Желтый глаз - Рэдфорд Ли - Страница 7

– Доброе утро, дамы! – поприветствовал он, а затем застонал, когда папки рухнули на его стол. – Только посмотрите на все эти бумажки! Мне нужно проштудировать все до междисциплинарного совещания в полдень. – Дадли поправил галстук, который носил всегда, хоть он и постоянно мешал ему, что бы он ни делал.

Как и Кеста, Дадли был трудоголиком и при этом – самым опытным патологоанатомом из всех, кого она знала. В тех сферах жизни, которые он считал менее значимыми, чем рассечение мертвых тел в поисках того, что их убило, – а это были все прочие сферы жизни Дадли, – он вообще не прикладывал никаких явных усилий. Однажды, когда он недоглядел за своим своенравным галстуком и тот опустился в грудную полость особенно обезображенного трупа, он просто его обрезал. Кеста подозревала, что галстук так и остался в мужчине, когда Дадли его зашивал. «Дадли – призрачное знамение твоего будущего, если ты разведешься с Тимом», – злорадно пророчествовала Джесс, когда познакомилась с Дадли на рождественской вечеринке в лаборатории несколькими годами ранее, и тот попотчевал ее длинным рассказом о симпозиуме по раку груди, на котором недавно побывал в Дерби.

– Кеста, мне надо с тобой поговорить. Это важно, – сказал он, не глядя на нее. Кеста часто задумывалась, каково это – видеть мир глазами Дадли, учитывая, что ему было невероятно тяжело смотреть людям в глаза: и мужчинам, и женщинам, и его взгляд всегда блуждал по телу, никогда не осмеливаясь подняться к лицу. Возможно, именно по этой причине он был таким блестящим патологоанатомом.

Телефон на рабочем месте Кесты зазвонил, прерывая их. Она взяла трубку и заметила, как на лице Дадли отразилось разочарование. Разговор придется отложить.

– Отделение патологии, слушаю.

– Ты сказала, что это ганглиоцитома. И ты была права, – раздался голос на том конце провода.

– Доброе утро, мистер Пафидес.

– Все остальные думали, что это анаплазия, диффузная опухоль, но ты была непреклонна. У тебя на такие вещи шестое чувство срабатывает, так, Кеста?

– Как прошла операция, Паф?

– Очень кроваво, но чертовски хорошо, благодарю, – ответил он с той самой бесцеремонной уверенностью, свойственной людям, что сажают самолеты, отправляют в бой других и приравнивают ковыряние в чужом мозге в поисках опухоли к нашариванию жвачки на дне чужой сумки. – Убрали все за один заход. Парень теперь пойдет на поправку.

– Рада это слышать, – произнесла Кеста. – Сегодня мне нужна была хоть капля хороших новостей.

Когда она положила трубку, Дадли вскочил и подошел к ее столу, не успела она и слова сказать.

– Мне нужно с тобой поговорить, – прошептал он, а затем бросил полный недоверия взгляд на Клэр. Его лицо приобрело тревожный багровый оттенок. Он оперся на рабочий стол Кесты и начал наглаживать пальцами ящики, будто мог нащупать там правильные слова, напечатанные шрифтом Брайля.

– Слушай, Клэр, – окликнула ее Кеста, – я только что вспомнила, что внизу одна нога ждет не дождется, когда ее заберут из морга.

– А Фил не может?

– Фил мертв, дорогая, припоминаешь? Кажется, в мире случился зомби-апокалипсис или вроде того.

– Черт, я забыла про Фила. Бедняжка Фил. Пойду схожу. – Клэр неторопливо вышла из лаборатории, сетуя на гибель их бывшего ассистента, а Кеста провожала ее взглядом, пока распашные двери не захлопнулись.

– Я просто хотел сказать тебе, что снова связался с проектом «Рассвет», но они пока ничего не решили, – прошептал Дадли. – Мне жаль.

Кеста пожала плечами.

Как только правительство объявило о создании специальной исследовательской группы для изучения происхождения вируса, Дадли тут же подал заявку. Кеста узнала, что он сделал это и от ее имени, только спустя месяц после предположительной смерти Тима. Тогда он сказал ей, что не хотел тревожить ее подобными новостями, пока она находится в трауре, будто четырех недель было вполне достаточно, чтобы кто-либо мог как следует оправиться после чудовищной кончины спутника жизни. В конце концов Кеста смирилась с тем, что, по всей вероятности, это была неуклюжая и неуместная попытка Дадли помочь ей. Он решил, что ее нужно занять делом, но и представить не мог, насколько она уже занята.

