Танкуоль и Костодер - Вернер К. Л. - Страница 81

Невероятно, но даже рычание разъяренного крысоогра не помешало ассасину заметить усилия Танкуоля. В тот самый момент, когда глаза серого провидца начали светиться силой, из темноты вылетел заостренный кусок стали. Нож врезался в посох Танкуоля и расщепил дерево, разминувшись с серым провидцем всего на несколько дюймов. Он в ужасе уставился на дурно пахнущий клинок и зеленый яд, капающий с края лезвия. Яд не был нанесен снаружи, он сочился прямо из черного металла. Плачущий клинок — такое оружие носят только самые опытные убийцы Эшина!

С отвращением и ужасом Танкуоль вытащил омерзительную штуковину и бросил ее на пол. От сосредоточенности не осталось и следа, глаза серого провидца больше не светились, он съежился, вжимаясь в стенку.

Ассасин, однако, вновь переключился на Костодера. В один прыжок и кувырок скавен проскользнул под когтями крысоогра, и клинки в его руках пронзили сухожилия мощных передних лап чудища. Убийца завершил выпад прямо под клацающими челюстями Костодера. Третий клинок, зажатый в кольцах хвоста ассасина, взмыл вверх, проскрежетав мимо клыков Костодера, пробил зверюге нёбо и пронзил крошечный мозг внутри толстокостного черепа.

Костодер вздрогнул, вскрикнул и рухнул на пол. Убийца что-то чирикнул и отошел от своей жертвы, снова повернувшись к Танкуолю.

Смерть телохранителя заняла меньше нескольких ударов сердца, этого времени серому провидцу даже не хватило, чтобы изыскать возможность сбежать. Теперь, глядя на бесшумного убийцу в черном плаще, Танкуоль погрузился в абсолютное отчаяние. Быстро собрав остатки магической энергии, все еще оставшиеся в его теле после мертворожденного заклинания, Танкуоль швырнул в ассасина шипящий разряд сырой эфирной энергии. Проворный крысолюд без труда отклонился от магического удара. Разряд пролетел мимо и врезался в одну из опор. Сверху донесся шум, подобный мощному стону. Широко раскрыв глаза от ужаса, Танкуоль смотрел, как рушится потолок.

Танкуоль ждал, когда его расплющит. На мгновение ему показалось, что все уже свершилось — его тряхнуло так, что из легких вышибло весь воздух. Только стоя в туннеле снаружи и выкашливая пыль изо рта, он понял, что все еще жив.

По крайней мере, на данный момент. Подняв глаза от пола туннеля, Танкуоль обнаружил, что смотрит на зловещую фигуру, закутанную в черное. Черный мех, черные кожаные штаны, черные шелковые брюки и блузка, черный плащ с капюшоном. Даже чешуйчатый хвост ассасина был черен, равно как и зубы на его морде. И только глаза имели другой цвет — красные, светящиеся злобным весельем. Глаза — и зеленый яд, светящийся на лезвии ножа, который ассасин по-прежнему сжимал в хвосте.

— Ты обязан своей шкурой Повелителю ночи, — сказал убийца. От его голоса по спине Танкуоля пробежали мурашки. Это был тонкий шепоток наподобие того, что издает кинжал, ударяясь о камень.

От этих слов у Танкуоля закружилась голова. Очевидно, от гибели его спасли отнюдь не собственные усилия. Но зачем ассасииу щадить его после того, как он добрался до дна Отстойника, чтобы убить его?

Серый провидец угрожающе оскалил клыки и демонстративно стряхнул грязь с одежды.

— Поскольку именно вы подвергли мою жизнь страху-сомнению, я…

Ассасин обнажил собственные клыки, изогнул хвост со смертоносным клинком на изготовку.

— Ты обязан своей шкурой Повелителю ночи, — повторил скавен, и его шепот перешел в рычание. — Потому что он послал меня всего-всего лишь найти-привести тебя.

Танкуоль не знал, где именно в Скавенгниле клан Эшин построил пагоду Сника. Судя по давлению на уши, она находилась где-то глубоко под городом. Но тут в нос ему ударил застойный запах Гнилых Топей, и Танкуоль понял, что они близко к поверхности. Эшин имел обыкновение при строительстве крепостей использовать рабов-гномов, а у тех имелось немало способов обмануть скавенов. Возможно, они строили потолки из особо плотного камня, что усиливало ощущение давления, или же они умели закачивать запах болот глубоко под землю. Танкуоль пообещал себе разгадать эту загадку.

