Танкуоль и Костодер - Вернер К. Л. - Страница 38

В ту ночь Людвигу предстояло многое узнать. Жестокость той битвы сорвала маску, скрывавшую истинную природу «Красного когтя». Многие из его товарищей-революционеров оказались мутантами, которые прятали свой порок за внешней нормальностью. А их предводитель, Ульрих Шильденхоф, был последователем Губительных Сил, магическим агентом Пурпурной Руки.

Высокие принципы и пламенные речи рассыпались перед лицом кошмарного и постыдного мгновения. Разум Людвига оцепенел, босяк чувствовал вину за то, что его, будто пешку, использовали такие безбожные существа. И его ужас лишь усилился, когда призрачный гость бросился на Шильденхофа и его ближайших сподвижников. В одиночку против дюжины переродившихся, отвратительных мутантов и инфернального колдуна. Должна была случиться настоящая бойня. Так и вышло, но дело обернулось несколько иначе, чем ожидал Шильденхоф. Людвиг до сих пор помнил, с каким недоумением на лице голова магистра катилась по каменным плитам.

При этом воспоминании бывший заводила и подстрекатель толпы содрогнулся и поспешил дальше. Всем, кто соглашался его слушать, Людвиг проповедовал о шпионах императора и о том, как те постоянно посягают на частную жизнь и достоинство каждой живой души в Альтдорфе. Тогда он и сам верил своим словам. А сейчас понимал, что это была грандиозная ложь. Теперь он понимал, каково на самом деле ощущать, что за тобой следит тот, у кого повсюду имеются глаза.

Людвиг не знал, почему в ту ночь его пощадили. Возможно, из-за того что он был всего лишь наивной жертвой обмана. Или потому что Иеремия Скривнер заметил в нем способности, которые пригодились бы его собственной организации. Какова бы ни была причина, Людвиг знал, что отказ от предложения призрачной тени, прозвучавшего среди окровавленных останков «Красного когтя», стал бы его смертным приговором.

Агитатор тряхнул головой, пытаясь избавиться от жутких воспоминаний. Он все еще не был уверен, помилование ему даровано или только отсрочка, однако точно знал, что медлить глупо. А глупостей его новый хозяин не терпел.

Людвиг заметил уходящие вниз, окованные железом ступени и темную дверь подвала. Он порылся в кармане и достал странный позолоченный ключ. Хотя отец Людвига и был слесарем — одно из дюжины других ремесел, не приносивших сытости нищим семьям портового Альтдорфа, — такого ключа ему видеть не приходилось. Людвиг готов был поклясться, что тот меняется всякий раз, когда его вставляют в замок, и это ощущение было так же трудно опровергнуть, как и принять.

Бросив последний взгляд через плечо, Людвиг метнулся вниз по ступеням и всем телом прижался к окованной железом двери. Ключ скользнул в скважину бронзового замка, словно рука в перчатку. Заскрежетав и щелкнув, механизм повернулся. Людвиг торопливо вытащил ключ и, даже не посмотрев на него, снова сунул в карман. Разглядывать эту странную штуку не хватало смелости — вдруг она на самом деле как-то менялась. Пробормотав молитву Верене, богине мудрости и света, Людвиг распахнул дверь и нырнул внутрь.

Что его молитва не была услышана, он понял сразу. В подвале оказалось темно, как в брюхе демона, сквозь окошко не проникал даже самый крохотный лучик, как будто дневной свет боялся посягнуть на этот вязкий клочок полуночи, расположившийся под улицами Альтдорфа. Ледяной холод пробирал до печенок и сковывал душу. Дыхание превращалось в застуженные хрипы.

Людвиг заставил себя шагнуть вперед. Он знал, что где-то во мраке стоит маленькая металлическая коробочка, выкрашенная в цвет каменных плит. Возможно, ему позволят просто оставить свое послание и убраться.

— Докладывай, — раздалось одновременно и близко, и далеко.

Людвиг вздрогнул, услышав шипение своего хозяина. Он снова пошарил в карманах и вынул письмо, написанное расползавшимися чернилами. Беззвучно, без ощущения чьего-то приближения, даже без прикосновения к руке стопку пергаментных листков вырвало из его пальцев.

