Танкуоль и Костодер - Вернер К. Л. - Страница 84

— Танкуоль, — прорычал он.

Повелитель чумы сердито хлестнул по каменной плите червивым хвостом.

— Я долго-долго плавал благодаря ему, — прошипел Скролк. — Если бы не его измена, я подарил бы своему господину великое-великое сокровище. Теперь мой язык отяжелел от оправданий.

Чан Клык стиснул зубы.

— Его защищает Повелитель ночи, — буркнул он. — Мы не можем прикоснуться к Танкуолю, не испытав его гнева.

— Серый провидец Танкуоль скоро покинет Скавенгннль, — сказал Владыка Скролк. — Сник посылает его далеко, где даже ассасины Эшина не защитят его.

Когда Скролк произносил эти слова, в его искрящемся каменном глазу появился мстительный блеск. Тем же блеском сияли глаза Чан Клыка, когда он слушал.

— Сник посылает экспедицию в Люстрию, чтобы убить пророка Сотека. — Отвратительный смех Владыки Скролка разнесся по утопающей в мусоре комнате. — Он посылает Танкуоля со своими скавенами на тот случай, если им понадобится его магия, чтобы одолеть силу змеедьявола. Вот увидишь, у Танкуоля ничего не выйдет.

— Как же я доберусь до него, если он в Люстрии? — спросил Чан Клык, с трудом выговаривая незнакомое название.

— Мои прихвостни убили-грохнули одного из ваших и обставили все так, будто это он охотился на Танкуоля. Ты займешь его место в экспедиции. Убей-грохни Танкуоля, когда сможешь, а потом сделай так, чтобы никто из прочих не вернулся.

Услышав последнее условие Владыки Скролка, Чан Клык ощетинился.

— Убить-грохнуть своих? Из моего клана?

— Тебя бы они убили-грохнули, — заметил Владыка Скролк. — Эта экспедиция — ловушка для дураков, в которую обманом втянули Сника, и твой клан ничего с этого не получит-поимеет. Когда ты убьешь-грохнешь Танкуоля, нельзя допустить, чтобы кто-то вернулся и пискнул-сказал о случившемся.

Ассасин обдумал слова Скролка и кивнул.

— Танкуоль умрет, — пообещал Чан Клык.

Глава третья

КОРАБЕЛЬНЫЕ КРЫСЫ

Аккуратный парусник шел быстро, рассекая холодные воды Большого западного океана, с полногрудой змеевидной фигуры на носу стекали брызги. Над колышущимися палубами вздымались белые паруса, на трех высоких мачтах хлопали на ветру флаги. Барк грациозно, как живое существо, скользил по морской глади.

«Кобра Кхемри» покидала вольный город Мариенбург. Вольные торговцы Мариенбурга были самыми преуспевающими купцами во всем Старом Свете. Через их руки проходили товары из самых разных земель: пряности из Аравии, шелка из Катая, диковинные звери из Южных земель и неведомые металлы с диких берегов Норски. Барк, однако, направлялся к еще более экзотическим берегам — эльфийским землям Ултуана. Торговля с эльфами Ултуана строго регулировалась тамошним Королем-Фениксом, и к участию в ней допускалось только несколько гильдий и торговых компаний. Этим немногочисленным купеческим предприятиям был открыт доступ в эльфийский порт Лотерн, единственное место во всем Ултуане, где чужаков терпели. Обладая вполне реальной монополией на эльфийские товары, ввозимые в Старый Свет, эти люди и их спонсоры-эльфы могли сами устанавливать цены на редкий продукт, так что торговля приносила баснословную прибыль. После одного-единственного рейса на Ултуан капитан судна на свою малую долю от стоимости груза мог спокойно уйти на покой. Сами купцы жили как князья.

Однако «Кобра Кхемри» не принадлежала никому из купцов, имевших лицензию на торговлю с эльфами. Ее трюм был забит мехами, фруктами и древесиной из Старого Света, и ей разрешалось выгружать груз и продавать его в доках торговцам Ултуана за те гроши, которые эльфы готовы были заплатить за подобные диковинки. Но, для того чтобы наполнить трюмы эльфийскими тканями, красками, духами, керамикой и предметами искусства — а именно эта часть плавания сулила настоящее богатство, — требовалось заключить официальное торговое соглашение с Владыками Лотерна.

