Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон - Страница 91

******

- Мы не можем спасти сторожку, - сообщил Сифодубн, стоя перед своей царицей возле чертога, его лицо было покрыто грязью. За ним маячила большая часть того, что осталось от повстанцев. Еще несколько человек все еще боролись с огнем, чтобы он не распространялся слишком близко к опорному пункту и не ставил под угрозу их последнее убежище. - Она сгорит задолго до рассвета. Ничто не сможет помешать римлянам проникнуть в поселение. Мы также потеряли людей при тушении пожаров. Убиты их катапультами или стрелометами.

- Сколько осталось? - спросила Боудикка напряженным голосом.

- Возможно, триста, Ваше Величество. Не более того. Не считая твою личную стражу.

- Всего триста пятьдесят, - устало размышляла она. - Достаточно, чтобы совершить еще одну атаку на их военные корабли?

- Это было бы самоубийством. Наши лодки будут охвачены пламенем в тот момент, когда они отправятся в путь. Легкая мишень для стрелометов. Нас попросту перебьют на подходе.

Боудикка указала на огонь.

- Похоже, что утром мы все равно умрем.

Сифодубн замер, а затем кивнул.

- Да. Все потеряно. Теперь важно, как мы умрем. Или мы выберем сдачу?

- Никакой сдачи, - ответила Боудикка. - Не для меня. Я не сдамся живой. Пока у меня есть силы сражаться. Я умру с клинком в руке и проклиная римских псов. Это мой выбор, но ты и другие должны сами решить свою судьбу. Вы это заслужили. Если кто-то захочет сдаться, они должны будут жить с позором за каждый день, который они терпят как рабы, пока римляне не заставят их умереть. Если они решат сражаться, они умрут как воины. Если они решат не рисковать быть схваченными живыми, их предки в Ином мире будут чествовать их за храбрость.

- Самоубийство? - медленно произнес Сифодубн. - Это то, что ты выбрала для себя? Есть лучший вариант, моя царица. Я поговорил с остальными. - Он указал на темные фигуры людей позади себя. - Путь к последним лодкам все еще свободен. Мы можем использовать их, чтобы сбежать в болота на юге. Если мы сможем добраться до племен на далеком севере или до тех, кто все еще сражается в горах на западе, мы сможем продолжить восстание.

- Я не убегу, - твердо ответила она.

- Тогда мы сможем использовать лодки, чтобы переправиться в рощу и атаковать римлян. Мы будем польщены, если ты поведешь нас в последнюю атаку иценов.

Она грустно улыбнулась.

- Я не могу возглавить атаку.

Она распахнула плащ, и в отблесках далекого пламени все могли видеть древко стрелы, которая пронзила ее бок во время шквала римских снарядов, выпущенных по второму сторожевому укреплению. Она попыталась вытащить его, но агония была невыносимой и только привела к дальнейшей потере крови. Она уже чувствовала, что слабеет, и не хотела падать перед своими последователями. Раздались вздохи и стоны, когда воины увидели свою пораженную царицу.

Она сглотнула и собрала силы, чтобы ясно заговорить сквозь приглушенный треск пламени.

- Мы сделали все, что можно было от нас потребовать во имя свободы. Мы боролись с тиранией и несправедливостью римлян. Мы подвели их к поражению на расстоянии нескольких сантиметров. Жители этого острова никогда не забудут нас. Рим никогда не забудет нас. Мы заслужили их уважение, и теперь мы должны принести последнюю жертву, чтобы закрепить репутацию, которая будет эхом разноситься в веках... - Она слегка покачнулась, и Сифодубн бросился вперед, чтобы взять ее за руку и поддержать. Она сделала несколько вдохов, чтобы прийти в себя и продолжить. - Нам пора умереть. Все, что нам осталось, - это умереть достойно. Я бы хотела, чтобы все было по-другому. Я бы хотела, чтобы мы одержали славную победу и вместе наслаждались ее плодами. Но мы проиграли и должны заплатить цену. Я благодарю вас за вашу преданность. Для меня было честью служить вашей царицей. - Слезы катились по ее щекам, так что она отвернулась от остальных со стыдом. - Уведите меня. Отведите меня к моему трону.

Воины молча смотрели, как Боудикку уводили в темноту чертога. Они знали, что это был последний раз, когда кто-либо из них видел ее.

