Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 43

Я не ответил. Стянул последний узел, обрезал нить. Семь швов, аккуратный ряд вдоль борозды. Промокнул марлей, прошёлся по швам йодом. Потом достал из аптечки стерильную салфетку, развернул, наложил поверх раны и зафиксировал широкими полосами пластыря крест-накрест.

Всё. Я откинулся на спинку и выдохнул.

И вот тут меня накрыло.

Усталость навалилась всем весом. Руки чуть подрагивали — отходняк после адреналина. Хотелось закрыть глаза прямо тут, за столом, и не открывать их до завтра.

— Ладно, — сказал я вслух, больше себе, чем зверям. — Пожрать и спать.

Зверинец я уже покормил — это была первая забота, как только мы добрались до магазина. Коша получил свою порцию сырой курицы. Маруся — банан и хлеб, размоченный в молоке. Архимед — зерновую смесь и кусочек яблока. Теперь моя очередь.

Я доковылял до подсобки и с облегчением опустился на диван. Достал из Инвентаря полпалки колбасы. Хлеб лежал на столике в пакете. Нарезал несколько кусков ножом и соорудил пару бутербродов. Включил электрочайник. Пока он шумел, разогреваясь, бросил в кружку чайный пакетик и четыре ложки сахара. Организму после холода и кровопотери нужна глюкоза и тепло.

Чайник щёлкнул. Я залил кипяток, размешал. Пар поднялся к лицу, и я с наслаждением втянул горячий сладкий запах.

Краем глаза уловил движение. Маруся.

Обезьянка бесшумно прокралась к столику и, пока я держал кружку, молниеносным движением цапнула верхний бутерброд. Я даже не успел среагировать — только моргнул. Макака метнулась за диван и затаилась там, шурша.

Я усмехнулся. Сил возмущаться не было, да и не хотелось. Пускай ест. Воровская выучка у неё в крови. Штопор натаскал тащить всё, что плохо лежит. Отучать будем постепенно.

— Вор! — наябедничал Архимед, перелетев на спинку дивана. — Упёрла! Среди бела дня!

— Не ори ты, башка болит.

Из-за дивана донеслось довольное чавканье.

Коша тем временем понял, что хозяин занят чем-то вкусным, и решил тоже поучаствовать. Поставил передние лапы на край столика, вытянул шею и сосредоточенно обнюхал второй бутерброд. Розовый нос работал часто-часто.

Котёнку, конечно, такое есть рано и вредно — соль, специи, всё это для растущего организма ни к чему. Но я отщипнул крохотный кусочек колбасы и протянул на ладони:

— На, попробуй. Чисто символически.

Коша подцепил угощение когтем, уронил на пол, обнюхал с серьёзным видом дегустатора. И вдруг отдёрнулся, брезгливо встряхнулся, отступил на шаг и принялся загребать колбасу лапой. «Закопать и забыть».

Я фыркнул.

— Понятно. Спасибо за экспертную оценку.

Откусил от своего бутерброда. Нормально. Жить можно.

Передо мной, как по заказу, развернулось окно Системы.

Динь-динь! Важное напоминание!

У вас не распределено 5 очков характеристик.

Вы не приняли Подарок.

— Помню, помню, — пробормотал я, дожёвывая.

Очки распределить было несложно. После сегодняшнего я отчётливо понял главное: в этом мире выживает тот, кто способен держать удар. Не уворачиваться, а именно держать. Вон, как я хорошо Кирюшу по башке отоварил, а он даже не с первого удара вырубился. А что у меня? Бедро порезано, рука отморожена. Нужен запас прочности.

Четыре очка я вложил в Выносливость. Этот параметр напрямую качает здоровье и реген, а значит банально продлевает мне жизнь. Одно очко закинул в Силу, чтобы удары кастетом стали повесомее.

Выносливость: 11. Сила: 7

По телу прокатилась короткая тёплая волна. Ныть стало чуть меньше, будто организму выдали небольшой аванс прочности.

Теперь подарок.

«Принять», — мысленно скомандовал я.

Над столиком вспыхнул белый свет — короткая, беззвучная вспышка материализации. Коша шарахнулся в сторону, Архимед заполошно хлопнул крыльями. А на столешницу, рядом с моей кружкой, мягко шлёпнулся толстый узловатый корень.

