Висельное древо (ЛП) - Ааронович Бен - Страница 6

Рядом с Джоан раскинулся фото-коллаж метровой ширины между постером и дверью гардеробной. Большинство фотографий были распечатаны на обычной бумаге и приклеены к стене клеем «Эво-Стик», а некоторые явно вырезаны из журналов — судя по глянцу бумаги. Я узнал Алек Век, Азилию Бэнкс и нескольких белых поп-звёзд и актёров. Остальные снимки были сделаны на телефон — в основном селфи: Оливия на вечеринках, в клубах и школе, Оливия гуляет по Лондону.

Я достал телефон и сделал снимки всех людей на фотографиях и отметил для себя частоту их появления. Одна белая девушка встречалась чаще других, широко посаженные голубые глаза, копна чёрных кудрей — то падающих на лицо беспорядочно, то собранных в хвостики или пучки, а один раз волосы были уложены очень сложно. На этом снимке они с Оливией позировали в вечерних платьях у какого-то роскошного здания, обнимали друг друга за талию и озорно улыбались камере. Лучшие подруги навсегда! Остальные мальчики и девочки появлялись гораздо реже и все они были белыми — кроме одного снимка с братом Оливии и одного с матерью.

На прочном письменном столе учебники и папки были разложены с маниакальной аккуратностью, английский язык, география, французский. Я пролистал их в поисках тайных записок — нашёл только стикеры да множество разноцветных маркеров для выделения текста. Одно было ясно, Оливия не собиралась проваливать выпускной экзамен уровня А. При такой матери её можно понять.

Книжные полки тоже были интересны, внизу книги для подростков вперемешку с настольными играми, выше — Роальд Даль, «Дневник слабака», «Гарри Поттер», затем «Сумерки», «Книга совершенства для девочек», Малори Блэкман и неожиданно «Чрево Парижа» Золя на французском языке в оригинале. Книга выделялась среди остальных и я открыл её — поля были исписаны карандашом, в основном английские переводы сложных слов. Мой французский хуже латыни, а латынь у меня так себе, но даже я понял, что это несколько чересчур даже для ученицы, сдающей на уровень А.

Я вернулся к коллажу и присмотрелся внимательнее, судя по фасаду здания, у которого позировали девушки, фотография Оливии и её лучшей подруги в вечерних платьях вполне могла быть сделана во французском городе. На паре других снимков на заднем плане явно угадывалась архитектура Боз-ар — возможно, тоже Франция. Если бы я находился не в роскошном особняке в Мэйфэр, я бы задумался о возможных маршрутах контробанды. Но богатым детям не нужно самим таскать наркотики через границу. У богатых для этого есть люди, причём одноразовые.

В комнате было две розетки, каждая с клубком зарядок и удлинителей. Я потратил пару минут, чтобы сопоставить их с ноутбуком, принтером, дорогой аудиосистемой, одной запасной зарядкой для «Айфона» и я подозревал, что этот телефон сейчас лежит перед дежурным сержантом в участке Белгравия, и ещё одной — возможно, для телефона другой марки. Я сделал пометку, проверить, какой телефон был у Оливии и сдала ли она его или второй аппарат. На чёрном лакированном подносе на столе лежали скрепки, блок стикеров и россыпь флешек — их я решил оставить специалистам по технической криминалистике из Ньюлендс-парка.

Я сел на кровать, глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Я не нашёл ни запрещённых веществ, ни приспособлений для их употребления. Возможно, всё это было спрятано, но если так — следственная группа всё равно обнаружит. Я не ощущал в комнате и никакого остаточного магического следа. Обычно я чувствовал что-то рядом с богами и богинями рек — даже когда они намеренно скрывали свою сущность, — но здесь не было ничего, кроме обычного фона.

Что унаследует ребёнок от союза речного божества и смертного? И от кого именно? Флит был женат на Фейри, но Беверли говорила, что все её дети приёмные. У Оксли была Исида, явно унаследовавшая долголетие откуда-то, а у Эфры — Оберон, которого Найтингейл называл Старым Солдатом. Обратите внимание на заглавные буквы.

А если бы у меня с Беверли были дети, разумеется, сейчас это не обсуждается, какими бы они были? Кроме того, что потрясающе красивыми, конечно. Были бы они ручейками, потоками, ливневыми стоками или просто обычными детьми?

