Танкуоль и Костодер - Вернер К. Л. - Страница 156

Немые штурмовики подняли Танкуоля с земли, причем каждую из его бьющихся конечностей держал отдельный воин. Танкуоль начал звать на помощь, но чем громче он кричал, тем решительнее отворачивались скавены на улице. Все знали, что белые штурмкрысы — это личная гвардия Совета Тринадцати. Если Танкуоль столкнулся с ними, то явно навлек на себя гнев Владык Разорения.

Все еще сопротивляющегося и визжащего Танкуоля унесли по разрушенным улицам Скавенгниля.

Унесли в Разбитую башню.

Глава четвертая

Тяжелый, приторный фимиам наполнял воздух, создавая почти удушливый запах, проникавший прямо в легкие тех, кто вынужден был им дышать. Для скавена это ощущение было таким же пугающим и дезориентирующим, как слепота. Ядовитые испарения вызывали приступы кашля, от которых любой крысолюд сгибался пополам от боли. Даже если бы он смог почуять приближение врага, то ничего не сумел бы с этим поделать

В зале с каменными стенами был пугающе высокий потолок, сквозь слои сажи и грязи выглядывали выцветшие остатки фрески. По всему полу стояли огромные бронзовые канделябры, зеленый свет исходил из их чаш, где тлели куски очищенного искажающего камня. Великий символ Рогатой был начертан на полу с мастерством и точностью, означавшими тщательнейшую бережность. Вероятно, это потрудились рабы, которых самым жестоким образом наказывали за малейшие ошибки. На одной из стен злобно ухмылялась огромная каменная крысиная голова с двойными рогами, ее рубиновые глаза мерцали на свету.

Под каменной головой, на небольшом возвышении, спиной к длинному мраморному алтарю, стоял один из самых могущественных скавенов Подземной Империи. Верховный провидец Критислик, Великий Пастырь всего скавенского мира, Ипсиссимус Великого ордена серых провидцев, Хранитель Храма и Веры Храма, Духовный владыка Разбитой башни, Главный звонарь Черного Колокола, Первый член Совета Тринадцати и Голос Рогатой Крысы.

Мерзкий старый крысолюд держал под носом медный футлярчик, обильно принюхиваясь к черному дыму, поднимающемуся из его дырочек. Чем бы ни был этот пар, он, казалось, сводил на нет действие благовоний, наполнявших комнату. Критислик ухмыльнулся своему помятому гостю, когда стражники бросили Танкуоля на твердый пол.

— Ты пахнешь-выглядишь хорошо, серый провидец Танкуоль, — объявил Критислик, наблюдая, как серый провидец свернулся в маленький хрипящий комочек, когда благовония захлестнули его. — Я рад, что ты не умер, — добавил он.

Проявление сострадания пробрало Танкуоля до мозга костей. Если скавен выказывает доброту и сочувствие, значит, он преисполнен самых злых намерений.

Танкуоль сморгнул слезы, когда ладан начал жечь глаза. Он изо всех сил старался выпрямиться, но при этом не встречаться взглядом с начальником. Меньше всего ему было нужно, чтобы страдающий манией величия и совершенно неуравновешенный Критислик принял невинное подергивание усов за жест вызова.

— Самый-самый великолепный повелитель провидцев, любимый отпрыск Рогатой, — прохрипел Танкуоль между приступами кашля.

Критислик нетерпеливо взмахнул лапами.

— Придержи-ка свой льстивый язык, Танкуоль, — рявкнул он. — Я не знаю, как ты выжил в Люстрии…

Железы Танкуоля сжались, выплескивая мускус страха. Критислик знает о его путешествии? А что еще он знает? Неужели думает, что Танкуоль пытался предать серых провидцев, помогая клану Эшин в попытке заполучить союз с чумными монахами?

— Великий Пожиратель Неверных, — заскулил Танкуоль. — Я верно служил тебе и Рогатой, не думая о себе. Я храбро внедрился в хитроумный заговор Повелителя ночи Сника…

— Как раз Повелитель ночи Сник и сказал мне, что ты вернулся, — сказал Критислик, глубоко принюхиваясь к своему футлярчику. — После недавних неприятностей с чумовиками Эшин весьма ревностно служил храму Рогатой.

