В годовщину развода. Пусть вспыхнут пожары (СИ) - Вьёри Аня - Страница 17

Дружбой это было сложно назвать, потому что старая вдова откровенно посмеивалась над моей мамашей. По доброму, но посмеивалась. Но маман ей в рот заглядывала. Следила за ней, как за иконой стиля, тенденций и остроумия.

Мадам Риэр. Ее так звали. Анжелика Риэр. Французов там не было, ни в крови, ни в паспорте, но старушке нравилось, когда ее так называли.

Так вот именно эта мадам Риэр и стала моим рупором. Остроумие ее не было напускным. И дружили ее муж и мой отец на самом деле. Не для галочки.

Когда я приехал к ней поговорить, она аж выдохнула с облегчением.

«Леша, я давно ждала!»

С той поры важные стратегические решения сообщались моей матери за чашечкой неизменного файв о клок. Как уж старушка Риэр их преподносила, я не знаю, но скорее всего моя маман считала, что это именно она додумалась до гениального бизнес хода.

Ну да… Мне было все равно. Главным было то, что Кир стал управляемым, а я мог быть в относительном покое. Вернуться в город не мог. Заставить себя выйти в люди не мог. Втиснуться в дорогой костюм, протягивать всем руку и пусть фальшиво, но улыбаться… Не мог. Мне казалось, что я просто выжжен изнутри. И от моего взгляда люди ежились, будто тоже боялись сгореть.

И вот сейчас я осознал, что меня нагревали гораздо сильнее, чем я вообще мог предположить.

Но в чем?

Я перелистываю отчетность, смотрю контракты, допсоглашения, протоколы, особые условия… Черт! Не вижу! Не уж что я такой хреновый аналитик?

Вроде ниче так… Отец хвалил…

Блин… Где же собака зарыта?!

Пялюсь в монитор до красных глаз, а их схемы не пойму.

Да, большинство решений бездарны и в целом посредственны. Фирма уверенно стоит на ногах, но в полушаге от стагнации… Но… Все средства на своих счетах, все активы на своих владельцах… То есть на мне…

В чем подвох?

Мысль о том, что родственники на самом деле не хотели меня подставить, отметаю сразу.

К черту.

Не верю. Вся эта игра с Маринкой и подменой анализов была разработана не просто так…

Стоп!

Подмена?

А подмены-то не было!

И тут меня прошибает холодный пот. Липкий, мерзкий. резкий, как удар по затылку. Почему я не додумался сразу? Вот уж точно: сознание блокирует самое страшное.

Я медленно поднимаюсь с пола. Опираюсь на диван, стараясь не потревожить Тима, тянусь за телефоном…

Время семь. Заседание акционеров в три часа. Имеет ли смысл?

И тут же сам себе отвечаю: имеет! В любом случае имеет.

Нахожу в списке избранных любимую старушку, нажимаю ее номер. Она не спит. Скорее всего уже даже выпила стакан теплой воды с лимоном, йогой своей позанималась и отчихвостила домработницу. Не важно за что. Такая традиция.

Побеспокоить не боюсь.

Гудок, второй, и вместо третьего звонкое:

– Алло - алло, Алешенька!

Каламбурит. Настроение хорошее… Прекрасно.

– Мадам Риэр? – спрашиваю тихо.

– С утра была она! – кокетливо хихикает женщина, годящаяся мне в бабушки.

– Мадам Риэр, у меня к вам есть разговор. Я могу приехать?

– Леша, ты ко мне можешь приехать всегда! Поговорить, помолчать, поесть, поспать… В хорошем смысле этого слова! – хохочет старушка, – Что у тебя случилось, мой дорогой.

– Мадам Риэр, – вздыхаю, – Я бы вас хотел спросить о своей матери.

– Что еще натворила эта красотка?! – тон старой подруги семьи становится утомленно-ироничным.

– Не знаю, – мой голос срывается, – Я не о ней… Я… – набираюсь смелости, и словно со скалы прыгаю - выдыхаю, – О своей настоящей матери.

И тут в трубке повисает гробовая тишина.

Глава 22

Лешка

– Ах, Боже, какой же сынок у тебя!

Старушка Риэр по-настоящему плачет. И сейчас она действительно похожа на старушку.

Вся ее несгибаемая воля и аристократичность растворились, оставив место морщинам, дрожащим губам, и рукам, мнущим старомодный платок.

Мы с Тимохой у нее завтракаем. Ему подали какую-то свежеиспеченную булочку, которую он уминает, не слушая нас, странных взрослых.

