Таверна на прокачку 5 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 13

— Возьми в левую, что же вы не слушаете, — причитал Ратибор.

— Отстань говорю, мне помощь не нужна. Полы лучше подмети, хоть какая-то польза от тебя будет.

В дальнем углу, скрытый небольшой перегородкой от Павла, на лавке сидел Волох.

— Ну что ты здесь забыл, Ратибор! Не мешай мне, — ворчал Павел. — Ну что ты вообще сюда притащился. Только глаза мозолишь.

— Меня послал многоуважаемый Макс, — с невозмутимостью в голосе отвечал Ратибор. — А ещё прекрасная Елена поручила мне позаботиться о раненых.

— Нам твоя помощь не нужна! Что ты будешь делать, на лютне играть?

— Музыка исцеляет раны души, — возразил Ратибор с достоинством.

— А мне нужно, чтобы исцелились раны тела! А ты с этим помочь вряд ли сможешь.

Стоило появиться Анатолию и Николаю, как спор затих. Павел повернулся к ним, мигом забыв о барде.

— А вы чего здесь?

Волох поглядел настороженно, но говорить ничего не стал. Только выпрямился, насколько позволяли перевязанные рёбра.

— Ратибор, нам поговорить надо, — спокойно произнёс Анатолий. — Ты бы помог в другом месте.

— Что ж, пойду помогу прекрасной Елене, — оживился бард.

— Я тебе помогу! — вспыхнул Павел, дёрнувшись на лавке. — Даже не подходи к ней!

Николай, едва сдерживая усмешку, сказал:

— Думаю, Елена и сама справится. А вот Максу помощь нужна. Если не по хозяйству, то хоть пригляди, чтобы ничего не стряслось. А если что придёшь и нас предупредишь.

Ратибор посмотрел в потолок и всплеснул руками:

— О, доля моя, доля. Какой бы путь не послала мне судьба, все ущербны. Я бард, но с повреждённой рукой. Теперь я гонец, но при этом хромой. Судьба воистину коварна и иронична со мной. Что ж, похромаю, пригляжу за Максом, так и быть.

— Спасибо тебе, Ратибор, — Николай кивнул. — Ты очень помогаешь. Макс рассказывал, как ты его выручил сегодня.

Бард с достоинством поклонился. Он поглядел на Николая с искренней благодарностью в глазах, затем захромал к двери.

Когда его шаги стихли за порогом, Николай повернулся к Волоху.

На миг повисла тишина.

— Мы хотели обсудить сложившуюся ситуацию, — сказал Анатолий. — Раз уж все здесь собрались, лучше сделать это сейчас и не откладывать на годы.

Волох молча кивнул, поднялся с лавки и вышел из-за защиты пристенка, чтобы Павел мог его видеть.

Двигался охотник тяжело, но прямо. Раны были туго перетянуты чистой тканью, но уже пропитались кровью. Левый глаз заплыл, но здоровый смотрел ясно.

— Так тому и быть, — кивнул он. — Чего уж тут ждать.

Анатолий заговорил первым:

— Меня зовут Анатолий. Я вёл защитников Дубового Яра в бой против Зеона.

Волох вздохнул:

— Видел, как вы сражались. Славная вышла битва. Хоть и не праведная.

Анатолий поглядел на Николая, потом снова на Волоха.

— Я многое слышал хорошего о тебе, Волох. Ты ведь много лет в этих краях живёшь, и немало людей спас. Никогда о тебе дурного не слышал… До того дня. Во время боя я с тобой не сражался и не видел тебя в бою против наших. Подлостей ты никаких не совершал, во всяком случае, от таковых не пострадали мои люди.

Анатолий помолчал, будто раздумывая над дальнейшей речью.

— Однако вопрос стоит острый. Мы сражались на разных сторонах. Ради справедливости замечу, что я пока не живу в этой деревне. Зато ты за землю заплатил. Поэтому, прав решать твою судьбу в этой деревне у меня немного. Говорить за всех я тоже не стану. Но я доверяю Николаю и его голосу рассудка. А ещё наслышан, что ты сегодня спас нашего Макса, и Павла, — анатолий кивнул на раненого товарища. — А ещё спас двоих подростков и Елену, хотя сам был изранен. Всё же хороших поступков за тобой водится больше, а плохих… — Анатолий вздохнул. — Все мы с кем-то враждуем. И не всегда по ту сторону, подлецы и негодяи. Хорошие люди тоже встречаются.

Анатолий умолк и поглядел на товарищей.

