Моя новая жизнь - Журно-Дюрей Анук - Страница 34

Шарлотта пристально на меня смотрела, и понемногу ее глаза наполнились слезами. Потом она невнятно пробормотала «спасибо» и поспешно ушла.

Это сильно. Все-таки Шарлотта подавлена, ее уже подточило невольно возникшее между нами соперничество.

Тем вечером я позвонила ей, чтобы подбодрить, но она не ответила, так что я отправила ей длинное сообщение.

В ответ я получила три слова:

Несомненно, два смайла меня успокоили.

К пятнице 19 декабря снег, в последние несколько дней более-менее прекратившийся, пошел с новой силой, и Лондон накрыла настоящая метель. В воздухе кружились невероятного размера снежинки, и мостовая мало-помалу покрылась толстым слоем снега. К концу дня большая часть автобусов и такси двигалась еле-еле, несмотря на усиленную работу дорожных служб, обильно посыпавших проезжую часть солью. Какое невезение! Надо же такому случиться именно в день нашего показа! Для некоторых моих друзей-однокурсников это не было проблемой, поскольку они жили в Хэмпстеде: они могли добраться до школы пешком. Однако для остальных, особенно для приглашенных мадам Бальмор людей, пробки на дорогах могли вылиться в проблему. Вот бы они все не пришли!

В шесть вечера студенты и преподаватели хлопотали в холле Академии моды: очевидно, это помещение выбрали для показа потому, что оно было просторным и презентабельным благодаря стеклянной крыше и внутреннему дворику. Народ заканчивал установку оборудования и обстановки: возвышение, на котором нам предстояло стоять с микрофоном в руке, чтобы комментировать свои работы, подиум для дефиле в центре, длинный стол с закусками, около сотни стульев, демонстрационные доски с прикрепленными к ним рисунками, экран для показа слайдов, гирлянды, поблескивающая в углу рождественская елка.

Глядя сквозь стеклянные двери, украшенные огромной растяжкой, на которой золотыми буквами было написано «Открытый модный показ», я не могла не восхититься красотой парка, с его высокими, покрытыми снегом деревьями. Небо переливалось всеми оттенками синего, от индиго до ляпис-лазури; не было ни облачка, и все равно не пойми откуда падали, кружась, мелкие снежинки.

— Эй, эй!

От неожиданности я подпрыгнула и резко обернулась: рядом стояла Сиенна и как-то странно на меня смотрела.

— Ты готова?

— Ура, как хорошо, что ты здесь!

— Ты готова? — повторила она, словно не услышав.

Сиенна только что пришла, в черном пальто, шарфе и шапочке, из-под которой выбивались светлые пряди. К ее бровям пристали крошечные кристаллики снега. По крайней мере, она сдержала обещание: пришла, чтобы демонстрировать мое платье. В последнее время мы больше не возвращались к этой теме из-за ее молчания, и меня одолели сомнения. «Что я буду делать, если Сиенна не придет на показ?» — спросила я у Ами. Та меня успокоила: «Сиенна тебя не подведет, не захочет потерять доброе имя манекенщицы». Ясно.

— Меньше чем через два часа все будут здесь, — заговорила Сиенна категоричным тоном, оглядываясь по сторонам. — Мне нужно одеться и накраситься, — продолжала она, указывая на принесенный несессер.

Наконец-то она со мной разговаривает!

Увидев, что я пристально на нее смотрю, Сиенна нахмурилась:

— Что-то не так? У меня что, прыщ вскочил?

— Нет, вовсе нет…

Я засмеялась.

— Просто я рада, что ты снова со мной разговариваешь.

— А…

Она медленно стянула черные шерстяные перчатки, избегая смотреть мне в глаза.

— Где наша комната?

— Идем!

Я повела Сиенну в аудиторию, превращенную в гримерку и примерочную одновременно. Там было не протолкнуться. Кто-то шил, кто-то распарывал, кто-то переделывал… Некоторые туалеты уже были надеты на манекены, другие — на модели, которым предстояло сегодня играть роль манекенщиков и манекенщиц (впрочем, некоторые из них на самом деле ими были). Их сразу было видно; по манере держаться можно сразу определить, профессионально ли юноша или девушка работает моделью или нет: наклон головы, изгиб тела, то, как они ставят ноги при ходьбе… Эти детали выгодно подчеркивали демонстрируемые ими наряды.