Сифодубн, не видя никого, поднял ее так осторожно, как только мог, и отнес к дубовому креслу на возвышении. Он осторожно посадил ее, и она поморщилась, когда стрела слегка двинулась в ее боку.

- Где Бардея?

- Я ​​не видел ее сегодня, моя царица. Я могу послать людей, чтобы найти ее.

- Нет. Пусть она придет ко мне, если захочет. Если вы не можете ее найти, может быть, римляне тоже не смогут. Может быть, она нашла способ сбежать. Я молю Андрасту, чтобы это было так.

Ее голос затихал, а глаза трепетали, затем она скривилась, и ее лицо на некоторое время исказилось в агонии, прежде чем очередная волна агонии прошла.

- Я хочу пить.

Сифодубн оглянулся и увидел кувшин и глиняные чашки на ближайшем из столов. Он вернулся к ней с одной из них и, держа голову царицы, поднес чашу к губам. Она успела сделать несколько глотков, прежде чем отвернуться. - Достаточно.

Он подержал ее еще мгновение, прежде чем убрать руки.

- У тебя есть кинжал, Сифодубн? Я потеряла свой сегодня.

- Да, Ваше Величество.

- Дай мне его.

Когда он заколебался, она заставила себя улыбнуться.

- Ты был верным и послушным советником и товарищем в этом году. Ты откажешь мне в своей верности сейчас, в самом конце? Очень хорошо, я прошу тебя... как друга.

Проглотив свое горе, он потянулся к рукояти над маленькими ножнами, висящими на его поясе, и вытащил клинок. Он сомкнул ее пальцы вокруг рукоятки и положил оружие ей на колени. Она кивнула в знак благодарности, затем подняла другую руку и отмахнулась от него. - Иди, Сифодубн. Иди и помолись богам, прежде чем умрешь.

Он склонил голову и сделал движение, чтобы отвернуться, затем подошел к ней и поцеловал ее в лоб. Когда он шагал обратно по коридору, он заставил себя не оглядываться на одинокую фигуру, сидящую в высоком кресле.

Боудикка проводила его взглядом, затем застонала, пытаясь найти менее болезненное положение, чтобы сесть. Она крепко сжимала кинжал, боясь, что если он выскользнет из ее рук и упадет на пол, у нее не будет сил поднять его. Ее разум блуждал, и в нем в беспорядочном виде проносились сильные воспоминания. Она видела Прасутага, каким он был до своей болезни, могучего воина с искренним смехом, которого любили его люди и его семья; своих дочерей в детстве, затаивших дыхание и раскрасневшихся от необузданной радости после игры в поле жарким летним днем; ее отца и мать, сидящих на табуретах у очага круглой хижины, в которой она выросла; Макрона, ухмыляющегося от восторга, когда он смотрел на нее сверху вниз, когда они впервые занимались любовью в конюшне в Камулодунуме; Бардею, чье лицо было искажено гневом после того, как ей сказали, кем на самом деле был ее отец. Боль пришла снова, и она схватила мышцы, чтобы бороться с ней, она впилась руками в кинжал, потом она переместила лезвие по запястью левой руки и закрыла глаза. Жаль, что Бардея не смогла быть там в конце, но у нее оставалось мало времени, если она должна была умереть от своей собственной руки. - Прощай, дочь... моя любовь, моя жизнь. Я иду присоединиться к твоей сестре и Прасутагу... Прощай.

Снаружи чертога Сифодубн созвал людей, чтобы объяснить свой план. Никто не возражал, и когда он покинул опорный пункт, он собрал тех, кто боролся с огнем, и повел их вокруг частокола к небольшой пристани, где были пришвартованы оставшиеся лодки. Первая волна молча поднялась в суденышки и последовала за его лодкой, пока они гребли как можно тише к краю открытой земли напротив римских полевых укреплений. Он видел костры, пылающие среди дубов священной рощи, и чувствовал необъяснимую ярость из-за того, что римляне использовали ветви деревьев в качестве дров. Прошло некоторое время, прежде чем последний из людей высадился на берег, и они присели у кромки воды, чтобы не попасть под свет пламени, пожиравшего сторожку и поселение за ней. Сифодубн тихо призвал всех выживших командиров присоединиться к нему, чтобы отдать последние приказы.