Любовный смайлик (СИ) - Форст Мира - Страница 4

Естественно, я присоединилась, и до самого вечера мы невероятно круто покуролесили, тем более, что «Золотая Иволга» оказалась богата на развлечения для туристов. Тут тебе и лыжи, и каток, и ватрушки, и канатная дорога с кабинками в виде батискафов, и горячие блинчике прямо на улице. А к блинчикам горячий глинтвейн подают всем желающим. И так он мне понравился глинтвейн этот, особенно вкус меда и пряностей, что к началу корпоративной вечеринки, я была немного навеселе.

За весь день я только один раз в коттедж Раевского забежала, переодеться в костюм, с собой привезенный. Мы с девочками заранее договорились на этот ужин всем вместе снегурочками обрядиться. Слава богу, Добровольского не застала, тоже, поди, со своими дружками развлекается, в бане какой или сауне.

В ресторане все на высшем уровне, нам отдельную пристройку выделили, так что другим постояльцам не мешаем, хотя саундтреки диджей включает на полную мощь.

Мне так все нравится! Огоньки гирлянд, веселая атмосфера, вкусные блюда, неоновая светомузыка, выхватывающая размытые силуэты танцующих. Я подпеваю, пляшу и отрываюсь на полную катушку. Когда еще представится возможность так здорово отдохнуть, к тому же не за свой счет.

Игорь Владимирович во главе стола, как и полагается боссу. Упакованный такой, в белой рубашечке, в костюмчике. Даже речь какую-то толкнул, но я его не слушала, увлекшись пирожным с клубничкой.

— Мира, у нас сейчас игра будет, — привлекает мое внимание Лидуша. — Можешь записочки разносить? Ты шустрая такая, а тут надо быстренько будет все адресатам вручать.

Лидию Валентиновну все на фирме любят, я тоже люблю, потому кричу:

— Конечно!

Смысл игры прост, пока из колонок звучат десять песен подряд, каждый может написать записочку любому своему коллеге, записочка может быть тайной, но может и потребовать ответа. Писать можно что угодно — пожелание, вопрос, признание, претензию, приглашение, кому чего захочется. Моя миссия забирать послания и доносить их до адресата.

Лидуша раздает всем блокноты и ручки, разгоряченный народ хохочет, пишет, кто на коленках, кто на спине соседа, а я начинаю носиться. На первый взгляд, ничего сложного. Вижу поднятую руку или слышу свое имя, подхожу, забираю послание, вручаю получателю. При необходимости жду ответ. Приходится бегать, буквально крутиться юлой, такими активными оказались мои коллеги, всё пишут и пишут. А я, подстегиваемая топливной смесью адреналина с глинтвейном, рьяно исполняю свою роль.

— Кошечкина! — бегут мурашки по спине от властного окрика. Даже здесь он мне покоя не дает. Нацепляю на лицо улыбочку, встаю перед Добровольским.

— Чего изволите, босс? — спрашиваю дурашливо.

Игорь Владимирович смотрит на меня как-то уж слишком плотоядно, будто волк полярный на зайца съедобного.

— Моя записка, — кладет он аккуратно свернутый листочек на мою ладонь и сгибает мои пальцы, пряча в них бумажку.

— Кому? — неожиданно взволновало меня прикосновение мужских пальцев. Пашка Рогов обниматься лез, что-то ничего у меня не взволновалось, а тиран дотронулся, я аж вспыхнула.

— Тебе, Кошечкина, — все еще держит шеф в плену своего взгляда.

Киваю, отхожу от него. Записку не спешу открывать. Что он там написал? Гадость какую-нибудь. Наверняка. Список дел на первый рабочий день после праздников. Не хочу читать и портить себе настроение.

— Орехова, — хватаю за локоток старшего маркетолога. — Тебе послание. От шефа, — подмигиваю и избавляюсь от списка дел.

— От Игоря Владимировича? — кокетливо стреляет глазками она в сторону Игоря Владимировича.

— Ага, — чувствую себя нашкодившим ребенком, в тайне радующимся проделке, но и опасающегося родительского ремня.

Собираюсь бежать к Лялиной, главбух настрочила очередное послание, только Орехова удерживает меня.

— Мирочка, давай, вместе посмотрим, а то потом никто не поверит, что сам Добровольский мне писал.

Орехова разворачивает клетчатый блокнотный листик, и мы обе видим три слова, выведенных понятным и красивым почерком.