Людвиг слышал шелест пергамента где-то в темноте. Он мог представить, как глаза цвета серого дыма глядят на страницы, а разум приказывает чернилам сложиться в слова. Отчего-то он знал, что написанного окажется недостаточно.

— Засек Иоганна Дитриха, — сказал Людвиг, с трудом унимая дрожь в голосе. — Я проследил за ним до лавки доктора Лукаса Филиппа Лоу, алхимика. Дитрих оставался там некоторое время. А уйдя, направился в «Корону и двух заседателей». Я прождал до третьего удара колоколов, но он так и не вышел из таверны. Тогда я решил, что он уже и не выйдет, и поспешил сюда с докладом.

Настала тишина настолько густая и зловещая, что с ней не сравнилось бы даже пережитое Людвигом в императорских подземельях. Агитатор знал, что невероятный разум хозяина переваривает его слова, крутит и вертит их, изучает его рассказ под такими углами, каких Людвигу ни понять, ни оценить. Есть вещи, которые лучше и не понимать… и вопросов лучше тоже не задавать.

— Встань у дома доктора Лоу, наблюдай за посетителями. Жди дальнейших указаний.

Людвиг низко поклонился, вложив в этот жест гораздо больше искренности, чем когда-либо выказывал императору или Верховному Теогонисту.

— Повинуюсь, — прошептал он, потянулся назад, нащупал дверь и отчаянно вцепился в ручку. Задержавшись лишь на мгновение, чтобы услышать холодный голос хозяина, Людвиг распахнул дверь и выскочил в объятия угасавшего дня.

Позади, в нескончаемой темноте подвала, зашевелилась фигура. Под эхо собственных шагов она тоже покинула комнату, исчезнув в еще более непроглядном мраке.

Серый провидец Танкуоль обнаружил, что намного легче идти через принадлежавшую клану Творцов часть рынка, когда рядом маячит громадная фигура Костодера. У лавочников и укротителей крысоогры пользовались дурной славой. Мало кто не видел такого монстра в бойцовых ямах, где он разрывал любого зверя, раба или пленника, с которым сталкивался. Рядом с подобными жуткими воспоминаниями даже грозная репутация элитных штурмовиков Скавенгниля становилась ничтожной.

Кратчу была поручена незавидная работа: держать поводок Костодера. Крысоогру требовалось время, чтобы принять нового хозяина, хотя почти полностью скормленный монстру предыдущий владелец, безусловно, помог улучшить отношения. Если же Костодер по-прежнему голоден, то пусть поближе к нему находится Кратч. Так Танкуолю спокойнее. Быть съеденным собственным телохранителем — ужасно глупый способ завершить блестящую карьеру для столь прославленного крысолюда. С такими мыслями серый провидец взглянул на ученика. Негодяй в очередной раз предательски тащился позади, позволяя цепи Костодера вытянуться во всю длину. Танкуоль прорычал несколько угроз и заставил Кратча вернуться на положенное место. До чего трудно найти самозабвенных и верных прислужников!

Танкуоль увидел, как штурмкрысы впереди внезапно напряглись. Из заполонявшей туннель толпы донеслись визги и испуганный писк, в духоте сутолоки отчетливо выделялся мускус страха. В безумном стремлении спастись перепуганные скавены метались, прятались в лавках, ныряли в загоны для рабов. Низкий вибрирующий вой подсказал причину такой паники. Танкуоль зарычал на штурмовиков, когда те обменялись встревоженными взглядами, а затем отступил за громадную фигуру Костодера. Немного поразмыслив, он подтащил к себе Кратча. Нельзя было забывать, что крысоогр, возможно, все еще голоден.

В нос Танкуолю ударила тяжелая застоялая вонь крови и зверья, немного напоминавшая крысиную, но лишенная присущей грызунам приятности. Через несколько мгновений в поле зрения появился источник запаха. Железы серого провидца затрепетали от ужаса, когда он увидел сгорбленную фигуру. На миг Танкуоль даже подумал, что его каким-то образом выследило чудовище из канализации. Однако он быстро сообразил, что нынешнее существо намного меньше: всего лишь в два раза крупнее обычного скавена и, скорее, напоминает не крысу, а пса с широкой грудью и мощными квадратными челюстями. Хотя похожие на руки лапы и длинный чешуйчатый хвост были явно крысиными, а когда тварь принюхивалась, то приподнималась, а не припадала к земле.