Ловелас. Том 6 (СИ) - Взоров Илья - Страница 9

Уоллес меж тем приблизился ко мне с тонкой кожаной папкой.

— Прошу прощения, сэр. Меню на сегодня. — Он раскрыл передо мной лист, исписанный каллиграфическим почерком. — Извольте одобрить варианты обеда и ужина. И позвольте узнать: где сэр намерен сегодня обедать и ужинать — дома или в городе? Чтобы я мог соответственно распорядиться на кухне.

Я задумался, разглядывая меню. Хороший вопрос. Сегодня надо было ехать в офис — после моей отлучки там наверняка накопилось дел по горло. Февральский номер сдан, но всех надо проверить, раздать пинки, навести порядок. Издательство без хозяйского глаза — что корабль без капитана. А если на издательство еще навесили лейбл, продюсерскую компанию…

— Пока не знаю, Джон, — сказал я. — Мне надо в редакцию, а когда вернусь — бог весть.

— Осмелюсь заметить, сэр, — Уоллес чуть склонил голову, — мне известно, что мистер Хэнк отбыл по делам. Если вам угодно, я могу сесть за руль «Роллс-Ройса». У меня имеются водительские права, и я почту за честь доставить вас в редакцию, а затем забрать в назначенный час.

А ведь и правда удобно, на надо связываться с такси. Я кивнул.

— Так и поступим. Отвезёшь меня в офис, заберёшь вечером. Значит, дома я буду только ужинать. А обед — на девушек, можете не спрашивать их по меню, съедят, что приготовят. — Я отхлебнул кофе и добавил: — И вот ещё что, Джон. Пока Полли в отъезде — не стесняйся привлекать девушек к делам по дому, если понадобится подсобить. Все мы тут одна команда.

Уоллес посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложил запрячь в плуг скаковых лошадей.

— Как можно, сэр! — он даже чуть отшатнулся, оскорблённый в лучших профессиональных чувствах. — Штат полностью укомплектован, средства на хозяйство выделены в полном объёме, у нас закрыты решительно все направления. Оплачена прачечная и глажка у китайцев, для генеральной уборки нанимаем приходящий клининг, госпожа Адлер распорядилась даже нанять мексиканцев в помощь садовнику. Мы со всем справимся сами, не извольте беспокоиться.

— Ну, как знаешь, — усмехнулся я его негодованию. — Тебе виднее.

Я повернулся к Рейчел и Камилле, которые внимательно прислушивались к нашему разговору:

— Чтобы не бездельничать, займитесь тогда организацией вечеринки. Мы будем отмечать новоселье. Продумайте формат, составьте список приглашенных — в издательстве есть все контакты. Нужно напечатать красивые приглашения, найти кейтеринг с выездным баром, плюс мне требуется сцена у бассейна. Выступит наш новый бэнд «Рок-н-ролл экспресс».

— О, мы будем танцевать! — обрадовалась Камилла

Я же внимательно смотрел на Рейчел:

— Назначаю тебе главной. Каждой девушке нарежешь ее поле деятельности, кто за что отвечает — пусть садятся за телефоны. Я скажу Китти оплачивать все счета по новоселью.

— Можно я буду отвечать за сцену и музыку? — взмолилась кубиночка

— Можно — Рейчел улыбнулась подруге — Хорошо, Кит, ты можешь на меня надеяться! Я не подведу

— Полли вернется, поможет тебе

Я доел свой завтрак — надо признать, восхитительный, что бы там ни говорила моя нелюбовь к церемониям, — промокнул губы накрахмаленной салфеткой и поднялся.

— Девочки, — кивнул я Рейчел и Камилле, которые уже тоже доели — пойдёмте-ка пройдёмся, посмотрим на наши владения. На сад, на газончики. Грех в такое утро сидеть взаперти.

Мы вышли в сад, и калифорнийское февральское утро встретило нас мягким, нежарким солнцем и удивительной для зимы свежей зеленью. После серого, промозглого Вашингтона это был просто рай. Изумрудные газоны спускались пологими террасами от дома вниз, к живой изгороди; вдоль подъездной аллеи выстроились молодые ели и стройные кипарисы, отбрасывая длинные утренние тени. Кое-где буйствовали клумбы — и, к моему удивлению, многое уже тоже цвело: пышные кусты алых и розовых камелий, рыжие и лиловые африканские маргаритки, раскрывшиеся навстречу солнцу, ранняя мимоза роняла жёлтую пыльцу, а по дальней стене карабкалась бугенвиллея, осыпанная пурпуром. Пахло влажной землёй, скошенной травой и цветами. За живой изгородью угадывались холмы Холмби-Хиллз, подёрнутые лёгкой утренней дымкой, а вдалеке, в просвете, синело и переливалось что-то — не то океан, не то небо.

