Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 80

– Он говорящий? – с удивлением спросил я.

– Эдгар не болтун, как некоторые, – девушка покосилась на Архимеда. – Но пару слов знает. Правда, обычно использует их исключительно для выражения презрения.

– Кар‑р, – подтвердил Эдгар.

– Ладно, – я привлёк внимание девушки. – Не возражаешь, если достану всех? Тут ещё целый зоопарк на подходе.

– Выпускай кракенов! – махнула Алиса рукой, но тут же удивлённо добавила: – А у тебя там что, бездонный артефакт? Как они все там помещаются?

– Он довольно вместительный. И зверей у меня стало больше. Только не болтай об этом.

– Могила! – она серьёзно кивнула.

Как ни странно, я понял, что доверяю ей. Алиса – сплетница, но её яд направлен исключительно на брата.

Мысленно обратился к Питомнику.

Вспышка света, и над прилавком возникла Блёстка.

Колибри расправила лазурные крылья, зависла на долю секунды. Облетела магазин по периметру, как маленькая ракета. Потом уселась на один из верхних прутьев клетки Архимеда и замерла, опустив длинный клюв.

– Это… колибри? – уточнила Алиса.

– Лазурная колибри, – подтвердил я. – Блёстка. Характер стервозный, навыки боевые.

– Красотка, – оценила Алиса.

Следом на прилавке возник рыжий комок шерсти размером с очень крупную дыню. Пых вздрогнул и посмотрел на кроликов. Защёчные мешки дёрнулись. Хомяк сделал шаг в их сторону, но я щёлкнул пальцами. Он остановился, недовольно шевельнув усами.

– Господи, что это⁈ – Алиса уставилась на толстяка. – Он же огромный! Это хомяк?

– Камчатский огнехомяк. Пых. Не пугай его. Когда пугается – загорается.

– Загорается?

– Натурально и очень жарко.

– Опупеть, – искренне поразилась Алиса.

А я подхватил эту меховую гантелю и ссадил на пол. Материализовал следом кочан капусты и всё, воцарилось благостное похрустывание.

Следующий призыв. Из пустоты выскочила обезьянка. Маруся приземлилась на четыре лапы, мотнула головой. Латунный отлив шерсти блеснул в электрическом свете.

– Латунная макака, – пояснил я, прежде чем Алиса спросила. – Марусей зовут.

Обезьянка покосилась на Алису. Взгляд впился в кулон на шее девушки. Маленькая лапка потянулась вперёд…

– Нет, – жёстко сказал я.

Маруся отдёрнула конечность и оскорблённо зацокала, скрывшись на вершине стеллажа.

– Воровка! Воровка! – провозгласил Архимед.

– Не воровка, – заступился я. – Теперь она на пенсии.

Четвёртый призыв. Последний.

Воздух над столешницей засиял. Светящийся контур соткался в знакомый силуэт, и на прилавок мягко, почти беззвучно опустился Коша.

Мантикор потянулся. Вытянул передние лапы, выпустив когти, расправил перепончатые крылья на полную длину, так что кончик правого задел стойку с ошейниками. И сладко зевнул, обнажив молочные клыки.

Рыжая шерсть лоснилась. Суставчатый хвост помахивал за спиной. Жало чуть подрагивало, отслеживая каждый звук и движение в помещении.

– Коша, – сказала Алиса. – Он подрос.

Рыжий повернул голову на своё имя, окинул Алису снисходительным взглядом. Мол, это ты ещё не видела, на что я способен… Потом его нос дёрнулся. Он развернулся и уставился на кроликов.

Зверьки сразу же перестали шевелиться. Только носы‑кнопки подёргивались.

Коша ступил ближе. Бесшумно, на мягких подушечках, как настоящий охотник. Янтарные глаза блестели, зрачки превратились в узкие вертикальные щёлки.

Я ощутил волну его мыслей через ментальный канал. Не слова, конечно, а эмоции, образы, сбивчивые и горячие:

…большие мыши… толстые мыши… они сидят и НЕ БЕГУТ… это странно… мыши всегда бегут… с ушами… ДЛИННЫЕ уши… зачем такие уши? Можно схватить за ухо? А за нос? Нос шевелится… ИНТЕРЕСНО пахнут… вкусно? Можно? Нет? МОЖНО КУСЬ?..

– Нельзя, – запретил я.

Коша замер с поднятой лапой и обиженно посмотрел на меня. Я послал ему импульс: «Свои. Не трогать». Мантикор нехотя сел, но смотреть на кроликов не перестал.

– Ему тяжело, – заметила Алиса с сочувствием. – Столько мяса…

– Это не мясо, – поправил я.

