В годовщину развода. Пусть вспыхнут пожары (СИ) - Вьёри Аня - Страница 21

Я как раз решила, что мне нужно во чтобы то ни стало хотя бы сесть, когда распахивается дверь и…

– Марина Валерьевна! – доктор Марков широко улыбается, хотя, он всегда улыбается!

– Мне же можно вставать? – спрашиваю, вцепившись в спинку кровати.

– Даже нужно! – его улыбка становится еще шире, – Мы получили результаты анализов! – он взмахивает бумажкой, – И я хочу со всей строгостью вам сказать, – он вдруг становится мрачным, почти суровым и, изменив голос произносит, – Чтобы мы вас тут больше не видели!

И с размаху опускает на постель рядом со мной бумажную карту.

Анализы, выписки, исследования…

– Выписаны! – чуть не подпрыгивает от удовольствия он, – Сейчас ваш муж придет!

И я замираю…

Муж?

Но…

Он же мне не…

И желудок снова сжимается, только теперь уже не от боли.

Муж…

Эпилог

Леха

– Маму сегодня выписывают?

Маленькая комета врезается мне в бок со сверхсветовой скоростью!

Морщусь, жмурюсь, улыбаюсь, переворачиваюсь…

– Сегодня! – прижимаю к себе голову сына, украшенную огненной шевелюрой, – Давно встал? – ерошу его волосы.

– Нет… Я… Да… А завтрак? А хочешь я…

Все это он произносит бегая по комнате. От двери к моей постели и обратно…

Кажется, он не может выбрать с чего начать такой важный день.

– О-па! – подхватываю его, перекидываю через плечо попой к верху!

Пока можно. Пока маленький.

– И-и-и-и-и! – визжит он, довольно дергая ногами.

– Умываться! – командую тоном, не подразумевающим возражений, – Чистить зубы!

Ставлю его на ноги перед ванной комнатой, сам иду на кухню.

Завтрак сегодня будет классический холостяцкий.

То есть яичница с помидорами, ветчина, гренки с джемом и кофе. Тимохе какао.

– Хочешь я пожарю хлеб? – он передвигается по кухне все-также бегом.

Зубы чистил, судя по пасте на щеках и немного на ушах, тоже бегом.

– Давай! – подпихиваю к нему доску с нарезанными ломтиками, сам попутно его утираю.

– А мы маме подарим цветы?

– Подарим! – киваю.

– А шарики?

– И шарики!

– А…

– Тим! Сгорят!

Прикусывает язык, усердно сопит, переворачивает хлеб на сковороде.

Завтрак проходит также.

Он болтает ногами и языком, а я смотрю на него и думаю, что надо бы его плавание перенести на утро, чтобы он сбрасывал вот этот вот излишек энергии. А то потом в школе начнутся проблемы.

– Готов?

Бодро спрашиваю его через полчаса

– Готов! – кивает он, застегивая кофту на ходу.

Выезжаем.

Каких-то двадцать минут в дороге, и мы паркуемся около крупной частной клиники.

– Можно я шары понесу? – пританцовывает мой сын.

– Можно! – сам достаю корзину с цветами…

Если честно, я безумно рад Тимохиной суете. Если бы он не нервничал за нас обоих, я бы сам, наверное, также сейчас трясся.

Вообще, я с каждым днем все больше замечаю, как же он на меня похож. Характером, ужимками, даже манерой шмыгать носом.

И это волшебно!

Наслаждаюсь каждой секундой проведенной рядом с ним.

И…

Надеюсь, что дальше будет также…

А пока…

Замираю в коридоре, взволнованно смотрю на дверь.

– Ну что? – выходит улыбающаяся медсестра, – Встречайте!

И следом за ней…

Моя Маришка, моя Снежиночка, моя Королева…

Замираю, пораженный тем, какая она нежная, красивая, прозрачная и светящаяся одновременно.

– Мама! – орет Тим и срывается со всех ног.

– Стоп! – перехватываю его и…

Аккуратно беру из рук Марины сверток.

– Теперь можно! – отпускаю сына обниматься с матерью, а сам…

А сам знакомлюсь с дочерью.

Крохотной, невесомой, невероятной… И совершенно рыжей!

– Леш, – прижимается к моему плечу Маришка…

Замирает, касается моей щеки…

Черт!

Я тут стою реву! И не заметил!

– Она прекрасна! – шепчу срывающимся голосом.

– Давай Юлькой назовем? – улыбается Маришка.