Садовник, Роберт Фастен, уже копошился на одной из клумб — жилистый загорелый старик в неизменной рабочей куртке. Завидев нас, он распрямился, стянул кепку.

— Доброе утро, мистер Миллер. Мисс.

— Доброе, Роберт. Что нового на грядках?

— Да вот, сэр, весну встречаем, — он кивнул на свёртки и ящики с рассадой у ног. — Самое время. Розы подрезал, подкормил — к маю будут как на параде. Насчет лета опасаюсь, как бы не сгорели. Придется закрывать чем-то. Вот высаживаю рассаду — петунии, бархатцы пойдут попозже, а сейчас вот анютины глазки сажаю, львиный зев, душистый горошек у стены пущу виться. — Он любовно кивнул на цветущий куст. — А камелии-то, гляньте, как полыхают. Им наша зима в самый раз, они холодок любят. И мимоза вон распустилась. В Калифорнии, сэр, оно так — у нас и в феврале сад в цвету, не то что в иных краях.

— Хорошо у тебя выходит, Роберт, — искренне похвалил я. — Прямо глаз радуется.

Старик зарделся от похвалы и снова склонился к своей рассаде, а мы пошли дальше по дорожке. И тут взгляд мой упёрся в приземистое длинное здание у дальнего края участка — бывшую конюшню, пустую сейчас, доставшуюся в наследство от прежних хозяев.

И вспомнились мне вчерашние просьбы близняшек про лошадок.

Нет, подумал я. Никаких лошадей. Это только в мечтах романтично — кататься верхом по холмам. А на деле — вонь, навоз, овёс, конюхи, ветеринары, мухи тучами. Изгадят, истопчут весь мой райский сад, завалят навозом эти самые газончики, на которые девочки сейчас любуются. Ну уж нет.

А вот само здание — добротное, просторное — жалко оставлять пустым. Переделать бы его подо что-нибудь дельное. Я остановился, прикидывая. Картинг? Гонять на маленьких машинках — весело… да нет, места мало, не развернёшься, трасса будет смех один. А что, если…

И тут меня осенило.

Крытый бассейн. Вот что нужно. Сделать в конюшне крытый бассейн — плавать зимой. А если соединить с открытым — пустить между ними протоку, эдакую ленивую речку, по которой можно медленно дрейфовать на надувном круге с бокалом в руке… Уклон на участке вроде есть, как раз вниз к изгороди — вода сама пойдёт. Можно устроить пару искусственных водопадиков, перекаты. А кое-где, по берегам этой речки, — скрытые гроты. Уютные, тенистые, заросшие зеленью укромные уголки, где парочкам так удобно будет уединиться во время больших вечеринок, подальше от чужих глаз…

А еще нормальные водные горки! Сделать их тьфу, полная ерунда. Главное подвести вверх воду и все правильно спланировать, чтобы гостей не выкинуло на поворотах. Да тут весь Голливуд будет тусоваться все лето нон-стоп. А я буду выбирать — кого пускать, а кого нет.

Чёрт возьми, это стоящая идея!

* * *

К редакции мы подъехали, и я сразу понял: денёк будет горячий.

Перед входом снова бурлила толпа. С полсотни человек, не меньше, — с плакатами, что-то выкрикивающие, потрясающие кулаками. А прямо у обочины, чуть ли не перед капотом нашего «Роллс-Ройса», стоял тип в белом балахоне и колпаке с прорезями для глаз — ку-клус-клановец, чёрт бы его побрал, — и, картинно вскинув руку, жёг над головой свежий номер «Ловеласа». Тот самый, с Камиллой на обложке и на развороте. Глянцевые страницы корчились в огне, чернели, осыпались пеплом ему под ноги, а он что-то вопил сквозь свою балахонную прорезь.

Джон Уоллес за рулём аж побагровел.

— Какая мерзость, — процедил он сквозь зубы, и бакенбарды его задрожали от негодования. — Рядиться в простыни и жечь журнал средь бела дня. Прямо нацисты! Куда смотрит полиция, сэр? Это же дикость!

Полиция, надо отдать ей должное, смотрела куда надо — наряд оттеснял толпу от дверей, не давая ей хлынуть внутрь. Я мельком увидел в окне первого этажа звезду трещины — кто-то уже успел запустить камнем.