Танкуоль и Костодер - Вернер К. Л. - Страница 69

С торжествующим воплем Амандо спрыгнул на последний настил, отделявший его от добычи. Возникший перед ним крысолюд взмахнул зазубренным клинком. Лезвие вонзилось тилийцу в ногу, тот закричал и, обрушив меч на голову врага, снес тому ухо и большую часть скальпа.

Иоганн бросился оттаскивать Амандо, но тилиец оттолкнул его и указал на съежившегося вожака крыс.

— Сначала я убью эту свинью, а потом уводи меня! — прорычал он.

Иоганн не успел ответить: умирающий скавен, казалось, нашел в себе последние силы и, зашипев, вонзил клыки в ногу тилийца. Амандо завопил от боли и потрясения, а затем чиркнул лезвием по горлу чудовища и навсегда избавил от его мерзкой жизни.

В Иоганна брызнула черная вонючая кровь. От ее прикосновения контрабандиста затошнило, но он мгновенно забыл об этом, когда его тело затрясло от нарастающей боли. Иоганну казалось, что его раздирает изнутри, словно вены пытаются вырваться из плоти. Он принялся царапать кожу, стараясь побороть нестерпимый зуд, и в ужасе от происходящего рухнул на раскачивающийся настил.

Странная агония, которая охватила Иоганна, ошеломила Амандо и уняла его слепую ярость. Он повернулся помочь товарищу по оружию. Прозвучал выстрел, и большая часть лица тилийца исчезла в брызгах крови и осколках костей. Иоганн увидел, как горбатый крысолюд отбросил в сторону второй пистолет. Чудовище кинуло на контрабандиста свирепый взгляд, а затем стремительно перелетело через край плотины. Ни один человек не смог бы совершить такого прыжка и не нашел бы опоры, за которую сумел бы уцепиться, но жилистый крысолюд совершил невозможное. Обрубок его хвоста мелькнул над стеной, а после раздался плеск: вожак крыс нырнул в водохранилище.

Причина его бегства раскрылась, когда Иоганн услышал топот бежавших по лесам людей.

— В пещеру ворвались новые крысолюды, — крикнул ему Теодор. — Чтобы отбиться, нам нужно занять позицию с другой стороны!

Иоганн смутно слышал его слова, он был слишком занят, разглядывая свою руку. Казалось, под кожей — там, куда попала черная кровь скавена, — что-то еле заметно шевелилось. Иоганн потянулся к Амандо, чтобы проверить, не случилось ли и с его телом чего-то похожего. Контрабандист отчаянно сопротивлялся ужасной правде, которая пыталась завладеть его разумом. На коже Амандо не было никаких подозрительных отметин, но, когда рука Иоганна дотянулась до пули из искажающего камня, которая тускло светилась в черепе тилийца, с запястья соскользнул зеленый, похожий на червя нарост. Иоганн отпрянул, прикусив губу, чтобы не закричать. Он отравлен! Отравлен этим проклятым камнем из канализации! Отравлен так же, как и брат! Перед мысленным взором Иоганна предстала жуткая сцена: брат на смертном одре, его долгая болезнь, полная мерзости и ужаса.

«Колдун все знал!» — понял Иоганн, и его охватил животный страх. Отвратительный прислужник Скривнера учуял в нем болезнь. А возможно, и до того колдун знал о ней. Знал и ничего не сказал!

Иоганн поднялся и свирепо взглянул на мостки, где перед надвигавшейся ордой стоял колдун.

— Возвращаться — самоубийство, — рыкнул Валкойнен.

Иоганн сухо кивнул.

— То, что доктор прописал, — сказал он, развернулся и поспешил подкрепить слова делом.

Чумные монахи высыпали из туннеля толпой разлагающихся трупов. Шерсть клочьями слезала с их тощих конечностей. Изношенные одежды покрывала корка гноя. Слезящиеся глаза горели безумием истинных фанатиков. Чумных монахов не ужасал их облик, они видели в нем силу.

Танкуоль взглянул мимо толпы рядовых служителей культа, которые, казалось, готовы рассыпаться на ходу. Мимо укутанных в плащи с капюшонами безумцев, которые неистово размахивали курильницами. Мимо прокаженных отбросов, которые тащили засиженные мухами иконы из крошащихся костей или ржавого железа. Мимо визжащих фанатиков с молитвенными свитками, зажатыми в тощих кулаках. Танкуоль глядел мимо волны сумасшествия: он искал хозяина этой бесноватой толпы. И нашел его, восседавшего на спинах четырех здоровенных крысолюдов, которые, несмотря на явные следы разрушительных болезней, каким-то образом сумели сохранить подобие силы.