Судовладелец думал о незавидной перспективе отправиться в долгое путешествие впустую. Лукас ван Зоммерхаус был патрон — так именовали представителей богатых торговых семей Мариенбурга. Но все богатство осталось в прошлом. Под его руководством предприятие, созданное прадедом, пришло в упадок, разоряясь как бы само по себе, пока от него почти ничего не осталось. Из флотилии в пятьдесят судов фамилии Зоммерхаус ныне принадлежало только три.

Ван Зоммерхаус всматривался в море, наблюдая, как темные волны бьются о нос корабля. В неудачах, преследовавших фирму, акционеры «Торгового дома Зоммерхаус» обвиняли его. Они считали патрона ответственным за дурацкую враждебность со стороны имперских догматиков-роялистов, не желавших понять и оценить его гениальность! Они пытались стереть его в порошок за отказ следовать отжившим традициям, а когда у них ничего не вышло, то попробовали уничтожить его бизнес.

Он сжал кулаки, и перчатки из акульей кожи заскрипели. Глупцы, слепые суеверные глупцы! И его жадные до денег партнеры ничуть не лучше! Да кто они такие, как не маленькие люди с мелкими мыслишками! Он выше их всех. Он — патрон!

— Оплакиваешь семейный бизнес?

Ван Зоммерхаус обернулся, услышав рядом тихий женский голос. Патрон был высок ростом и выглядел гигантом рядом с миниатюрной женщиной, заговорившей с ним. Его тяжелые, грубые черты исказила гневная гримаса. Он оторвал руку от поручней корабля, резко выбросил ее вперед и ударил женщину по щеке. Она рухнула на палубу, схватившись за лицо в том месте, где перстни патрона порвали нежную кожу. Когда ван Зоммерхаус навис над ней и занес руку для очередного удара, на ее лице отразилось смирение, а не страх.

Но пощечина так и не настигла молодую женщину. Ван Зоммерхаус почувствовал, что не может пошевелить рукой, и увидел, как сильные пальцы сомкнулись вокруг него, сминая бархатную ткань рубашки. Он впился злобным взглядом в лицо человека, остановившего его.

— Ты посмел тронуть патрона? — прорычал ван Зоммерхаус.

— Ударь ее еще раз, и ты увидишь, что я еще посмею, — рявкнул в ответ широкоплечий мужчина, удерживавший купца.

Он был на голову ниже высокого патрона, но сложен куда крепче худощавого ван Зоммерхауса. На руках бугрились мускулы — не жилистые матросские, а смертоносные, выдающие профессионального солдата.

— Забываешься, Адальвольф, — сказал патрон.

Адальвольф ослабил хватку, и купец высвободил руку. Выпятив грудь, он тщательно разгладил мятую ткань рубашки, а потом отправился на шканцы к капитану барка.

Наемник смотрел вслед удаляющемуся хозяину, с отвращением качая головой. Он работал на «Торговый дом Зоммерхаус» почти десять лет, но еще ни в одном плавании прежде ему не приходилось так долго терпеть общество патрона. После недели, проведенной в море с этим человеком, он ловил себя на мысли устроиться мечником в какую-нибудь дружину гоблинов.

— Это было глупо.

Услышав голос женщины, Адальвольф склонил к ней голову. Он протянул руку, чтобы помочь подняться, но она проигнорировала его движение и самостоятельно встала, хотя ей мешали толстые складки платья, опутавшие ноги.

Наемник не мог оторвать от нее взгляда. Он видал женщин и покрасивее Хильтруды Кестнер. На его вкус, она была слишком низкорослой и излишне полноватой. Лицо ее нельзя было назвать красивым — скорее, хорошеньким, а темные волосы были завиты и уложены этакой замысловатой башней, неприятно напомнившей ему об аристократах. И все же, сколь бы она ни была не в его вкусе, смотреть на нее было куда как приятнее, чем на неопрятных морских псов, составлявших экипаж «Кобры Кхемри».

— Да на здоровье, — проворчал Адальвольф.

Хильтруда толкнула его в грудь своей нежной ручкой и прошипела:

— Не лезь, куда не просят. Я знаю, что делаю.

Адальвольф пожал плечами.

— Прекрасно. В следующий раз дам ему мутузить тебя, сколько душа пожелает.

Она метнула в наемника острый взгляд.

— Послушай, ван Зоммерхаус держит меня для утех точно так же, как тебя для разборок с пиратами и мятежниками. Такова договоренность.