Таверна на прокачку 5 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 28

Дверь хлопнула.

Зал секунду молчал, а потом выдохнул разом, всеми глотками, и загудел с удвоенной силой. Кто-то нервно рассмеялся. Мужики, которых сгоняли с места, торопливо доедали, поглядывая на дверь.

— Это что за гусь? — спросил Сыч, у которого наконец разжались кулаки.

— Это, — вздохнул я, ставя перед ним успокоительный взвар, — наша новая головная боль. Николай расскажет.

Я вернулся за рабочий стол, принялся крутить шаурму и собирать бургеры. Дело к вечеру. Зал ещё не опустел, но скоро и к ужину готовиться надо будет. А перед этим неплохо бы отнести еды Елене и Павлу с Волохом. А еще, лишний раз предостеречь Елену, чтобы не выходила со своего двора. Очень уж этот Джозеф неприятный тип. И это он еще трезвый. Страшно подумать, что будет когда он выпьет…

Альберт после ухода инквизитора и советника был сам не свой.

Он ходил по двору, брался за дела и бросал их. Глухое и тяжёлое предчувствие давило на грудь. В голове будто чирикал сверчок, сигнализируя, что ничего не закончилось. Худшее не позади, оно идёт сюда.

Лунопёс тоже беспокоился: кружил у ворот, вздыбливал шерсть, глухо ворчал в сторону чащи.

— Тихо, тихо, дружище… — Альберт потрепал зверя по загривку. — Ну что ты. Поди, пробегись, разомни лапы.

Пёс глянул на хозяина почти человечьим взглядом, и нехотя растворился в подлеске.

Альберт долго всматривался в лес, вслед псу.

Тревога понемногу стала отступать. Но тут из-за поленницы появилась тень.

Отшельник не знал Зеона в лицо, но сразу понял, что это он.

Альберт осознал всё с первого взгляда: по походке, по глазам с голубыми искрами в глубине, по тому, как воздух вокруг пришельца еле заметно дрожал. Старик успел только перехватить посох, но даже не поднял его.

Удар швырнул старика через двор.

Альберт врезался спиной в стену дома. Удар был сильным. Мир в глазах вспыхнул белым. Но он был не простым человеком: воинское прошлое и каждодневные тренировки давали своё.

Альберт мягко приземлился на ноги, перекатился, уходя за колодезный сруб, и голубая молния разнесла в щепу то место, где он только что лежал.

— А ты резвый, старик, — Зеон шёл через двор неторопливо, наслаждаясь. — Это хорошо. Дохлый ты мне пока не нужен, но судьба твоя уже решена.

Альберт не отвечал, берёг дыхание. Он ударил сам: земля под ногами Зеона вздыбилась корнями, жёсткими, как железные прутья, оплела голени, рванула врага вниз, а с посоха сорвался сгусток изумрудного света, целя в лицо.

На миг Альберту показалось, что он смог достать врага.

Зеон разорвал корни простым движением ног, как гнилые нитки. Сгусток принял на ладонь и стряхнул, как воду.

— Неплохо для второго ранга.

Дальше был не бой, а избиение. Альберт уворачивался, ставил щиты из сплетённых ветвей, которые хоть и лопались от одного удара, но спасали его. Иногда старик бил в ответ, но удары вязли, как стрелы в стоге. Разница в два ранга, это разница в природе.

Он понимал, что не сможет долго сопротивляться, но это был его дом, и ему было чем удивить противника.

Последние пару минут Альберт уходил за сарай, ведя Зеона за собой. А тот и не подозревал подвоха.

Когда охотник оказался в нужной точке, сплетение корней выстрелило в грудь Зеона. Удар был слабоват, чтобы поразить врага, но тот отступил на пару шагов.

Раздался щелчок и вокруг ноги Зеона сомкнулись острые зубцы капкана.

Ловушка не смогла серьёзно повредить бессмертному, но он испугался и вскрикнул от неожиданности и боли.

Это подарило Альберту несколько мгновений, и он распорядился ими разумно.

Звякнула тетива арбалета, свистнул болт, а в следующий миг Зеон дёрнулся в сторону, уходя от снаряда. Болт впился ему в плечо.

Зеон взревел от ярости.

Игнорируя боль, он рванулся вперёд.

Альберт и моргнуть не успел, как Зеон оказался вплотную к нему.

Голубое лезвие вспороло кожу на боку, а затем вонзилось в бедро. Альберт упал на колено, зажимая рану; кровь толчками уходила сквозь пальцы.