«Я тебя хочу»

Из моего горла сам собой вырывается хрюкающий, нечленораздельный звук, а обезумевшая от счастья и гордости Орехова, сначала хихикает, потом прикладывает ладошку к округлившемуся рту, затем, приподняв чашечки лифа у декольте снегуркиного наряда, походкой от бедра направляется к той части стола, где на свою паству взирает хозяин.

— Мамочки…, — пищу я, пробираясь к Лялиной за чужими спинами.

Дальше, как в тумане. Бокальчик игристого, зажигательные танцы и только бы не смотреть туда, где сидит он. Вроде бы справилась. Не посмотрела. Ни разу. Хотя очень хотелось. Ну очень. Интересно, Орехова с ним? Не… Тут. На столе пляшет.

Народ стал требовать караоке. Караоке никогда не значилось в списке моих любимых развлечений, поэтому накидываю пуховик и выхожу на улицу подышать морозным воздухом. Охладиться мне точно требуется.

Павлик Рогов вываливается за мной.

— Кошечкина, ты мне так нравишься, — заливает он. Я вообще-то в курсе, что у него девушка постоянная имеется. — Так нравишься, что нам с тобой…

— Рогов, тебя внутри ждут, — обрывает его тяжелый голос, от которого я охлаждаюсь быстрее, чем от студеного ветра.

— Уже иду, — икает Пашка, а я пытаюсь просочиться за ним.

— Стоять! — ловят меня за капюшон и прижимают к стенке здания.

Запах его одеколона и мужественная аура напрочь отшибают мне мозги. Не могу вымолвить ни слова. Моргаю только.

— Это что еще за фокусы, Кошечкина? — наклоняется он к самому моему лицу. — Ты зачем мою записку Ореховой отдала?

— А разве вы не ей писали? — предпринимаю попытку изобразить из себя идиотку.

— За дурака меня держишь? — не ведется босс. Его губы так близко к моим, что я начинаю по-настоящему нервничать. Если он вдруг вздумает меня поцеловать, мне точно не устоять, и плевать, что ненавижу, как перед мужчиной не устоять, идеальный ведь экземпляр для воплощения в реальность самых сокровенных и смелых фантазий.

— В общем, так, Кошечкина, — совсем уж неприлично вжимает он меня в свое тело, даже через две куртки обдает жаром. — Чай не хочу, долгих прелюдий тоже, пошли в наш номер.

ГЛАВА 6. ИГОРЬ

Пфф… Еле отделался от Ореховой. Наврал, что не я писал вовсе записку, мол, Кошечкина забегалась совсем, запуталась кому-чего и от кого.

Ну… Кошечкина. Вот же уделала меня… И завела тем самым нереально. Что за женщина… Однозначно — моя.

Весь вечер за ней исподволь наблюдаю, жду момента удачного, когда сцапать смогу. И девочка мне его предоставляет, выскальзывая на улицу. Хватаю куртку и выхожу следом, прогоняю Рогова, что так и крутится возле Миры. Нечего на хозяйское зариться.

Нависаю над девчонкой, почти вжимая в стену, расставляю руки над ее головой, перекрывая все пути к побегу. Хочу ее невообразимо, все границы рядом с ней стираются, подумаешь…, босс и подчиненная. Звучит, как кино для взрослых, и ничто меня сейчас не остановит в этом кино поучаствовать.

За спиной прерывистое собачье дыхание и скольжение полозьев саней. Очень кстати.

— Командир! Подвезешь до семнадцатого коттеджа? — прошу погонщика хасок.

— Запрыгивайте! — приглашает краснощекий мужик.

Мира тоненько взвизгивает, когда без спроса отрываю ее ноги от земли и несу на себе в низкие санки.

Собаки нетерпеливо перебирают лапами, крутят лобастыми башками и мгновенно срываются на бег, как хозяин отдает команду.

Прижимаю Миру спиной к своей груди, практически лапаю прямо через дутую ткань пуховика. И ведь не отталкивает, не возмущается, даже голову откинула на мое плечо, и так меня от этого повело…, не удержался, поцеловал в губы. А губы у нее мягкие, пухлые, малинкой пахнут. В общем, с ума меня свела. Целую ее, как одержимый. Хотя, я такой и есть, помешался на Кошечкиной. Сколько женщин последние годы к каким только уловкам ни прибегали, лишь бы к сердцу моему подобраться, а эта малышка всего и сделала, что смайлик любовный по ошибке отправила, и я навеки теперь ее раб. Только она об этом пока не знает.