Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 1

Магазин волшебных питомцев 1

Глава 1

Громовой варан

Внимание! Сохраняйте спокойствие!

Ваше сознание проходит интеграцию в тело нового носителя!

По возможности не обращайте внимания на гигантскую ящерицу, сидящую на вашей груди.

— Что? Какая ещё ящерица⁈ Где я, мать вашу⁈

Голос прозвучал хрипло и как-то слишком молодо. Голубые буквы расплылись, потом снова собрались в строчки. Настырные, сволочи.

Попытался продохнуть, но дышать было нечем.

На грудной клетке действительно лежало что-то тяжёлое. Живое. Когтистое. Рёбра прогибались от каждого вдоха — не моего, а его. Звериные когти подрагивали, цепляясь за ткань одежды, а подо мной было что-то жёсткое… пол? Затылок ныл. Башка раскалывалась знатно.

Я заставил веки подняться, увидел тёмное пятно…

И тут мне в лицо выстрелил язык!

Чёрный, раздвоенный — а между кончиками пробегали синеватые искры. Электричество сорвалось короткой вспышкой, едва не опалив мне брови. Этот кнут втянулся обратно в пасть, нависающую сантиметрах в тридцати.

Захотелось орать и брыкаться.

Не дёргаться.

Я задавил рефлекс, как давят на тормоз. Дыхание ровнее, сердце успокоить. Руки не вскидывать. Каждая клетка орёт «беги!» — а ты лежи.

За пастью была морда. Плоская, чешуйчатая, цвета мокрого асфальта, с двумя костяными выростами над сапфировыми глазами. Вертикальные зрачки сузились в щёлки, фокусируясь на мне. Разглядывал, гад. Оценивал.

Под сорок кило живого веса на моей грудине!

Сбросить перекатом? Вряд ли получится нормально сократить мышцы пресса и рук для такого рывка. Успеет вцепиться в горло. Ещё и электричество… что это за тварь вообще? Откуда взялась такая образина? А кожа у меня потная, по виску только что капля стекла. Если током шарахнет, меня парализует, будет спазм дыхания. Если через грудь в пол пробьёт, то привет сердцу.

При любом исходе у ящерицы появится отличный мясной обед.

Шикарная ситуация.

Краем глаза поймал обстановку. Над головой торчал край столешницы — какой-то прилавок. Сбоку валялся опрокинутый табурет. Меня эта тварюга сшибла и повалила? Не помню такого. Но если верить сообщению, то это вообще не моё тело. Да как такое, блин, возможно?

Бдыщ!!!

Язык снова хлестнул по воздуху. Вспышка заставила на секунду зажмуриться. Думай, башка. Думай! Если у неё органы чувств работают, как у обычной рептилии, то сейчас она меня ещё и нюхает.

Пробует на вкус через рецепторы на языке. Ну, или у неё электрорецепция вместо химической, как у акулы. Если б хотела просто шарахнуть, уже бы шарахнула. Зверюга вместо этого просто угрожает. Значит, ещё не приняла решение. Проверяет.

Ящерица перебрала лапами, цепляясь поудобнее. Язык исчез.

Опять метнулся вперёд, выдавая искры.

— Тошенька, ну отойди от него, пожалуйста!

Женский голос. Где-то у моей макушки, за пределами видимости. Высокий от паники, с истеричными нотками — те самые ноты, которые любой хищник считывает первыми и трактует однозначно: тут кто-то слабее меня, ням-ням!

На спине у «Тошеньки» от затылка до хвоста тянулся гребень из костяных пластин, и эти пластины сейчас светились изнутри холодным голубым светом, как кварцевая лампа.

Рядом с кончиком хвоста валялся поводок. Хороший, кожаный, крепящийся к шлейке серебристым карабином. Вот только оборванный.

— Тоша, фу! Кому говорю — фу! ФУ!!!

От «фу», произнесённого визгом, по гребню варана прокатилась волна. Живая лампа вспыхнула ярче, искры на языке заплясали чаще.

Позади меня зашуршало. Звук расстёгиваемой молнии, глухой стук чего-то упавшего.

— Да где же он⁈ — девушка копалась в сумке так отчаянно, будто искала гранату. — Ну я же клала… под конспекты… А! Вот! Нашла!

Щелчок. Тихое гудение… и сразу же жалкий хлопок, как у лопнувшего конденсатора. Запахло горелой канифолью.

— Нет-нет-нет…

Ещё щелчок и снова хлопок. На этот раз я краем глаза уловил сизый дымок.

— Блин, да работай же ты!

