Моя новая жизнь - Журно-Дюрей Анук - Страница 5

Их друг ограничился вежливым кивком, продолжая буравить меня взглядом. У него были зеленые глаза, матовая кожа и пышная, кудрявая шапка волос. Прямой нос, четко очерченный рот, ямочка на подбородке… Красавчик.  полинявшей джинсовой рубашке и темно-красных брюках чинос он выглядел потрясающе. Манекенщик, как Сиенна?

Немного смутившись, я машинально выпустила Дидона. Кот моментально удрал под стол, несомненно, напуганный присутствием сразу трех незнакомцев в таком маленьком помещении, еще не ставшем его территорией. Любой кошке нужно время, чтобы приспособиться, и на первых порах ей требуется ежеминутно обнюхивать все закоулки своего нового жилища — только так она чувствует себя спокойно. К счастью, для нас, людей, привыкание к новому месту проходит куда как проще!

По крайней мере, для большинства людей. Прямо сейчас я чувствовала себя немного… незваной гостьей.

— Ну же, проходи к нам! — ободрила меня Ами, точно уловив мои сомнения.

Не меняя позы — она снова сидела по-турецки, видимо, так ей больше нравилось, — Ами грациозным взмахом руки предложила мне сесть. Сиенна, успевшая переодеться в длинное, облегающее платье сиреневого цвета, но оставшаяся босиком, снова переусердствовала:

— Только тебя и не хватало, теперь вся семья в сборе!

«Семья»? Меня вдруг охватило удивительное ощущение тепла. Я слишком часто чувствовала себя единственной дочерью, а тут вдруг у меня будто обнаружились две сестры и…

«Нет-нет, — прошелестел насмешливо внутренний голос, — этот парень никогда не будет тебе братом. Братских чувств в его взгляде нет и в помине, он самый настоящий ООС (очень опасный соблазнитель)». Брюнет продолжал смотреть на меня в упор, на губах его играла легкая улыбка. Обольстительная улыбка, перед которой трудно устоять. Он знал, что красив, и пользовался этим. Может быть, думал, что я не отдаю себе в этом отчет?!

— Ну же, где ты там? — спросила Сиенна, озадаченно глядя на меня. — Приземляйся!

Я рассмеялась, смутившись оттого, что молча стояла столбом.

— Произвожу посадку! Я иногда вдруг начинаю витать в облаках…

— Я тоже, — перебил меня наш очаровательный гость. — Художники, они такие. Раз! И нас забрасывает на Луну, и сложнее всего снова вернуться на Землю… Я ошибаюсь?

Я посмотрела ему в глаза. Хуже всего, что он абсолютно прав.

— Нет.

— Познакомься, это Райан, — снова заговорила Сиенна. — Мой парень.

Ой… Мне бы следовало догадаться.

— Райан, это Грейс де Сталь, только что приехала из Парижа, отныне будет жить с нами в одном доме, — продолжала Сиенна.

— Грейс де Сталь? Как художник Николя де Сталь[12]? — живо спросил Райан.

Я села за стол.

— Моя семья не имеет к нему никакого отношения, мы просто однофамильцы, вот и все. А ты интересуешься живописью? — спросила я больше из вежливости, чем из любопытства.

Райан покачал головой.

— Я художник. А еще скульптор и фотограф… Постоянный фотограф мисс Уокер! — добавил он, нежно беря Сиенну за руку.

Сиенна тряхнула своими золотистыми кудрями и состроила гримаску — чувственную, недовольную и насмешливую одновременно.

— Постоянный? Ты так думаешь?

Райан нахмурился.

— А что, у тебя есть другой фотограф?

— Я просто недоумеваю. Видишь ли, я хотела с тобой об этом поговорить. У меня сложилось впечатление, что мое портфолио недостаточно красиво. Словом… — Она пожала плечами. — Портфолио приятное, но, мне кажется, оно слегка искажает мою личность, выставляет меня немного не такой, как на самом деле. Оно показывает такие мои грани, которых, может быть, у меня нет.

— А ты, конечно, знаешь, какая ты на самом деле? — парировал Райан.

Потом встал и быстро вышел из кухни.

— Что случилось? — смущенно спросила Ами. — Он обиделся?