А я…

У меня просто нет слов!

Я лишь выдыхаю и…

Сгребаю в охапку одновременно и свою жену и прижимающегося к ней сына… И Юльку. Ее я, вообще, держу на руках.

Моя семья. Мои любимые. Мое счастье.

– Мам? – откуда-то снизу доносится голос Тима, – А я на велосипеде научился ездить! Хочешь покажу?

– Хочу, сын, – смеется моя родная, – конечно, хочу!

И мы, вот так вот обнявшись и взявшись за руки, уходим из выписного отделения нашего роддома.

В нашу обычную, нормальную, спокойную, иногда даже скучную, но совершенно прекрасную жизнь!

.

Марина

А свадьбы у нас не было.

Потому что спустя пять лет после расставания, я вдруг выяснила, что мы не разводились!

А Лешка знал… Знал и молчал!

Он как раз забрал меня из больницы после контрольных анализов и куда-то вез. Я не спрашивала куда, первые недели мне было не до того, а вот он явно собирался сделать мне какой-то сюрприз…

– Ты… – набравшись смелости спросила я, – Ты хочешь оформить бумаги на Тима?

– Зачем? – нахмурился Лешка…

– Ну, – мой голос дрогнул, – Чтобы если со мной вдруг что…

– Так! – резко прервал меня тогда он, – Во-первых, с тобой больше не будет не вдруг и не что! – он аж хлопнул от злости по рулю, – А во-вторых, – он улыбнулся, – Я, как отец и твой муж и так наделен всеми правами и обязанностями.

– Муж? – обалдело спросила я, – Мы же…

И вдруг у меня в памяти всплывает, что доктор Марков упрямо называл Лешку моим мужем, когда говорил о нем. Но я думала, что это лишь… Ну… Вежливость, удобство или что-то такое…

– Леш, мы же разведены! – почти выкрикнула я.

– Кто тебе сказал? – изогнул брови он, – Ты была на суде?

– Нет, но твои адвокаты…

И тут я замолкаю…

Потому что понимаю…

Бумаги мне принес Кирилл. Убедил, что все уже сделано, я, могу, конечно, оспорить, но…

Он тогда так скривился, что мне впервые в жизни захотелось плюнуть в лицо человеку…

– Я думала, – выдавливаю из себя, – А на что они надеялись?

– Что я тоже подпишу бумаги, – фыркнул Леха, – Мне первое время было, – он поджал губы, отвел глаза, – Немного тяжело… – встряхнул волосами, – Но развод я не подписывал, это точно!

Замолкаем. Оба. Я и представить не могла, что такое бывает…

А оказывается…

– Так что я все еще твой муж! Прикинь? – с немного наигранным весельем вдруг произнес он, – Так что давай, дорогая жена, принимай владения!

Машина, в которой мы ехали остановилась на обочине у какого-то дома.

– Твоя тут половина, – хмыкнул он, открывая мне дверь.

– Где? – я совершенно не поняла о чем он.

– Тут! – и Лешка кивнул на дом.

Это была не его избушка, спрятанная где-то в глуши. Перед нами стоял красивый каменный дом в английском стиле. С садом и бассейном на заднем дворе…

– Леш, – зажмурилась, потрясла головой, словно пытаясь стряхнуть с себя наваждение, – Я не…

– Ты моя жена! – твердо, почти отчаянно произнес он, – Ты, – поймал мои запястья, – Моя! – посмотрел мне в глаза, – Жена! И я полный идиот, что когда-то поверил не тем людям. – начал он с жаром.

А я видела, как это важно для него, как эта боль сжигает его изнутри, и не стала его прерывать, решила дать выговориться.

– Я поверил Кириллу, что он не может тебя найти, я поверил матери, что ты уехала из страны. Я был идиот, но я клянусь…

На его шее дернулся кадык, в глазах загорелось уже знакомое мне пламя, – Я клянусь, я никогда больше не повторю этой ошибки…

Его ладонь коснулась моей щеки, а я поняла, что не могу дышать…

– Давай… попробуем… Еще раз… – шепчет он и…

И он нежно коснулся своими губами моих губ.

А я вдруг снова потеряла точку опоры! Как когда-то… только я не упала вниз, а взлетела! Вверх! К облакам! В прямом и переносном смысле!

– Что ты делаешь? – захохотала я, зажмурившись, чтобы не показать слезы.

Слезы счастья.

– Хочу перенести жену через порог! – он был в этот момент горд, как мальчишка!