Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон - Страница 14

«Это будет новый аспект работы, которую предстоит проделать для восстановления мира и порядка в провинции, - размышлял Катон. - Задача была тройной. Во-первых, необходимо выследить и подавить тех, кто все еще разжигает мятеж. Во-вторых, Рим должен стремиться восстановить хорошие отношения с племенами провинции. В-третьих, таких людей, как Бесодий, необходимо убедить в том, что можно возобновить торговлю между Британией и остальной частью империи. Катастрофические масштабы разрушений, произведенных повстанцами в начале года, вызвали панику по всей провинции, и многие дельцы и торговцы бежали в Галлию или погибли в пожарищах, которые отмечали путь воинства Боудикки. Такие люди были кровью любой провинции. Без них у Рима не будет будущего в этих землях».

Катону пришло в голову еще кое-что, и он настороженно посмотрел на триновата, прежде чем обратиться к нему.

- Твой отец сражался за Боудикку, не так ли? Вот откуда у него рана.

Веллокат заколебался.

- Я же сказал тебе. Это был несчастный случай на охоте. Он упал с

лошади и проткнул себе бок заостренным колом.

- Чушь собачья, - фыркнул Макрон. - Он получил эту рану в бою.

- Центурион прав, - сказал Катон. - Мы оба уже не раз видели

подобные раны. Мы точно знаем, как он их получил.

Веллокат с опаской посмотрел на отца, которого все еще кормила старуха. - Что ты с ним сделаешь?

- Ничего, – ответил Катон. - При условии, что он больше не доставит нам хлопот. То же самое касается каждого жителя Комбретовиума, который отречется от мятежников и поклянется признать власть Рима. Включая тебя, Веллокат. Я полагаю, ты был на стороне своего отца, когда он вел своих воинов на соединение с Боудиккой.

Веллокат медленно опустил кубок, скрывая свою реакцию за невыразительным лицом. - А что, если это так?

Катон почувствовал, как Макрон ощетинился, и ответил раньше, чем его друг успел заговорить.

- Как я уже сказал, у всех нас есть шанс начать все сначала. Я предлагаю всем вам воспользоваться им, пока он есть. Я не буду проявлять жалости к тем, кто откажется от этого предложения и продолжит идти на поводу у Боудикки. Что скажешь ты, Веллокат? Хочешь ли ты мира?

- Какой ценой? Если все вернется к тому, что было до восстания, тогда какой смысл в вашем мире? Так или иначе, нас перемолотят, и в итоге мы станем не лучше рабов. Лучше умереть с честью на ногах, чем...

- Да, я знаю эту поговорку, - разочарованно перебил Катон. - Но я достаточно долго был солдатом, чтобы понять, что чаще всего смерть не приносит чести. Я не отрицаю, что в прошлом Рим плохо обращался с вашим народом. И нет никакой гарантии, что это не повторится. Однако есть много римлян, которые понимают, что для прочного мира в Британии все должно измениться. Мы сделаем все возможное, чтобы ваши и наши народы могли жить рядом друг с другом, не опасаясь угнетения и предательства.

- Прекрасные слова, префект. Но если ты не можешь гарантировать, что они превратятся в дела, то почему я должен им верить?

- Потому что мы не можем продолжать в том же духе. Провинция не выдержит, пока ее жители будут пылать ненавистью к Риму. А мы не можем жить в постоянных подозрениях и страхе, что вы снова ополчитесь на нас.

- Да услышат тебя боги, - с чувством пробормотал Бесодий.

- Есть другой выход из этого затруднительного положения, - сказал Веллокат. - Возьми свои легионы и покинь наши земли. Покиньте Британию и вернитесь в Галлию. Тогда вам нечего будет бояться нас, и мы сможем установить мир. А еще лучше – мы можем стать вашими настоящими союзниками, если вы будете относиться к нам как к равным.

Катон тяжело вздохнул.

- Если бы это зависело от меня, я бы очень тщательно обдумал такую возможность.

Макрон зашевелился.

- Подожди минутку...

