колену, "в чем я провинилась?". Она сбросила платье и белье прямо на пол в ванной и шагнула под секущий горячий душ. Тугие струйки воды смешивались со слезами и падали вниз. Теперь она могла разреветься в полный голос. Она сползла вниз по стене и обняла руками колени. Вода с шумом падала сверху, долбила по голове в пластиковой шапочке для купания. "Ты отверженная! Отверженная!", злорадно шипел внутренний голос, и от этого хотелось выть, биться головой о стену, только бы не слышать его, только бы забыть сегодняшний день. Когда все слезы были выплаканы, Вера вышла из ванны, закуталась в махровую простыню, прошмыгнула на кухню. Часы показывали пять утра. "Как все запуталось, скорее бы наступил понедельник, скорее бы на работу"- говорила она себе, заваривая кофе. Это единственное место в ее жизни, где все более или менее понятно. "Ах зачем меня назвали Верою, научили не стонать от боли", заскулила она тихонько, склонив голову на локоть. Решение так и не было найдено, кофе остался нетронутым. Вера задремала. Через полчаса она перебралась в спальню и рухнула прямо на покрывало, забывшись тяжелым сном.

Когда она открыла глаза, комната была наполнена ярким солнечным светом воскресного утра. Вера моментально вспомнила вчерашний вечер - Олега в золотистом ореоле солнечного света, Женю... Она стояла перед Женей, как одалиска перед ханом, а он отверг ее и ушел. Ей захотелось стереть все воспоминания о прошедшей ночи. В гостиной она собрала со стола остатки ужина и безжалостно отправила все закуски в мусорное ведро, через секунду туда полетели три хрупкие розовые гвоздики, подаренные накануне. Посуда перекочевала в посудомоечную машину. Гитару Жени она забросила на антресоли. Вера усмехнулась. Вот и осталась она без тыла - когда она состарится, устанет от суеты, некому будет погладить ее по макушке, даже словом перемолвиться будет не с кем. Она как-то не замечала ненавязчивого присутствия Сорвина в своей жизни, но всегда знала, если что-то случится - надо позвонить Жене. Переезд родителей в другой город, поиски редкого лекарства для отца, билеты на спектакли "Ла Скала" или "Комеди Франсез" - все устраивал Женя.