– Так как ты держишься, – спросил он ее, – если честно?

– Так же, – ответила она.

– Ни лучше ни хуже?

– В общем-то, да. – Кеста попыталась вернуться к микроскопу, но его рука оказалась на ее плече и сжала его.

– Что ж. Ну, ты знаешь, где меня найти, – пробормотал Дадли, – если тебе что-то потребуется.

– Вон там. – Она указала на его стол.

– Да. Да, точно. Я всегда там.

Дадли прошаркал обратно к своей горе бумаг и снова принялся копаться в папках. Кеста повернулась к микроскопу, но что-то было не так. Она не заметила, как это случилось. Дадли действовал, как полтергейст. Фотография Тима лежала лицом вниз на ее столе. Такое происходило уже в третий раз с тех пор, как она объявила всем, что он умер. Кеста ощутила, как вспыхнуло ее лицо. Она протерла рамку рукавом халата и вернула ее на прежнее почетное место, а затем провела рукой по плечу там, где только что лежала ладонь Дадли.

Медленно протекали часы, меняя небесные краски одну за другой. Несколько мазков крови, кусочек трахеи, полупрозрачный срез тонкой кишки – разложенные на стеклах, оцененные и изученные. Глаза Кесты постепенно начали уставать от постоянного вглядывания в микроскоп. Пока Дадли готовился к междисциплинарному совещанию, а Клэр пыталась понять, с чего начать секционирование отрезанной ноги, Кеста подумывала спуститься в хранилище – хотела поискать крем со стероидами для Тима.

– Похоже на немецкую сосиску, правда? – воскликнула Клэр. – Ну, если не обращать внимания на стопу, конечно. О, добрый день, могу я вам помочь?

Женщина в черном костюме с юбкой стояла в дверях, и ее голос, как луч фонарика, рыскал по помещению, ослепляя всех, кого касался.

– Миссис Шелли?

Кеста не посмела повернуться. Она ощутила, как холод разлился по ее шее. Пальцы вцепились в стул, на котором она сидела. «Они знают, – подумала она, – вот каково это, когда тебя разоблачают».

– Я ищу… миссис Шелли, – повторила женщина, когда ей никто не ответил, перепроверив имя Кесты в папке, которую держала в одной руке. В другой у нее был дипломат. Коленки Кесты затряслись. Тим бы сказал ей, что она сделала все, что могла, и теперь не стоит им сопротивляться, лучше просто по-тихому сдаться. Но это было не в характере Кесты.

– Я все могу объяснить… – начала было она, но женщина не дала ей закончить.

– О, и доктора Кэринга. Я пришла за доктором Кэрингом и миссис Шелли. Это вы двое, так?

Воздух со свистом вырвался из легких Кесты, и она вытащила из сиденья впившиеся в него ногти. Те побелели: вся кровь отхлынула от них.

– Я доктор Кэринг, здравствуйте, – представился Дадли, протягивая незнакомке руку, – а вы?

– Идите за мной, – рявкнула она, не обращая внимания на руку Дадли, вышла за дверь и зацокала по коридору. Они последовали за ней, оставив Клэр и ногу в лаборатории.

Женщина скорее маршировала, чем просто шла. Она победоносно покачивала дипломатом, будто это была голова, которую она сняла с плеч своего врага. Кеста никогда ее прежде не видела. Казалось, она ведет их в администрацию. Ворвавшись в кабинет директора больницы, она уселась за чужой стол как за свой собственный. Затем закинула на него дипломат, щелкнула замками по обоим углам, широко распахнула его пасть и вытащила айпад. Со скрипом откинулась на спинку кожаного кресла и обвела внимательным взглядом двух людей, безвольно стоявших перед ней.

– Я работаю на Министерство обороны и безопасности Великобритании, – наконец произнесла она. – Я здесь, чтобы обсудить ваши заявки на участие в проекте «Рассвет».

Кеста почувствовала, как возвращается головокружение, а булавки и иголки вновь впиваются в конечности. Ей нужно было присесть, отдышаться, но, поскольку женщина не предложила ей стул, она так и осталась стоять, потрясенная происходящим. Значит, это еще не конец. Это только начало.