Зверь перевёл глаз в сторону хозяйки, оценил вероятность быть приструнённым. Решил, что опасаться нечего, и снова уставился на меня. Начал приоткрывать клыкастую пасть.

— Тоша, не вздумай!

Так. Хватит.

— Девушка, — сказал я, не двигаясь. — Перестаньте кричать. Сейчас же. Молча отойдите назад на три шага и встаньте к стене.

Голос действительно оказался чужой. Выше моего привычного, но интонация получилась правильная. Та самая, которой я тридцать лет успокаивал овчарок и пьяных понятых. На зверюгу это вряд ли подействует, но мне нужно убрать из звукового фона главный раздражитель.

Хозяйка, к моему удивлению, послушалась. Я услышал три осторожных шажка и шуршание одежды о стеллаж.

Молодец, девушка. Уже неплохо.

Теперь варан. Пластины на гребне продолжали светиться, но искр на языке стало меньше. Я осторожно повернул лицо в сторону от его морды. Подставил щёку. У собак это знак примирения. У рептилий, скорее всего, ничего не значит, но и не провоцирует. Глаза опустил. Прямой взгляд глаза-в-глаза для большинства хищников — заявка на драку.

— Хороший Тоша, — сказал я скучным голосом. Так разговаривают с пациентом, которого нельзя пугать. — Нравится сидеть на мне? Ладно, посиди. Мы пока никуда не спешим.

Варан фыркнул. По языку пробежала последняя искра и погасла. Он ещё раз прицельно лизнул воздух у моей щеки… и сделал то, чего я никак не ожидал.

Опустил башку мне на грудь.

Тяжёлая, как чугунный утюг, и неожиданно тёплая. Я-то думал, рептилия будет холодной. Видимо, теплокровность связана с его необычной природой. Гребень притух до едва заметного отсвета. Где-то в глубине ящеричьего горла зародился низкий рокот. Не рычание, скорее… урчание? Чёрт его знает. Но угрозой это уже не пахло.

Я очень осторожно поднял руку и положил ладонь зверю на загривок, между костяных пластин. Чешуя была сухой и гладкой, как отполированный камень.

С рептилиями я работал мало, в основном по линии конфискатов у контрабандистов, пару раз сопровождал изъятие. Серых варанов видел вживую, комодских только на фото. А вот электрических не встречал даже в фантастике.

— Ну ты и здоровый лоб, — сообщил я чудищу. — Тебя выгуливать-то как, на тракторе?

— Дэнька — дурак! — раздалось откуда-то сверху, со стеллажа.

Я скосил глаза, не поворачивая головы. На жёрдочке в клетке сидел огромный белый какаду с жёлтым хохолком и сверлил меня чёрным глазом. Хохолок стоял торчком в полвеера, что у попугаев означает примерно «происходит что-то интересное, понаблюдаю».

— Сам ты дурак, — отозвался я хрипло. — На рабочем месте не комментируют.

— О боже мой, — выдохнула хозяйка от стены. — Тоша… он же никогда так… он на всех бросается, его даже инструктор отказался брать… как вы его усмирили?

Я наконец-то сел. Варан позволил, только переложил башку мне на колено и засопел, как уставшая после прогулки собака. Девушка стояла у стеллажа, прижимая к груди рюкзак с брелочками. Лет восемнадцать, ухоженная, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, и почти такими же голубыми глазами, как у её зверюшки. В джинсах, белом топе с принтом какой-то певички и лёгкой куртке.

Лицо красивое, на щеках потёки туши. Испуганная, растерянная и явно не понимающая, во что вляпалась, когда заводила «модного варанчика». Ну а может, ей подарили. Кто ж знает?

— Просто я давно работаю с животными, — сказал без бахвальства. — А звери чуют, когда их не боятся, но и не обидят.

Девушка чуть расслабилась и опустила рюкзак. Прикусила губу, потом вдруг неловко улыбнулась. Так улыбаются, когда пять минут назад орали в голос, а теперь стыдно за свои нервы.

— Стася, — сказала она. — То есть… меня Стася зовут.

— Станислава? — уточнил я по привычке, будто собираясь занести имя в протокол. — А я…

Эм, а кто я? Вон, зеркальная витрина показывает мне какого-то паренька студенческого возраста. Волосы русые, растрёпанные. Бордовая толстовка. Ничего примечательного, но на меня не похож от слова «совсем». А самое странное, что ситуация не вызывает у меня должной степени шока. Ну, умер и попал в другое тело. С кем не бывает? А ведь я в мистику и магию вообще никогда не верил. Вот в шарлатанов, вытягивающих из доверчивых старушек остатки пенсии — другое дело.