Это напомнило мне позвонить Беверли.

— Привет, детка, — сказала она. На заднем плане я слышал плеск воды о вертикальную поверхность — борт лодки или, скорее, сваю.

Я спросил, где она.

— На острове Ил-Пай-Айленд, — ответила она. — Разбираюсь с одним спором. Эти люди такие наглые! Думают, что купить дом на острове — просто очередная инвестиция.

— А разве нет? — спросил я. Конец Ричмонда/Твикенхэма стал центром хипстеров с тех пор, как большие деньги вытеснили оттуда телевизионщиков и литературных редакторов из Хэмпстеда и Примроуз-Хилл.

— Не-а, — сказала она. — Живёшь на острове посреди реки, особенно этой реки — надо соблюдать определённые правила и оказывать знаки уважения, если хочешь процветать. Ты всё ещё у меня дома?

— Я на вызове, — сказал я, очевидно, Беверли ещё не слышала о своей племяннице.

— Жаль, — сказала она. — Я надеялась, что ты согреваешь мне постель.

— Прости, — сказал я. — Слушай, я на работе, прямо сейчас ничего не могу сказать, но тебе нужно связаться с мамой.

— Это по работе? — спросила Беверли. — Или по магической работе?

— Я не знаю, и мне всё равно не положено тебе рассказывать.

— Может, ты сам сможешь ей всё объяснить позже, — сказала Беверли. — Она сказала, что может заглянуть на выступление твоего отца.

О котором я совсем забыл.

— Просто позвони маме, — сказал я. — Это важно.

Беверли пообещала сделать это сразу после того, как разберётся с непокорными островитянами.

А наши дети были бы...? Подумал я после того, как мы повесили трубки. Они бы хорошо плавали?

В этой комнате я больше ничего не узнаю — пришло время отправляться на базу.

Из-за всей этой истории с джазом, подземельем, проклятой машиной, русскими и, давайте не будем забывать про плесень (как бы мы ни старались) — полиция Белгравии сдалась и выделила мне собственный стол в отделе расследований. Я говорю «собственный», но на самом деле я делил его с Гулид и белым констеблем по имени Дэвид Кэри. Ни один из них не был в восторге от такого соседства, особенно потому что стол был рассчитан на двоих.

— О, похоже, это будет то еще дело, — сказал Кэри, когда я устроился рядом. — Не пора ли взять отпуск?

Я ответил, что поздно, но если ему повезёт, Гулид возьмёт всю тяжёлую работу на себя.

— Лишь бы не пришлось снова возиться с этими странными машинами, — сказал он.

Операция получила кодовое название «Мэригольд», и после звонка старшему по делу в канцелярии мне открыли доступ к ХОЛМС. Я ввёл результаты предварительного осмотра комнаты Оливии и загрузил фотографии коллажа со стены. Затем начал искать окончательный список гостей вечеринки, чтобы сравнить с фотографиями. Этим я занимался до тех пор, пока Кэри не указал мне, что актуальный список уже висит на доске вместе с фото. Я сопоставил Альбертину Прайс с одной из фотографий в коллаже Оливии, но больше никого узнать не смог. Спросил Кэри, это окончательный список? Он ответил — ждут показаний.

В коридоре в комнате для допросов Оливия, которая теперь сидела рядом с адвокатом в дорогом костюме и с характерным ливерпульским акцентом, благоразумно решила молчать. Гулид была вне себя. Ппредварительный обыск дома Тайбернов ничего не дал — из шести наборов отпечатков пальцев с упаковки таблеток ни один не совпал с отпечатками Оливии. Более того, ни один из отпечатков из квартиры в «Уан Гайд-Парк» тоже не совпал. Гулид хотела знать, может ли Тайберн магически убирать отпечатки? Я ответил, вряд ли без уничтожения всего остального. Она попросила уточнить у Найтингейла. Я сказал, что уверен, потому что специально составил список современных криминалистических методов и проверял их по очереди на Найтингейле.

— Что-нибудь сработало? — спросила Гулид.

— Пока ничего, — сказал я. — Можно сжечь поверхности на месте преступления, но тогда будет очевидно, что ты это сделал.