— Боюсь, что да, — пробормотала я, усаживая Дидона себе на колени. — Художники обычно очень чувствительны…

— Так говорят. В любом случае, предупреждаю вас: я очень чувствительна! — заявила Ами с серьезным видом (но было ясно, что она шутит) и налила нам жасминового чая. — Однако художница ли я? Вот загадка! Это я узнаю, только если сумею стать графическим дизайнером…

И мы с ней пустились в оживленную беседу. Быстро стало ясно, что у нас много общего: я во многом соглашалась с Ами, когда мы обсуждали рисунок, визуальное восприятие, изображения, а она разделяла мой интерес к ткачеству, окраске и текстурам. Что же до Сиенны, то она помалкивала: сидела очень прямо, скрестив ноги, подперев подбородок ладонями, и с задумчивым видом слушала нашу болтовню. Поразмыслив, я пришла к выводу, что без макияжа, с мягко струящимися волосами она красивее, чем несколько часов назад, после кастинга, и я сказала Сиенне об этом.

Она слабо улыбнулась:

— Спасибо, Грейс. Мой агент тоже так думает и пытается найти для меня контрагентов, которым нравятся более естественные манекенщицы. Как Кейт Мосс.

— С более естественной внешностью, — уточнил Райан, снова входя в кухню. — Образ всегда тщательно проработан, ты же это знаешь, моя душечка.

«Моя душечка»… Кто бы мог подумать, что Сиенне нравится такое прозвище! Впрочем, она посмотрела на Райана довольно сердито, а он между тем положил на стол толстую папку для бумаг из черного пластика. Так вот зачем он выходил — принести знаменитое портфолио! На обложке позолоченными буквами наклонным шрифтом было написано имя «Сиенна Уокер». Меня удивило подобное оформление: слишком банально. Ну, в самом деле, что оригинального в контрасте «золото на черном»?..

Встретившись взглядом с Ами, я поняла, что и ее посетили схожие мысли.

— Вот, Грейс, посмотри фотографии и скажи, действительно ли они не соответствуют образу Сиенны, — добавил Райан.

— Я недостаточно хорошо знаю Сиенну, — ответила я. — Мы познакомились меньше четырех часов назад!

— Тем более ты сможешь вынести более объективное суждение, — настаивал он. — Ну же…

Я быстро взглянула на Сиенну, и та ободряюще мне улыбнулась.

— Он прав. Эмоции и совместно пережитые моменты влияют на наше видение друг друга, — она снова переигрывала.

Я ей улыбнулась:

— Очень глубокомысленное замечание.

Сиенна расхохоталась.

— Я ведь не просто красивая, поверхностная девушка!

— Знаешь, я в этом немного сомневалась. Как ты стала манекенщицей? — спросила я, начиная листать альбом.

Фотографии — цветные и черно-белые, широкоформатные — были просто великолепны: Сиенна, облаченная в разные наряды, запечатлена в расслабленных или постановочных позах, лицом, боком или спиной к камере, с длинными, короткими, кудрявыми волосами… Ее параметры (1,75 м; 85/60/85) были указаны на второй странице портфолио — визитке[13].

— В четырнадцать лет я участвовала в конкурсе красоты и победила. Меня выбрали Мисс Йоркшир, и меня заметил один модный фотограф.

— Мисс Йоркшир?

Мне с трудом удалось сдержать хохот: так и представилась вереница собачек одноименной породы. Сиенна это заметила и слегка поморщилась.

Знаю, это забавно. Можешь смеяться, я привыкла, что меня считают провинциалкой. Может быть, именно поэтому на этот раз я и не прошла отбор. И угораздило же меня родиться в этом несчастном английском графстве! От моего происхождения одни беды!

— Это вовсе не несчастное графство! В нем происходит действие романа «Грозовой перевал» Эмили Бронте! — возразила я. — Там такие романтические ландшафты…

— Романтические до драматизма: в этом романе все заканчивается очень плохо, — сказал Райан. — Йоркшир — это холмистая область, прекрасная, но бедная, там живут рабочие, и говорят там с сильным акцентом. Сиенна почти избавилась от него, став Сиенной. Оно и к лучшему.

— «Став Сиенной»? — повторила я.

Райан снова пристально на меня посмотрел, в его зеленых глазах загорелся огонек, от которого меня пробрал озноб. Я всегда старалась держаться подальше от соблазнителей, а у этого парня на лбу написано «сердцеед». С его сказочной внешностью Сиенна наверняка держит его в ежовых рукавицах, любую другую девушку он бы подавил.