– Кр‑р‑роли! – подсказал Архимед.

Коша не выдержал. Вытянул шею вперёд к ближайшему кролику. Пятнистый ушастик окаменел. Его усы отчаянно дрожали. Два носа – мокрый кошачий и сухой кроличий – соприкоснулись.

Секундная пауза.

А потом кролик подпрыгнул вертикально вверх! И со скрежетом коготков приземлился обратно, шарахнувшись через сородичей. Коша от неожиданности подскочил, расправил крылья и зашипел.

Алиса зажала рот ладонью, давясь смехом.

– Алерт! – завопил Архимед. – Код красный!

– Отбой тревоги, – скомандовал я и стал пересаживать кроликов в клетки.

Коша успокоился, но кончик хвоста ещё нервно подёргивался.

Я оставил их знакомиться и прошёл в процедурную. Заглянул в террариум. Сумеречный аспид спал, свернувшись серебристо‑чёрным колечком. Приподнял крышку и проверил поилку – полная. Температура в террариуме стабильная.

Вымыл руки и достал из шкафа рабочий инвентарь. Глубокая эмалированная миска. Каменная ступка с пестиком. Мелкая тёрка, разделочная доска, электронные весы для точного дозирования. Несколько стеклянных баночек. Кастрюлька на литр – алюминиевая, покоцанная, но ещё рабочая. Мерный стакан.

Вернулся в торговый зал и разложил всё на прилавке.

– Ты что, готовить собрался? – Алиса наблюдала, как я открываю Инвентарь и извлекаю пучки трав.

– Усиленный корм для блеска шерсти, – ответил я, развязывая бечёвку на связке искристой полыни.

– Кроликам?

– Им, пушистым.

Открыл системный рецепт. «Отвар Прыгучего Клевера». Ингредиенты и пропорции – всё проверил.

– Корм? Это ведь травы из магических рядов? – уточнила Алиса. – Я, знаешь ли, бывала на Птичке. Искристая полынь – это не витаминка.

Я разложил ингредиенты на доске. Первым – лунный подорожник. Его сочные перламутрово‑зелёные листья пахли свежей мятой. Отмерил на весах ровно сорок граммов, мелко нашинковал ножом на доске. Сок выступал на срезах прохладными, бледными каплями. Сгрёб нарезку в миску.

Следом – пепельный одуванчик. Угольно‑серые цветки крошились в пальцах. При этом от них шёл тёплый запах первого весеннего костра. Пых учуял и на секунду перестал грызть капусту. Тридцать пять граммов. Растёр пестиком круговыми движениями, чтобы не потерять маслянистую пыльцу, которая оседала на стенках ступки медной плёнкой.

Третьей пошла полынь. И с ней возникла заминка. Серовато‑зелёные листья с бегущими по ним искорками реально бились током. Когда я разламывал стебель, между пальцев проскочила крохотная бело‑голубая молния. Я дёрнул рукой.

– Кусается! – прокомментировал Архимед. Он перебрался ближе и теперь наблюдал с края клетки, свесив голову.

– Не хватай за верхушку, – посоветовала Алиса. – Ты так замыкаешь контур. Прижми стебель к доске основанием, сбрось заряд в дерево, и только потом режь.

Я последовал совету. Стоило прижать траву к доске, как колкие искры мгновенно погасли. Боль исчезла. Поблагодарил ведьмочку за совет и спокойно дорезал полынь, больше не опасаясь получить разряд.

Осталась кора серебристожильной осины. Тяжёлый, холодный обрубок. Я взял тёрку и принялся тереть. Это оказалось не так просто – кора была плотной, как морёный дуб. Приходилось прикладывать серьёзное усилие. Мелкая стружка сыпалась на доску и переливалась, как металлическая пыль.

Алиса сидела на стуле, подперев щёку кулаком, и любовалась с медитативным выражением на лице. Эдгар сменил дислокацию. Перелетел на верхнюю полку стеллажа, подальше от Блёстки, и оттуда следил за всем зверинцем.

– Откуда у тебя рецепт? – поинтересовалась Алиса. – Из магнета? Только не говори, что с форума. На форумах такая дрянь, что можно зверя угробить!

– Бабушкин рецепт, – соврал я. – Старая школа.

– Хм‑м, – Алиса скептически приподняла бровь, но не стала спорить.

Из местного интернета я уже узнал, что подобные рецепты на дороге не валяются. Заводчики с алхимическим образованием годами выводят правильные формулы, подходящие конкретному виду на конкретном ранге и уровне. Да и то лишь процентов десять экспериментов оказываются успешными, потому что у каждого зверя есть физиологические особенности.