Хищники. В паутине страсти (СИ) - Мэк Элис - Страница 39

Да, я была очень счастлива. И это счастье, казалось, обрело цвет, форму и даже запах. Оно пахло свежим морским бризом, с нотками цитруса. Оно ощущалось, как два сильных тела, прижимающихся ко мне с обеих сторон, как две пары горячих губ, оставляющих нежные, сладкие поцелуи на моих волосах, щеках и кончике носа.

Но самое главное, счастье приносило осознание того, что наши родные приняли наш с близнецами союз. Дядя Фернандо уехал домой, дав мне своё благословение. А Марио Феррети, этот пугающий, властный хищник, оказался на удивление… благосклонным. Если честно, то я даже не ожидала этого. Думала, что он воспротивится, будет вставлять нам палки в колёса… в общем, потреплет нам ещё нервы. А он… принял меня в свою семью. Вот так просто, без всяких «но». Это было неожиданно, и очень приятно.

Нам с близнецами больше не нужно было скрываться. Больше не нужно было оправдываться перед Мелиссой, избегать её, чувствовать себя виноватой за то, в чём совершенно не было моей вины.

Она конечно же продолжала игнорировать меня с холодным, ледяным презрением. И хотя это всё ещё ранило меня – это было лучше, чем открытая война. Дядя Фернандо был прав: ей нужно время. Время, чтобы осознать всё, понять и принять.

Приближалась ночь Альфариона. Самая важная и мистическая ночь в году для всех оборотней. Ночь, когда границы между человеческой и звериной сутью стираются, а первобытные инстинкты берут верх. Уже несколько недель в академии все шепчутся об этом, с предвкушением и лёгким драйвом.

Для меня подобный опыт будет впервые. Раньше я конечно же оборачивалась зверем, но делала это одна, без лишних свидетелей. А сейчас мне придётся предстать в своей второй ипостаси перед многими оборотнями академии и перед близнецами.

Как они воспримут моего зверя? Понравлюсь ли я им?

Отчего-то меня это очень сильно волновало.

Как-то вечером близнецы в очередной раз заманили меня в свою комнату, где мы долгое время занимались таким сладким и безудержным сексом. А когда это пьянящее безумие закончилось я лежала в объятиях близнецов полностью вымотанная, но безумно счастливая. Моя голова лежала на груди Антонио, я слушала размеренный стук его сердца и водила пальцем бессмысленные узоры на его груди. Алекс прижался ко мне сзади и «мурлыкал» мне в макушку как сытый, довольный кот.

– Скоро ночь Альфариона. Ты помнишь об этом? – спросил Антонио.

– Угу, – отозвалась лениво.

– В эту ночь в лесу будет твориться…, – Антонио замолчал на мгновение, а потом цыкнув, продолжил: – В общем всякое будет. Мы с Алексом хотим, чтобы ты запомнила: ты должна держаться рядом с нами. Ни на шаг от нас не отходи. Поняла?

– Почему? – нахмурилась я. – Что может случиться?

Антони вздохнул.

– Малышка, ну ты же понимаешь, что у оборотней во время оборота немного срывает все предохранители, – хмыкнул он и посмотрел на меня. – Тут не угадать кому и как сорвёт башку, когда все инстинкты обостряются в сотню раз.

– Но тебе не о чем беспокоиться, котёнок, – прошептал Алекс, склонившись к моему уху. – В эту ночь ты будешь только с нами. Ни один оборотень не посмеет к тебе подойти. Потому что все будут знать, что ты наша, – он прихватил зубами свою метку у меня на шее, с каким-то маниакальным удовольствием лизнул её и из его груди раздался довольный рокот.

– М-м, – простонала я, прикрыв от удовольствия глаза.

Этот любовный кусь, которым Алекс меня только что наградил, вызвал волну сладкой дрожи в теле. Я повернула к нему голову и улыбнулась, а потом поцеловала в губы склонившегося надо мной парня.

– Хочу кое о чём спросить, – смущённо пролепетала я, едва оторвавшись от сладко терзавших меня губ.

Близнецы вопросительно посмотрели на меня.

Я закусила губу долго не решаясь озвучить мучавший меня вопрос. Маленький червячок сомнения, который не давал покоя и точил меня изнутри. Собравшись с духом, я тихо произнесла:

– Меня давно мучает один вопрос. Когда обо мне ходили все эти слухи…, – я запнулась, – Ну… про моего зверя. Про то, что я белый ягуар и не такая как все. Вас это не смутило?