Танкуоль выругался сквозь зубы. Он знал эту грязную крысу, этого умалишенного еретика, что командовал из-за спин своей жалкой паствы. Лорд Скролк, второй — после самого Нурглича — скавен в иерархии омерзительного клана Чумы!

Скролк поймал взгляд серого провидца. Губы чумного владыки раздвинулись, обнажив гнилые зубы. Морда Скролка сияла невыразимым ликованием, как будто ненависть и злоба целого клана свелись к этому единственному чувству. Танкуоль понял, что это Нурглич хотел заполучить Червоточину только для себя и своего клана. Его согласие с волей Совета было уловкой. На самом деле план заключался в том, чтобы украсть у Танкуоля Червоточину, как только он ее отыщет. А если при этом серый провидец погибнет, тем лучше для Скролка и Нурглича. Так ему отомстят за убийство чумного владыки Скратсквика. С Червоточиной клану Чумы не придется опасаться возмездия за смерть одного из священных жрецов Рогатой Крысы!

Танкуоль прикусил искажающий камень, который держал во рту, и ощутил, как тело пронзает неистовая сила. В глазах вспыхнуло золотое сияние, руки, казалось, наполнила невероятная мощь. Теперь он видел завивающиеся нити собственной магии, тьму, окружавшую человеческого колдуна, и зеленую гниль, клубившуюся вокруг Скролка. Оба они были ничтожествами, мелкими жуликами, способными воспользоваться лишь несколькими магическими нитями из того множества, что их окружало! Серый провидец покажет им настоящую силу! Он покажет им настоящую магию!

Танкуоль дико заверещал и открылся эфирным силам, вбирая бесчисленные нити в свое тело и разум. Он превращал силу в замысел, замысел — в намерение, намерение — в действие. Действие становилось словами и жестами, связывавшими силы с тайным знанием, которое передала серым провидцам сама Рогатая Крыса. Скролк, жалкий язычник, поплатится за свою нечестивость! Рогатая Крыса обглодает кости еретика!

Танкуоль уже направлял пылающий посох в сторону чумного владыки, когда наполненным магией зрением отметил еще одну фигуру. Она тоже вбирала в себя тайные силы, хотя потуги ее были даже смехотворнее, чем усилия Скривнера и Скролка. Как будто детеныш пытался поднять молот крысоогра. И все же нечто до тошноты знакомое и невыносимо раздражающее было в жалкой ауре негодяя. Танкуоль заскрежетал зубами, когда понял, кто этот мелкий мерзавец!

Адепт Кратч! Вероломный блохастый ублюдок все еще жив! И он там, среди чумных монахов, сменивший серые одежды провидцев на зеленые тряпки новых друзей. Вот и разрешилась загадка. Именно так Скролк и нашел Танкуоля. Чумные монахи здесь благодаря какой-то уловке его лживого бывшего ученика!

Кратч, теряя клочья шерсти, исчез в зелено-золотой вспышке, его поглотила полная ярости магия Танкуоля. Сила заклинания, которое обрушилось на адепта, разрывала сердца чумных монахов вокруг него. Они падали и падали один за другим. Остальные заскулили и завыли, когда в них полетели жалкие останки Кратча: маслянистые черные капли прожигали все, к чему прикасались.

Танкуоль почувствовал, как все взгляды устремились на него. Рев битвы сменила потрясенная тишина. Лица людей, гномов и скавенов исказил ужас перед непостижимой силой, которую высвободил серый провидец. Шерсть и волосы вставали дыбом, на поверхности воды покачивались льдинки. В самом воздухе, казалось, мерцал след разрушительного заклинания серого провидца. Даже покрытая пятнами морда лорда Скролка выражала изумление и ужас. Танкуоль был уверен, что мерзавец, если не все его железы сгнили, должен исходить мускусом, точно брошенный в змеиную яму последыш.

Ощутив испуганное признание врагов, серый провидец выпрямился во весь рост. Затем его высокомерие растаяло вместе с необъятной мощью, которая всего несколько мгновений назад текла, как он себе воображал, сквозь его тело. Танкуоль отчаянно пытался удержаться на ногах, но все же сполз по посоху и устало рухнул на камни плотины. В горле поднялась обжигающая волна желчи, и его вырвало искажающим камнем и кровью. Дрожа как лист, Танкуоль старался сфокусировать зрение. Попытка вышла мучительной, мозг плавал в пульсирующей боли и бился внутри черепа, будто пытаясь вырваться наружу.