Моя новая жизнь - Журно-Дюрей Анук - Страница 30

— Ну, спасибо, пробурчала Кара, нахмурившись.

— Точно, Сиенна обращалась со мной, как с выдумщицей, даже как с обманщицей, — возразила я. — Так кто же из нас врет?

Видимо, мы перешли на повышенные тона, и я сообразила, что многие студенты прислушиваются к нашему разговору. Судя по тому, что Кара огляделась вокруг, она тоже это заметила.

— Мы поговорим об этом позже, — пробормотала она неприветливо. — Терпеть не могу, когда обо мне судят превратно.

— Я тоже, — сухо парировала я. — Я не выдумала тот наш с тобой разговор.

Кара отложила нитку с иголкой, встала и ушла, печатая шаг, оставив меня одну с Кэтти. Я вздохнула:

— Что ж… Очевидно, она больше не хочет мне помогать.

— Она не на шутку обиделась. Не волнуйся о ней, она отходчивая, — заметила Кэтти.

Мы с ней уже три года живем в одном доме, так что я знаю все ее повадки! И, если тебе интересно мое мнение, она нагородила тебе всякой чуши про Дона Лилло. Держу пари, она уже об этом и не помнит.

— Так она просто хотела похвастаться? Кэтти скорчила рожицу.

— Возможно, она общалась с ним в социальной сети, если ты понимаешь, о чем я. У нее, должно быть, больше тысячи виртуальных «друзей»! Наверняка среди них есть и Дон Лилло, а для Кары это все равно что настоящий друг.

Несколько мгновений я молчала, размышляя о том, как спонтанно Кара тогда предложила познакомить Сиенну с этим фотографом. Мне показалось, она говорила совершенно искренне.

— Я разочарована, — призналась я. — И Сиенна тоже.

— Ну, по крайней мере, ты ей не лгала.

Кэтти посмотрела мне в глаза, всем своим видом выражая понимание, но мне показалось, что она знает больше, чем говорит. Словно в подтверждение моих мыслей, она тихо добавила:

— Я хорошо знаю Кару. Она потрясающая, но есть у нее один серьезный недостаток: любит присочинить. Я лично с этим сталкивалась.

— А…

Покачав головой, Кэтти указала на корсаж платья, который я собиралась пришивать.

— Чтобы украсить его вышивкой, потребуется много времени, но в две-три руки… — заговорила она, меняя тему. — Каждый кружочек будет из повторно используемой ткани?

— Каждый кружочек будет кошачьим глазом! — уточнила я. — И, да, из повторно используемого зеленого и желтого хлопка. Ты сказала, в две-три руки?

Кэтти широко улыбнулась:

— Надеюсь, я смогу тебе еще помочь, и, надеюсь, Кара сделает то же самое!

В этот момент рядом с нами материализовался Стив — видимо, пришел из нашей творческой мастерской. Проклятье, и как давно он здесь стоит? Что он успел услышать? Но преподаватель лишь мило нам улыбнулся.

— Итак, мадемуазель де Сталь, вы болтаете или работаете? — спросил он, глядя на недошитое платье.

— И то и другое. Я уже здорово продвинулась. Вернее, мы здорово продвинулись.

Кэтти одарила меня благодарной улыбкой. А где же Кара? — продолжал расспросы Стив.

— А разве она не вернулась в творческую мастерскую? — удивилась Кэтти.

— Нет.

— Может, пошла в туалет. Сказать ей, что вы ее ищете? — предложила я.

Стив едва заметно улыбнулся.

— Да, пожалуйста. Шарлотте может потребоваться ее помощь. Мне кажется, она сейчас совершенно застопорилась.

— Так и есть, — заметила я.

— Она тебе об этом говорила? — спросила Кэтти.

— Да, немного. Ну…

Слегка смутившись, я пожала плечами, давая понять, что больше ничего не скажу. Это не мое дело.

В любом случае мой разговор с Карой и Кэтти, должно быть, принес плоды, потому что тем же вечером за ужином Сиенна получила эсэмэску от Кары: не получится связаться с Доном Лилло, писала она, и, к сожалению, лучше об этом забыть. По крайней мере, Кара внесла ясность! (И вышла из неприятной ситуации с гордо поднятой головой.) Сиенна, будучи практичной натурой, не склонной к мечтательности, приняла это относительно спокойно и ответила: чего-то более-менее в таком духе она и ожидала, никаких проблем. Однако нам с Ами сказала, с ноткой горечи в голосе, что в ее профессии лживые обещания далеко не редкость и пора бы уже к этому привыкнуть. Поэтому я, в свою очередь, извинилась перед Сиенной, но она заверила меня, что нисколько не обижается.