— Та девушка, я ее знаю, — сказала Сиенна, указывая на высокую брюнетку, одетую в длинное изумрудно-зеленое платье с глубоким вырезом на спине.

Матильда, студентка четвертого курса, стоя на коленях, сосредоточенно поправляла край платья. Сиенна подошла к ним, на ее губах заиграла легкая улыбка.

— Привет, Шарлин!

Модель повернула голову — ее глаза были густо подведены зеленым, под цвет платья — и удивленно воззрилась на Сиенну.

— Сиенна? Что ты здесь делаешь?

— Я буду демонстрировать наряд Грейс. Грейс де Сталь.

Сиенна быстро взглянула на меня и снова улыбнулась. Улыбка вышла довольно натянутая, и все же это было лучше, чем ничего.

— Вот увидишь, она сшила довольно неплохую вещь.

Матильда глянула на нас с недовольным видом.

— Слушайте, если вам приспичило потрепаться, то сейчас не самое подходящее время!

— Увидимся позже, — кивнула Шарлин Сиенне.

Мы добрались до «моего» угла: там стоял стол, на котором я разложила коробку со швейными принадлежностями; законченное платье; портфолио, в котором были представлены эскизы моей работы на разных этапах. Рисунки большого формата — эскизы трех моделей для коллекции «Смешение» и разные варианты платья № 1 — я заранее прикрепила кнопками к выданной мне демонстрационной доске (в настоящее время она была закрыта ширмой).

Пока Сиенна надевала платье, сидевшее идеально — я шила по ее меркам, снятым два месяца назад, и сейчас мне показалось, что оно узковато в талии, ну да ладно, — я пыталась справиться с волнением. Заметив, что я как воды в рот набрала, Сиенна улыбнулась мне — настоящей, дружеской улыбкой, словно желая меня подбодрить, а потом села делать макияж. Расчесав волосы, она стянула их в небрежный пучок, подчеркивающий изящество ее затылка и вышивку на корсаже платья. Когда она надела платье, вышитые зеленым и золотистым, «кошачьи глаза» на черном фоне показались мне удачной находкой, так что я немного приободрилась.

Немного погодя Ева и Стив предупредили нас, что до начала показа осталось пятнадцать минут и мы все должны быть готовы. Студенты понесли демонстрационные доски в холл.

Там уже собралось человек сто. Услышав невнятный гул множества голосов, я не обратила на него внимания, но, увидев толпу, почувствовала, что мне трудно дышать. Страх… Я вдруг до смерти перепугалась. Выходит, плохая погода не помешала людям прийти! В ВИП-зоне уже расположилась куча журналистов и фотографов во главе с мадам Бальмор и ее командой. У меня пересохло в горле. Я повернулась к Сиенне… она была ослепительна. Не могу подобрать другого эпитета: на ней платье казалось живым! Восхищалась не только я: к нам только что подошли Кара, Кэтти и Джои со своими однокурсниками, все они были в восторге.

— Ты даже не говорила, что используешь ткани повторно! — сказала Кара, рассматривая платье.

— Да уж, это произведение искусства, — заметила Сиенна, грациозно кружась на месте.

— А где же твоя шляпа? — спросила я Кару, приободряясь все больше.

— На экспозиции. Вот только некому ее продемонстрировать. Если только…

Она вопросительно посмотрела на Сиенну, та помедлила, потом покачала головой:

— Извини, Кара. Сегодня вечером я с Грейс. Я не могу разорваться надвое.

— А, да. Ну, что же…

Кара явно была раздосадована. Когда Кара с приятелями отошла подальше, Сиенна призналась мне, что обязательно напряглась бы, если бы Кара показала себя большим профессионалом. Прямой намек на обещание, связанное с фотографом Доном Лилло. Кто бы мог подумать, что Сиенна такая злопамятная.

Вероятно, такая ее злопамятность не распространялась только на Райана.