Если, конечно, выберется отсюда живым.

Он стоял в темном просторном зале. Пол под его когтями был устлан искусно сотканными коврами, чей узор щекотал подушечки лап. Потолок терялся высоко в темноте, стены были скрыты шелковыми занавесками, колыхавшимися и дрожащими на теплом сквозняке. Танкуоля окутывал густой, пьянящий запах ладана. В носу довольно приятно пощипывало. Ощущение слегка напоминало понюшку из толченого искажающего камня. Танкуоль иногда баловался этим делом.

Вспомнив о любимом развлечении, Танкуоль сунул лапу в карман халата. Он растерянно наблюдал за медленным, неуклюжим движением руки. Сзади раздался предупреждающий рык, и мощный коготь больно впился ему в плечо. Танкуоль резко обернулся и содрогнулся от страха, осознав, насколько медленной была его реакция.

Благовония! Куда мощнее тех, что использовали Владыки Разорения в Разбитой башне, они опьяняли нервы Танкуоля сонным ароматом, от которого крысолюд становился медлительным и неуклюжим. Но на его рассудок дурман не влиял. Мрачный блеск появился в глазах Танкуоля, когда он увидел, как медленно движется охранник-Эшин. Стало быть, эти неведомые пары действуют и на ассасинов.

Конвоир обнажил черненые клыки, расценив перемену позы Танкуоля как знак, что серый провидец все понял. Лапа его молниеносно выхватила из-под блузы окровавленный нож. Танкуоль отпрянул, пытаясь отогнать ассасина лапами. Это был тот же убийца, который прикончил Костодера. Провидец не питал иллюзий относительно того, что смог бы потягаться с ассасином в скорости даже при отсутствии тормозящего дурмана.

— Спокойно, серый провидец Танкуоль, — чуть слышно донесся шепот, подобный шелесту обнажаемого кинжала. Эшинский крысолюд-охранник выпустил Танкуоля из лап, тот повернулся и оказался лицом к лицу к возвышению, на котором стоял искусно выгравированный трон из пахнущего мускусом дерева, украшенный сверху донизу извивающимися драконами и злобно скалящимися дьяволами. Непостижимым образом, но шипящий свет жаровен с искажающим камнем, тлеющим по обе стороны трона, освещал навершие и бока, но само сиденье оставалось в полной темноте. Из этой тени сверкали безмятежно-злобные красные глаза. Дрожь пробежала по спине Танкуоля, когда он понял, кто сидит в темноте.

На свет появилась черная мохнатая лапа Повелителя ночи Сника и поманила его подойти поближе. Танкуоль отчетливо видел на каждом пальце Сника длинные, жуткие, несуразно уродливые когти. Похоже, их не обгрызали и не стригли стой поры, как Сник пополнил собой ряды Совета. И теперь каждый коготь Повелителя ночи был длиной почти с его руку. Они были расписаны странными письменами — причудливыми иероглифами жителей Катая. Этот язык был неведом даже большинству Владык Разорения и оставался тайной, известной лишь Повелителю ночи и его ближайшим ученикам. Танкуоль задался вопросом, что за зловещее послание начертано на этих когтях и кому оно предназначается.

Крысюк-охранник убрал плачущий клинок в ножны и, шаркая задними лапами, прислонился к одной из катайских колонн, выстроенных в одну линию в центре зала. Его пугающе пристальный взгляд при этом продолжал следить за Танкуолем.

— Подойди, серый провидец Танкуоль, — повторил Сник. — Мне хотелось бы о многом поговорить-потолковать с прославленным-досточтимым Танкуолем. — Лапа Повелителя ночи снова исчезла в тени, и послышался хлопок ладоней. Из-за шелковых занавесей появилась вереница рабов-скавенов. Они несли блюда со сладостями и острым тилийским сыром, кувшины с кровяным вином и горшки с едкой зеленой жидкостью, к которой крысолюды клана Эшин пристрастились за время долгого пребывания в Катае.

Танкуоль с подозрением разглядывал все эти лакомства, тогда как желудок его мятежно урчал. Он потянулся было к подносу со сладостями, но лапу его остановил здравый смысл. Доставить его сюда, приложив столько усилий, чтобы тупо отравить? Однако Владыки Разорения не славились практичностью, следуя своим нередко убийственным капризам. Танкуоль оттолкнул от себя поднос. Он имел достаточное представление о своеобразных эшинских ритуалах и поэтому сопроводил отказ от гостеприимства Сника поклоном трону Повелителя ночи.