Ловелас. Том 6 (СИ) - Взоров Илья - Страница 11

— То есть у нас теперь миллион? Живыми деньгами?

— Ну, не совсем живыми, — Китти чуть смутилась. — Я подбивала баланс. Это по стоимости всех активов — с учётом поместья, машин, остатков на счетах. В сумме переваливает за миллион. Так что формально, Кит, ты — долларовый миллионер.

Я рассмеялся.

— Нет, Китти. Это не миллион. Это бумажки в гроссбухе. Вот когда в банковском хранилище будет стоять моя личная паллета — деревянный поддон, а на нём пачки наличных, перетянутые резинками, столько, чтобы я мог на неё лечь, раскинуть руки и утонуть в зелёных, — я вспомнил этот кадр, прямо как в сериале «Во все тяжкие», который посмотрю лет через шестьдесят: лежат двое, белый и чёрный, на горе долларов посреди склада, — вот тогда, Китти, можно будет официально объявлять меня миллионером и закатывать пир. А пока — рано.

— Фантазёр, — фыркнула она. — Кофе выпьешь?

— Давай.

Мы перебрались за журнальный столик в углу кабинета, и Китти, болтая, принялась рассказывать про Брэдли, про допечатки, про то, как в Алабаме за номером с Камиллой выстраиваются очереди. Вошла секретарша с подносом, расставила чашки — и я заметил, как она округлила глаза, скользнув взглядом по глубокому вырезу Китти, и тут же отвела, поджав губы. Я мысленно усмехнулся. Да, теперь Китти у нас соревнуется с Долли. Скоро вырвет у нее золото самой раздетой дамы Ловеласа. Последнее прозвучало в голове тоже двусмысленно…

А ещё подумал: у неё ведь сейчас гормоны вот-вот забушуют. Беременность — дело такое. То ли её на нежности потянет, то ли, наоборот, токсикоз вдарит, и будет не до меня. Любопытно, в какую сторону качнёт.

Секретарша вышла, а я как бы невзначай положил ладонь ей на колено. Китти не отстранилась — наоборот, глубоко вздохнула, и глаза её чуть затуманились, поплыли, дыхание сделалось тёплым и медленным…

И тут, как назло, затрезвонил телефон, а в дверь коротко постучали — сотрудники идут на планерку. Облом. Китти моргнула, выпрямилась, поправила блузку и снова стала деловой мисс Кларк, финансовый директор.

— У меня для тебя на сегодняшний вечер сюрприз, — я убрал руку, понизив голос. — Ничего не планируй.

— Ой, в ресторан пойдём? — обрадовалась она.

— Лучше, — подмигнул я. — Гораздо лучше. Узнаешь.

Допив кофе, я нырнул в рабочую круговерть.

Сперва мы с Аароном поехали к нотариусу — закрывать сделку по дому, тому самому, что я присмотрел для Китти в Беверли-Глен. Всё прошло быстро и буднично: подписи, печати, передача чека, заверенные копии. Нотариус — уже знакомый, расторопный — управился за полчаса. Бумаги на дом, ключи легли ко мне в портфель. Один пункт в моём личном плане закрыт — а Китти про это пока ни сном ни духом. Вот он, вечерний сюрприз.

А когда вышли на улицу, Аарон придержал меня за локоть.

— Кит, раз уж мы всё равно в центре — давай заглянем в наш новый офис. Ты ведь там не был, а сотрудники хотят видеть второго партнера.

— Поехали, — согласился я. Хозяйский глаз и пригляд нужен везде!

Контора располагалась прямо напротив «Ловеласа», через бульвар Уилшир, — в солидном офисном здании, где мы сняли целый этаж. Фирма называлась «Штейн, Миллер и партнёры», и, поднявшись, я с удовольствием увидел, что за месяц она обросла плотью: красивая вывеска, приёмная с секретаршей, ряды столов, машинистки, стеллажи с папками, гул работы, молодые юристы с галстуками и кипами бумаг. Растём.

Аарон собрал всех на короткое общее совещание. Представил меня — без лишней скромности.

— Господа, — сказал он, — это вам всем известный Кристофер Миллер. Мистер Миллер не только издатель «Ловеласа», что напротив, но и совладелец нашей фирмы. Прошу любить и жаловать.

Раздались сдержанные аплодисменты, на меня уважительно поразглядывали. Я сказал пару бодрых слов — про то, что у нас большие планы, что работы хватит на всех, судится будем много и активно,а платить будем щедро тем, кто эту работу делает. И это не только бонусы по итогам года от выигрышных дел, но и младшее партнерство, которое в будущем предполагает небольшую долю в прибыли. Акционерный капитал на это дело зарезервирован, самые успешные станут совладельцами. Народ заметно приободрился.