— Я тоже слышал о тебе немало хорошего, — сказал Николай. — Но хотел бы услышать, что ты сам обо всём этом думаешь.

Волох помолчал. И ему было о чём подумать перед своей речью.

Если раньше он казался столпом спокойствия и непоколебимости, человеком, которого ничто не может вывести из равновесия, то сейчас он выглядел усталым и разбитым. Минувшие сутки сильно пошатнули его покой.

— Не привык я говорить долгих речей, — наконец произнёс он. — Да и не умаляю своих прегрешений. Скажу откровенно, без цели разжалобить кого-то. Я мучаюсь чувством вины, за содеянное моим бывшим командиром. И это бремя не скоро с себя сниму.

Волох выдохнул, собираясь с мыслями.

— Мне кажется, я в каком-то тупике. Я ведь хотел как лучше. Не мог бросить своих людей, хотя уже тогда понимал, что Зеон замыслил дурное дело. Я смалодушничал. Не смог сказать «нет» и уйти не смог, потому что переживал за парней, которых годами муштровал и поучал уму разуму. Зато сегодня утром я убил последних из них собственными руками. Выходит, они всё равно были обречены, да только я этого не знал.

Павел, слушавший молча, поглядел на Волоха иначе. Лицо его не смягчилось, но что-то в глазах изменилось.

— Я люблю эти земли, — продолжил Волох. — Девятнадцать лет и зим охотился здесь, убивал зверей, спасал людей. Хотел однажды осесть, жениться, прикупить делянку, построить дом. И одна ошибка сломала все мои мечты. Я просто пошёл за сильным лидером и не смог уйти вовремя, когда понял, что его путь мне не подходит.

Он поднял глаза на Николая.

— Но как бы я ушёл перед боем? Бросил бы товарищей и сбежал, как трус? Я вот всё думаю и не могу понять, где именно я оступился. Как мне нужно было действовать, чтобы сохранить честное имя и остаться в согласии с совестью?

Волох перевёл взгляд на Павла.

— Я ведь понимаю к каким чудовищным последствиям всё привело. Сегодня мы вместе проливали кровь, защищая невинных, но я вижу, что ты на меня смотришь волком. Для меня это дико, но понимаю, что справедливо. И даже возразить тебе не могу. И это, поверь, пострашнее любой кары.

Павел не отвёл глаз, но и не ответил. Сидел, стиснув челюсти.

— Я думал о том, чтобы уходить из этих земель, — Волох покачал головой. — Я здесь столько лет живу. Полюбил эти места. Каждую тропу знаю, каждый овраг, каждое дерево. И единственная моя ошибка сломало всю мою жизнь. Да и как я теперь уйду. Я хочу хоть как-то возместить тот ущерб, к которому был причастен.

Он замолчал. Потом тихо добавил:

— Но я не знаю теперь, как верно поступить. Ломаю голову и всё не соображу. Как снова не совершить ошибку, о которой буду так горько жалеть. Так как мне быть? Может, вы подскажете, умудрённые жизнью воины?

Тишина повисла в маленькой комнате.

Николай покивал. Глянул на Павла, потом снова на Волоха.

— Погоди себя закапывать. Люди порой намеренно совершают вещи похуже, и не думают о искуплении. А кто-то случайно совершает ошибки, не зная, что они обернутся бедой. Главное, что я услышал: ты признаёшь вину и хочешь что-то исправить.

Он помолчал:

— Ты признаёшь, что из-за Зеона погибли хорошие люди. Люди, которых я знал. И при этом ты бросился в бой, защищая детей, как настоящий охотник, потому что так велела совесть.

Николай повернулся к Павлу:

— А ты что скажешь?

Анатолий поднял руку:

— Николай, не дави на парня. Он молод и горяч. В нём сейчас много эмоций, и какое бы решение он ни принял, назавтра оно покажется ему неверным.

— Я не так глуп и горяч, как вы думаете, — хмыкнул Павел. — Но ты прав, решения мне сейчас лучше не принимать. И не только из-за горячности.

Он повернулся к Волоху и хмуро посмотрел на него. Потом заговорил, и голос его был ровнее, чем Николай ожидал.

— Я не могу назвать тебя врагом. Не после того, как мы вместе бились за этих мальчишек. Не после того, как ты закрыл меня щитом спасая от неминуемой гибели. Но ты прав, и другом назвать тебя не готов.

Он помолчал.

— Как правильно сказал Анатолий, я здесь тоже гость. Не мне решать, кому жить в этой деревне. Но за твоё появление сегодня, я скажу спасибо. Ты спас нас.