— Это не твоя вина. Ты поверила Каре, вот и все… А вот я не спешу доверять людям, которых плохо знаю!

— Значит, ты тоже проявляешь излишнюю подозрительность? — спросила Ами.

— Скажем так: я осторожна. Не бросаюсь в авантюры очертя голову, а предварительно все выясняю.

Как обычно, мы собрались на кухне за ужином, чтобы заодно поговорить о том, как прошел день у каждой из нас. В связи с этим я заметила, что на полке Сиенны появилось больше продуктов в полном смысле этого слова: сыр, хлопья… и даже шоколад! Разумеется, все без сахара и обезжиренное. Хотя Сиенна не сильно поправилась, она, тем не менее, уже не выглядела такой бледной, хрупкой и… воздушной. О, несомненно, если бы ее агент позвонил ей и предложил участвовать в дефиле, ей снова пришлось бы сесть на диету (и все это наверняка снова закончилось бы голодным обмороком). Однако удивительное дело: казалось, Сиенна совершенно не подавлена — она продолжала писать в своем до сих пор закрытом блоге и выглядела абсолютно спокойной.

— Какая разница между подозрительностью и осторожностью? — возразила Ами.

Сиенна задумчиво посмотрела на нее.

— Хм… Подозрительность — это отсутствие доверия, а осторожность — это когда нам страшно.

— Да, но если мы не доверяем другим, значит, мы боимся, разве нет? — заметила я. — Боимся других людей…

— Не обязательно. Мы просто… соблюдаем осторожность, — повторила Сиенна.

Мы с Ами одновременно улыбнулись, несомненно, по разным причинам. С начала учебного года Ами, более закрытая (или осторожная?), чем я, почти не завела новых друзей, зато встретила Чарли… По-видимому, они с ним влюбились друг в друга по уши. Ами поставила фотографию Чарли в качестве заставки на свой мобильный (это так, к слову). На снимке Чарли был запечатлен в профиль, в нахлобученной кепке, очки нарочито сдвинуты на кончик носа; он корчил забавную рожицу. Именно таким, уморительным, Чарли мне сначала и понравился!

Что же касается меня, то, помимо Сиенны и Ами, с которыми я прекрасно ладила, я подружилась с Шарлоттой, Карой, Кэтти, Джои (хотя с ним мы так и остались просто знакомыми), Чарли, Томасом… Я свободно здоровалась со всеми студентами своего курса, хотя толком их не знала — наверное, потому, что хотела снова и снова увеличивать свою «семью» сердечных друзей.

Тут мой кот неторопливой, величественной походкой подошел к своей миске и аккуратно съел несколько кусочков сухого корма. Потом повернулся, посмотрел на меня и мяукнул, дескать, я тоже член твоей семьи.

— Эй, Дидон, что ты об этом думаешь?

Кот снова мяукнул, на этот раз более требовательно.

— Что, хочешь другого корма? Извини, другого нет.

Ами и Сиенна изумленно смотрели, как я беру Дидона на руки. Они привыкли, что я разговариваю с котом так, будто он человек, и все же это их немного удивляло.

Это нормально: я знаю, что испытываю чрезмерную привязанность к своему коту.

Такая уж я увлекающаяся натура: например, у меня обычно появляется тысяча и одна идея в минуту, я быстро загораюсь энтузиазмом, быстро начинаю рисовать…

Позднее я поняла, что так же быстро могу все потерять.

Когда в четверг я сдала господину Деви сочинение, распечатанное на четырех страницах, Шарлотта вытаращила глаза, глядя на меня с восхищением. Как мне удалось справиться с этой задачей так быстро? Я объяснила, что провела не менее двенадцати часов в интернет-кафе, где не только занималась, но еще и встретила Томаса. Между нами девочками: good, very good vibrations[37]. Мы пока еще не ходили на свидание, даже кофе вместе не выпили, но это очень скоро случится. Однако Шарлотта, странное дело, посмотрела на меня как-то странно, словно не одобряла мое желание встретиться с этим парнем. Это меня удивило. Она что, знакома с Томасом или знает о нем нечто такое, чего я не знаю? Нет, нет, просто мне следует хорошенько подумать, дабы не совершить такую же ошибку, которую я допустила с Чарли, посоветовала мне Шарлотта. Хорошо, спасибо. Вот только обстоятельства-то разные. Я видела настоящее лицо Томаса, а не маску! Не могла я снова так ошибиться.