Потом Аарон отвёл меня в сторону и подвёл к подтянутому мужчине лет сорока. Седые виски, небольшой шрам над бровью.

— А это, Кит, мой новый заместитель. Льюис Голдвин.

— Не родственник Голдвину из кинокомпании? — поинтересовался я

— Нет, нет — усмехнулся Льюис — Просто однофамилец.

— Он возглавит наше новое направление — Аарон увлек нас в переговорку — Табачное дело.

— Очень приятно. — Мы пожали руки. Льюис внимательно на меня посмотрел:

— Знаете, мистер Миллер, я как засел за медицинские документы по этому делу, так на третий день взял и бросил курить. Двадцать лет дымил — и бросил. Почитаешь, что эта дрянь творит с лёгкими, — рука к пачке больше не тянется.

— Лучшая рекомендация для дела, — улыбнулся я. — Как продвигается?

— Основательно готовимся, — он стал серьёзным. — Все займёт месяца три. Собираем доказательную базу, выстраиваем стратегию. Потом запустим рекламу — будем искать истцов, людей с раком лёгких, бывших курильщиков. Месседж простой: в табачном дыме полно канцерогенов — бензол, формальдегид, смолы и прочая отрава. При вдыхании они оседают в дыхательных путях и в лёгких и запускают то самое бесконтрольное деление клеток — опухоль. Табачные компании — убивают американцев и они должны за это заплатить. У нас уже есть полдюжины врачей, готовых выйти и подтвердить это под присягой, в суде. Дело будет громкое.

Я слушал, кивал — и где-то в глубине, в той самой холодной расчётливой комнатке, звякнул колокольчик. Табак — это хорошо. Но я-то знал из своего двадцать первого века, что есть жила ничуть не беднее. И тоже связанная с лёгкими, с раком.

Асбест.

— Слушайте, — сказал я как бы между прочим. — А вы ведь знаете, что асбест сейчас пихают повсюду в строительстве? Жилые дома, офисы, школы — изоляция, плитка, трубы, потолки, всё подряд.

Юристы переглянулись, не понимая, к чему я клоню.

— Знаем, конечно, — осторожно ответил Льис — Дешёвый, огнестойкий, все его используют.

— Так вот. — Я выдержал паузу. — Ходят слухи, что асбестовая пыль действует на лёгкие ровно так же, как табачный дым. А может, и хуже. Микроскопические волокна, человек их вдыхает годами, они оседают там навсегда — и через двадцать-тридцать лет здравствуйте, рак, опухоли, та же самая история. Покопайтесь-ка в этом направлении. Поговорите с врачами, с пульмонологами. Поднимите статистику.

Аарон аж присвистнул, начиная соображать.

— Погоди, Кит. Но если ты прав — это же не четыре табачных концерна. Это тысячи застройщиков. По всей стране. Все, кто хоть что-то строил последние полвека.

— Именно, — кивнул я. — Тысячи. И все они десятилетиями травили людей, которые живут и работают в этих стенах. Всё та же история — рак, опухоли, медленная смерть.

— И ведь не только жильцов! — подхватил Голдвин, у которого в глазах загорелся профессиональный азарт. — Подождите. Это же ещё и рабочие. Те, кто этот асбест добывает, режет, монтирует, — они-то этой пылью дышат каждый день, прямо на производстве, в самой высокой концентрации! Это отдельная, огромная категория истцов.

— Вот теперь вы мыслите правильно, — улыбнулся я.

— Обязательно изучим вопрос, мистер Миллер, — Льюис уже что-то черкал в блокноте. — Обязательно. Это, если подтвердится, может оказаться даже крупнее табака.

Я только хмыкнул про себя. Может оказаться крупнее. Ещё как может!. Я-то знаю — асбестовые иски будут греметь в Америке десятилетиями и разорят не одну корпорацию. А мы войдём в эту дверь первыми, пока её ещё никто и не нащупал.

* * *

Из офиса «Штейн, Миллер и партнёры» я вышел мрачнее тучи.

Чем дольше я думал об этих табачных и асбестовых тяжбах, тем яснее понимал: это не золото, это золотая жила, до которой ещё копать и копать. Такие иски тянутся годами — экспертизы, апелляции, упрямые корпорации с армиями своих адвокатов. И всё это время моя новенькая юридическая фирма будет не приносить деньги, а жрать их. Зарплаты юристам, аренда целого этажа на Уилшире, эксперты, врачи, реклама для поиска истцов. Фонд оплаты труда один чего стоит…