- Тихо, Макрон. Позволь мне закончить. Как бы я ни относился к твоему предложению, Веллокат, я всего лишь солдат. У меня нет другого выбора, кроме как подчиняться приказам, которые отдают мне мои командиры. И если мы с тобой можем согласиться с таким исходом, то те, кто стоит выше меня по званию, смотрят на вещи иначе. Рим – огромная империя. Ее границы простираются от побережья Галлии через леса Германии и Паннонии и далеко на восток и юг, где до самого горизонта простираются бескрайние пустыни. Для защиты империи существует менее тридцати легионов и несколько вспомогательных когорт. Откровенно говоря, это просто чудо, что мы так хорошо управляем своими границами. Причина, по которой Империя не была захвачена, кроется в ее репутации, позволяющей навязывать свою волю с полной беспощадностью. Рим не признает поражений.

- А как насчет трех легионов, которые ваш легат Вар18 привел к гибели в германских лесах19?

- Германские племена были вынуждены заплатить страшную цену за свою победу в последовавших карательных походах. Рим не мог допустить, чтобы подобная неудача осталась незамеченной.

- И почему здесь, в Британии, мы должны вести себя иначе? - потребовал ответ Веллокат.

- Рим не оставит эту провинцию, так как это подорвет его репутацию перед другими народами, живущими за рубежами Империи. Мы останемся здесь. Ничто не изменит этого. Но у нас есть определенное влияние на то, как мы восстановим мир и найдем способ жить к нашей общей выгоде.

- И я должен поверить тебе на слово, что ты найдешь способ добиться этого?

Катон кивнул.

- Даю тебе слово, что сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться справедливого мира в этом регионе.

- Но ты сказал, что у тебя нет власти. Что ты должен подчиняться приказам.

- Наместник приказал мне выследить и уничтожить остатки мятежа, а также восстановить порядок в землях триновантов и иценов. Как я этого добьюсь, зависит от меня. Если это послужит моей более широкой цели – объявить амнистию тем, кто даст священное слово отказаться от восстания и жить в мире, - то я это сделаю. От имени моей власти, от имени наместника, императора и народа Рима.

Это было грандиозное заявление о намерениях, но Катон очень надеялся, что триновант увидит, что он намерен сдержать свое обещание как дело чести.

- Если ты присягнешь на верность Риму, я позволю тебе жить в мире. То же самое касается твоего отца и любого из твоих людей, которые сделают то же самое. Обязательная клятва – это все, что нужно.

- А если мы откажемся?

- Тогда я не смогу защитить вас от гнева тех, кто вернется в нашу столицу и будет требовать кровавой расправы над племенами, которые все еще оспаривают наше правление. Наш единственный шанс избежать этой участи – представить императору и его советникам доказательства того, что восстание окончено и что племена вновь доказали свою лояльность.

- Понятно.

- Нашим общим интересам еще больше послужит, если некоторые из твоих людей предпочтут идти вместе с моими войсками, когда я поведу их против Боудикки.

Макрон вздрогнул.

- Сомневаюсь, что наши парни обрадуются, когда на нашей стороне окажется эта парочка, господин. Учитывая то, что мы видели, на что они были способны во время восстания. Не хотелось бы рисковать, пробудившись и обнаружив, что один из ублюдков перерезал тебе горло.

- Если это случится, вряд ли меня будет беспокоить твое пробуждение.

Веллокат сухо рассмеялся, прежде чем ответить.

- Возможно, это слишком большая просьба, префект. Мои люди, возможно, и готовы присягнуть на верность Риму в обмен на мир и справедливое обращение, но я сомневаюсь, что многие из них захотят сражаться за вас. Тринованты издавна враждовали с иценами, но восстание в значительной степени помогло решить эту проблему. Для некоторых они все еще являются нашими союзниками, в то время как вы остаетесь нашим врагом.

- Тогда мы обойдемся без таких людей. Я приму только тех, кто вызовется добровольно.

- И зачем им это нужно?

- Потому что восстание будет подавлено независимо от того, кто за него отвечает – я или другой, менее предусмотрительный римский полководец. Ты можешь участвовать в победе как ценный союзник, а можешь быть сторонним наблюдателем с сомнительной лояльностью и вытекающими из этого последствиями.