На лице Критислика появилась злобная улыбка, заставившая Танкуоля задуматься, насколько проблемы Эшина с чумными монахами были организованы повелителем провидцев. Критислик не мог вынести, чтобы какой-то другой серый провидец опередил его, и завидовал блестящему уму Танкуоля. Это было так в духе склизкого старого жреца — пойти и отравить отношения между двумя кланами, прежде чем Танкуоль сможет потребовать награду и признание, которые ему причитались.

Критислик отвернулся, поигрывая ножами, разложенными на алтаре. Спокойствие повелителя провидцев не обмануло Танкуоля. Он знал, что у коварной крысы где-то припрятаны охранники или наготове какое-то заклинание. Возможно, в полу между Танкуолем и алтарем находится люк. Железы серого провидца сжались, когда он вспомнил о жутких крокодилах-мутантах, которых, как говорили, Владыки Разорения держат в ямах под башней, чтобы избавиться от нежелательных приспешников.

Повелитель провидцев одарил Танкуоля еще одной зубастой улыбкой, а затем отложил нож из искажающего камня, который держал в руках.

— Убивать Пророка Сотека было несвоевременно, — заявил Критислик. — С тех пор как мы узнали о смерти Шиукоатля, Нурглич пытался продать-уговорить остальных членов Совета на повторное завоевание Люстрии.

— О, самый-самый злобнейший понтифик, — пробормотал Танкуоль. — Я не-неубил-прикончил Шиукоатля. Челотварь застрелил его и разрушил все мои планы по спасению жизни и здоровья Пророка. — Серый провидец закашлялся, поскольку дым благовоний продолжал терзать его, маленькие колокольчики на рогах звенели в такт его конвульсиям. — Этот кусок ящера был хорошим врагом Нурглича и полезным для нас.

— Да-да, — согласился Критислик. — Мелкий чешуйчатый вредитель был полезной угрозой, чтобы держать чумовиков в узде. Но теперь, когда Нурглич решил попытаться восстановить норы чумовиков в стране ящериц, все изменилось. Экспедиция наверняка провалится, и клан Чумы потеряет много чумных монахов в сражениях с ящеролюдами. Их сила на какое-то время уменьшится.

Танкуоль оживился, стараясь держаться прямо, даже когда очередной приступ кашля сотряс его тело.

— Хорошо-хорошо, что я велел человечишке стрелять-убить Шиукоатля, — заявил он.

Но Критислик больше не слушал его. Вместо этого он вытащил из-под пояса халата полоску дубленой крысиной кожи. Он прочитал буквы из втертого в шкуру гашиша, затем снова перевел взгляд на Танкуоля.

— У тебя талант-дар натравливать наших врагов друг на друга, — сказал Критислик. Он постучал когтем по свитку, который только что прочел. — Кое-кто из шпионов Сника сказал мне, что ты перепискивался с Каскиттом Сталехмылом. У него есть какой-то план-заговор заключить союз между Скрайром и Морсом.

Пустые железы Танкуоля попытались вырваться наружу, посылая волну боли, пронзающую его внутренности.

— Ложь! Неправда! — заскулил Танкуоль. — Я верный слуга Рогатой! Я никогда не предам храм и Совет Тринадцати!

Критислик обнажил клыки, звук его скрежещущих зубов эхом разнесся по каменному залу.

— Перестань пресмыкаться, Танкуоль, — приказал повелитель провидцев. — Я хочу, чтобы ты присоединился к Каскитту и поспешил в Карак-Ангкул. Пусть-пусть Каскитт думает, что ты помогаешь его плану. Но на самом деле ты будешь работать на меня.

Повелитель провидцев щелкнул пальцами. Из-за одной из тяжелых штор показался пузатый старый серый провидец. У жреца-колдуна были тонкие как жердь конечности, а часть носа была отъедена. В сочетании с брюшком Танкуоль узнал все признаки дегенерата, злоупотребляющего искажающим порошком. От крысолюда разило неочищенным искажающим камнем, а в глазах застыл рассеянный взгляд заядлого наркомана. Волна отвращения поднялась в животе Танкуоля. когда другой серый провидец уставился на него. Как такое морально отвратительное и безвольное существо могло быть причислено к жречеству Рогатой, было для него загадкой.

— Скраекуаль пойдет с тобой, — объявил Критислик. — Скажешь-объявишь, что он твой помощник.

— Мне не нужен-не хочу помощника, сказал Танкуоль, вспомнив последнего ученика, которого ему навязал Критислик.