Оранжевый. Размером с половину моего предплечья, отдалённо похожий на гипертрофированный имбирь — те же бугры и отростки, только цвет насыщенный, как у морковки. От него ощутимо тянуло теплом.

Подарок получен: «Огненный корень».

Качество: Отличное.

Описание: Произрастает у лавовых потоков на Камчатке. Аккумулирует тепло, склонен к самовоспламенению. Основной ингредиент зелья «Огненное Дыхание» (высоко ценится факирами и боевыми магами). Применяется в зажигательных смесях.

Свойства при употреблении: Сырой — наносит небольшой урон огнём, но даёт устойчивость к холоду на 1 час. В измельчённом виде, добавленный в тёплый напиток, ускоряет восстановление тканей после обморожения и переохлаждения.

Рекомендация: Добавьте мёд для нейтрализации огненного урона. И не суйте его в карман к спичкам.

Я невольно улыбнулся. Вот за это я Систему и… ну, скажем так, терплю. Когда тебе с обмороженной рукой прилетает корень, который лечит обморожение, начинаешь верить в высшую справедливость. Или хотя бы в высший расчёт.

Мёд у меня был — стоял на полке, остался от прежнего хозяина тела, засахаренный, но годный. Я достал баночку, ложку и небольшую тёрку, предназначенную для измельчения витаминных добавок зверям.

Начал тереть. Внутри корень оказался ещё оранжевее. Сухой, с прожилками. Заодно стало понятно, почему Система предупреждала об опасности. Под тёркой корень не только крошился… он искрил. Мелкие золотые искорки сыпались с тёрки, как от точильного круга, и гасли на дне миски. Воздух наполнился пряным, жгучим ароматом — смесь имбиря, перца и костра на привале.

— Огонь! — заорал Архимед, отлетая подальше. — Пожар! Звони ноль один!

— Не пожар, — успокоил я. — Лекарство.

Коша, наоборот, приблизился и заинтересованно понюхал летящие искры. Тут же получил одну прямо в нос, взвизгнул и убежал. Зато потом сидел возле стеллажей и смотрел на корень с явным уважением.

Я бросил чайную ложку оранжевой стружки в кружку с новым чаем. Добавил полную ложку мёда — щедро, чтоб наверняка. Дураков нет получать урон огнём от собственного напитка. Размешал. Стружка зашипела, чай на секунду полыхнул изнутри тусклым оранжевым свечением и успокоился. По подсобке поплыл густой, согревающий аромат.

Я сделал осторожный глоток.

Тепло прокатилось по горлу, по пищеводу, разлилось в груди и пошло дальше, расходясь по телу горячими ручейками. Не обжигающе, а ровно, глубоко, до самых костей. Я выпил половину кружки, не отрываясь.

И заметил.

Под кожей левой руки побежали тонкие всполохи. Искорки, как угольки под пеплом. Они стекались от плеча к кисти, к красной шелушащейся коже. Было больно, будто в онемевшую конечность возвращалась кровь. Но это была хорошая боль. Боль возрождения.

Я стиснул зубы, переждал волну. А когда отпустило, пошевелил пальцами. Они слушались почти нормально. Рука выглядела заметно лучше.

Согревание гнало кровь по сосудам, разгоняло микроциркуляцию — а это значит, что кислород пошёл к тканям. И к руке, и к зашитому бедру. Организм получил топливо для ремонта.

— Ох, хорошо, — выдохнул я, обхватив кружку обеими ладонями.

— Хор-р-рошо! — эхом подхватил Архимед, приземлившись на стол. — Чаю! Птичке! Огненного!

— Тебе нельзя, — ответил я. — Ты и так горючий.

Из-за дивана высунулась довольная морда Маруси с крошками на губах. Коша свернулся клубком у меня под боком, наслаждаясь исходящим от меня теплом. Теперь я был для него как большая батарея. Я сделал ещё глоток обжигающего чая и впервые за этот офигительный день почувствовал, что, кажется, выкарабкаюсь.

А потом я прилёг на диван… и просто провалился.

— Р-р-рота, подъём!!!

Команда обрушилась на меня прямо сквозь сон. Я подскочил так, что чуть не скатился с дивана. На спинке восседал Архимед.

— Подъём! Зар-р-рядка!

— Уймись, контуженый, — просипел я.

Попугай возмущённо квакнул, перепорхнул на стеллаж и распушил хохолок. Я нащупал на столике телефон, ткнул в экран и непонимающе уставился на цифры.