В глазах близнецов промелькнуло что-то похожее на удивление. А потом они улыбнулись – нежно, обезоруживающе.

– Ты что, глупенькая? – Алекс ласково провёл пальцем по моей щеке. – Это всё совершенно не имеет никакого значения. Даже если бы твой зверь был не белым ягуаром, а трёхголовым драконом, это ничего бы не изменило.

– Мы бы любили тебя любую, Лея, – подтвердил Антонио и, сцапав меня в свои жаркие объятия, потянулся к губам за поцелуем. – Твои губки, – прихватил губами мою нижнюю губу и слегка потянул за неё. – Твои глазки, – нежно поцеловал мои веки и кончик носа. – Твой носик. И всю тебя, малышка.

– Кстати, нам уже не терпится взглянуть на твою кошечку, – мурлыкнул на ухо Алекс, его голос стал низким, полным предвкушения, отчего по моей спине пробежали стаи мурашек.

Воздух вокруг нас загустел, стал тягучим как патока. Я увидела, как изменились глаза близнецов, из золотисто-янтарного превратились насыщенно тёмный янтарь, на дне которых плясали хищные огоньки.

Антонио наклонился и накрыл мои губы своими требовательным, голодным поцелуем. Его язык тут же скользнул в мой рот забирая дыхание, заставляя мир сузиться до этого сладкого ощущения. В то же мгновение рука Алекса, до этого спокойно лежавшая на моей талии, скользнула выше, обхватывая ладонью напряжённую грудь.

Я застонала прямо в губы Тони, отчего он довольно рыкнул и углубил поцелуй.

Боги, что они творят?!

Стоило близнецам только прикоснуться ко мне, снова поцеловать и моё тело вспыхнуло, как сухая трава от брошенной спички. Я вновь плавлюсь в их умелых руках, выгибаюсь как кошка, отчаянно требующая ласки. Это настоящий чувственный шторм, ураган, в котором я теряю себя, тону без остатка.

Пока Тони терзал мои губы, Алекс целовал мою шею, плечи, оставляя на них дорожку из влажных, горячих поцелуев. Его губы были такими же искусными, как и у брата, но если поцелуй Антонио был огнём, то поцелуй Алекса – раскалённой лавой, медленной, тягучей, всепоглощающей.

С моих губ сорвался тихий стон, когда Тони закинул одну мою ножку себе на бедро, а Алекс сзади скользнул двумя пальцами в истекающее влагой лоно. Несколько сильных настойчивых движений и я уже плыву от накатывающего волнами удовольствия.

– Ты такая красивая, когда сладко стонешь, малышка, – выдохнул Алекс, проводя кончиками пальцев по ложбинке между грудей.

– Идеальная, – согласился Антонио вновь впиваясь в губы болезненным поцелуем и подминая меня под себя.

Он навис надо мной, прожигая своим огненным взглядом, раздвинул коленом мои сомкнутые бёдра и резко вошёл в манящую плоть, сразу на всю длину. А потом начал двигаться – сильно, мощно, порывисто. Заставляя меня стонать и вскрикивать от каждого его удара.

Я застонала, забилась под ним, когда мощные волны экстаза вдруг начали накатывать одна за другой и, поддавшись инстинкту, впилась зубами в мягкое местечко в основании его шеи. Антонио толкнулся в меня ещё глубже и застонал от наслаждения.

Да, я всё-таки не смогла удержаться и поставила Тони свою метку. Моя кошка внутри одобрительно и довольно заурчала.

Едва мы отдышались Антонио скатился с меня на бок с видом довольного и сытого кота. Дотронулся кончиками пальцев до своей метки и улыбнулся уголком губ.

– Это был любовный кусь или…, – он вопросительно выгнул бровь.

– «Или»…, – ответила я, смущённо закусив губу. – Это моя метка. Хочу, чтобы, глядя на неё все знали, что ты – мой.

Алекс нахмурился и ревниво потянул меня в свои объятия.

– Я тоже такую хочу, малышка.

Я прильнула к нему, обняла за шею и прошептала:

– И тебе сделаю, если хочешь.

– Конечно хочу, моя киска, – хрипло ответил Алекс.

Улыбнувшись ему в ответ, я игриво провела кончиком языка по его шее, а потом впилась в неё своими острыми зубками отмечая своего любимого символом своей вечной любви и преданности.