– И как же он похож на мать, – всхлипывает вдова компаньона моего отца.

– Да нет, – пожимаю плечами, – Он на Марину не похож.

И тут Анжелика Риэр смотрит на меня, как на барана…

– На твою мать, Леша! На твою мать!

А дальше я услышал то, что предпочел бы никогда не слышать. И не знать. Вот только…

Вот только жизнь распорядилась иначе.

– Они встречались, должны были пожениться…

Потерявшим силу голосом начинает рассказывать моя старинная знакомая…

Всхлипывает. Замолкает.

– Отец и мать? – уточняю я, нахмурившись.

– Ну да! Точнее… Не твоя мать! – всплескивает руками Анжелика Риэр, – Ирина! Ну та, что ты зовешь матерью!

– Уже была назначена дата свадьбы, когда твой отец встретил свою Апельсинку, – в этот момент старая подруга нашей семьи улыбается и с нежностью смотрит на Тима.

А я понимаю, почему он рыжий. И почему та женщина, которую я звал матерью почти тридцать лет, именно за это его возненавидела…

– Он просто пропал, – мечтательно вздохнула мадам Риэр, – Потерял голову, бросил все к ее ногам! – она тепло улыбнулась, вспоминая, – Ирина, конечно, злилась, – хмыкнула Анжелика, – Но не долго, – старушка улыбнулась иронично, – Ну или долго, кто ж знает, – философски пожала плечами мадам Риэр, – Она почти сразу выскочила замуж. Назло твоему отцу, конечно.

Последовала длинная пауза.

Анжелика Риэр отпила своего дорогого чая из изысканно фарфоровой чашки, нежно посмотрела на моего сына, который в этот момент откусывал булку, окуная нос в сахарную пудру…

Я ее не торопил.

Я понимал, что она сейчас где-то там, где меня еще нет. А в ее жизни бушуют страсти…

– За жизнью Ирины я не следила, но скорее всего брак не сложился из-за того, что отец Кирилла был игрок, – вздохнула Анжелика, – Она выходила замуж за богатого предпринимателя, а разводилась с сумасшедшим, задолжавшим всем и каждому, – поджала губы Риэр, – Это не ее вина. Хотя, – она поджала губы, – Знаешь, когда чувствуешь, что тебя не любят…

– А моя мать? – постарался я вернуть ее к нужной мне теме…

– Твоя мать и твой отец были счастливы, – выдохнула мадам Риэр.

Снова замолчала, обводя край чашки кончиком пальца.

И в этот раз я торопить ее не хотел.

– Юля действительно была его Солнцем, – выговорила она, наконец, ее имя, – Она освещала и согревала его жизнь.

И опять замолчала…

Тут уже я не выдержал.

– Что с ней сейчас? – спросил я, нервничая.

Мадам Риэр сжала губы, внимательно на меня посмотрела…

– Она умерла в родах, – выпалила, на одном дыхании.

А я аж вздрогнул!

Как?

– Но! – я вскакиваю, – Почему? Почему так? Почему отец никогда не…

– Я думаю, он просто решил поберечь твою психику, – опустила взгляд в свою чашку Анжелика Риэр, – когда пришло время забирать тебя из роддома, он был не в состоянии это сделать, потому что… – она нервно пожала плечами, – потому что был не в состоянии! Тебя из роддома забирала Ирина! – голос Анжелики стал твердым, – И… – мадам Риэр повела подбородком. – Она даже кормила тебя грудью, растила, заботилась… – старушка тяжело вздохнула.

– А отец? – спросил я, хотя уже знал, что она ответит…

Помнил.

Очень хотел забыть, но помнил.

– Твой отец видеть тебя не мог, – тихо проговорила Анжелика, – Он считал, что ты убил его любимую… Это прошло! – поспешно вскрикнула она, – Потом это прошло! Но… – ее голос снова задрожал, – Первые месяцы о тебе заботилась исключительно Ирина.

Я стиснул зубы, закрыл глаза…

Меня разрывали на миллионы кусков самые противоречивые эмоции, но я не имел права сейчас давать волю ни одной из них!

Отец, мать, Ирина… Что произошло? Как? Почему?

Потом.

Это все я выясню потом…

Сейчас важно понять другое…

– Мадам Риэр, – спросил я старушку очень тихо, – Объясните, в чем подвох?

И тут утонченное, аристократическое лицо дамы перекосила самая настоящая злоба и неприязнь…