— Ну вот и всё, — прорычал Зеон и навис над ним. — И надо было тебе брыкаться? Вот и получил.

— Я не боюсь тебя, и смерти не боюсь.

— Ага, не боится он. Все боятся смерти. Но ты умрёшь не сейчас, я прирежу тебя ночью. Красиво, при луне, на алтаре. Ты ведь любишь природу? Вот и послужишь ей напосле…

Серая тень ударила Зеона сбоку.

Челюсти лунопса сомкнулись на бедре, и Зеон впервые за вечер закричал. Клыки зверя, рождённого лесом и луной, прошли сквозь защиту четвёртого ранга. Пёс рванул головой, выдирая мясо. Зеон не удержал равновесие и рухнул на колено, ударил наотмашь: разряд молнии опалил серую шкуру, но пёс уже отпрянул. Зверь сноровисто подхватил обмякшего хозяина, поднырнув под него, вскинул на спину, убедился, что Альберт обхватил его шею и махнул через плетень.

Два прыжка и чаща сомкнулась за ними.

Зеон поднялся, шатаясь. Рванулся было следом, но едва не упал из-за подломившейся ноги. Из разодранного бедра хлестала кровь, штанина набухла и почернела. Он послал вслед беглецам молнию, но та бессильно разнесла в щепки старую ель.

Догонять беглецов не имело смысла. Лунопса в его собственном лесу не под силу догнать никому, и уж точно не раненому человеку.

Яростный рёв, который подошёл бы дикому хищнику, прокатился над чащей, спугнув воронью стаю. Позабыв про боль, Зеон крушил всё, до чего мог дотянуться: изба Альберта сложилась внутрь под градом молний, поленница разлетелась горящими брёвнами, вековая сосна у ворот с треском легла поперёк двора. Клетки со зверьём взорвались щепкой. Лесные тварюшки, что поудачливее, отделались испугом и разбежались кто куда, но большая их часть осталась лежать на земле, дымя шерстью.

— Да какого чёрта! — орал Зеон. — Я бессмертный четвёртого ранга, охотник с тридцатилетним опытом! И от меня уходит дряхлый отшельник? Меня рвёт зубами собака? Да в чём тогда смысл? — рычал он, обугливая остатки плетня. — В чём смысл ранга и бессмертия, если меня может порвать пёс? Может, меня ещё деревенские бабы коромыслами изобьют?

— Могут, — раздался голос из темноты. — Если и дальше будешь воевать, как безмозглая деревенщина.

Зеон замер. Ярость мгновенно схлынула, как вода в песок. Этот голос он узнал бы из тысячи.

Из-под деревьев, там, где сумерки лежали гуще всего, выступила фигура. Очертания её плыли, не давая глазу зацепиться. Это был ночной вестник, посланник забарьерных. Он выглядел так же, как в прошлую встречу. То есть никак. Закутанная в ткань тень.

— Меня обманули, — глухо сказал Зеон, не двигаясь с места. Он слишком хорошо помнил, как легко эта тень в прошлый раз поглотила его сильнейший удар. — Мне обещали силу. Я получил четвёртый ранг, но я по-прежнему слаб. Старик второго ранга едва не ушёл от меня на своих ногах. Какая-то собака пустила мне кровь.

Из темноты донеслось что-то похожее на смешок.

— Бессмертие и четвёртый ранг — это не только сила, охотник. Это ещё и ум. Сила у тебя есть, а соображаешь ты по-прежнему как тупой третьеранговый верзила: гоняешься за стариком, не уворачиваешься, прёшь буром. — Вестник помолчал. — Впрочем, не печалься. Если не сдохнешь, времени набраться ума у тебя будет предостаточно, лет, эдак, двести. Хотя тебе и все четыреста надо.

Зеон стиснул зубы. Речи посланника злили его, как и сам посланник, но Зеон смолчал.

— Будь осторожнее, — продолжила тень уже без насмешки. — Будь осмотрительнее, не подставляйся. Одной силы мало, а тобой, скажем прямо, уже интересуются те, кому не следует. Так что не высовывайся и скрывайся.

Зеон хрипло рассмеялся:

— Вы посылаете меня в бой, на смерть… И при этом просите быть скрытным. Ты сам-то себя слышишь, посланник?

— Слышу, — В голосе тени ничего не дрогнуло. — Я говорю тебе: будь скрытным у всех на виду. Это легче, чем кажется. Просто не нападай на всех подряд и не кричи на весь лес, что ты бессмертный воин, — заметив выражение лица Зеона, посланник рассмеялся. — Вот, держи.