Висельное древо (ЛП) - Ааронович Бен - Страница 35

Приятели «Ёжика» отказались говорить на допросе и даже отклонили стандартное предложение связаться с американским посольством. Ни у кого из них не было при себе документов, а те, кто присоединился ко мне в двадцатиметровом подводном спринте, когда их вытащили оказались без оружия. Я был почти уверен, когда его найдут, это окажутся токие же чистые и безликие «Глоки», как у Тедди и водителя.

— Мы сами связывались с американским посольством? — спросил Фолсом.

Женщина, представляющая Национальное агентстоа по борьбе с преступностью сказала, что они попросили Белгравию пока этого не делать.

— Мы хотим узнать, известно ли кому-то официально об их присутствии здесь, — сказала она.

Я задумался, безопасно ли связываться с агентом Рейнольдс? Но я не хотел подставлять её без крайней необходимости.

Фолсом снова вернулся к моим действиям в подвале.

— Почему вы не дождались подкрепления? — спросил он.

— У меня были основания полагать, что разворачивается инцидент уровня «Сокол», и что члену общества угрожает опасность. Я считал, что осторожный подход поможет успокоить ситуацию до прибытия соответствующих ресурсов «Сокола».

Фолсом спросил, что такое «соответствующие ресурсы «Сокола» на самом деле.

— Полагаю, это я, — сказал Найтингейл. — И Питер согласовал свои действия со мной перед тем, как действовать. Это было правильно с его стороны и я считаю, если бы не вмешались внешние факторы — удалось бы достичь мирного разрешения ситуации.

Фолсом кивнул так, будто припрятал слово «достигнуть» для будущих совещаний. Затем он одарил меня тонкой улыбкой.

— Это не первый раз, когда Питера ставят в положение потенциальной опасности из-за нехватки ресурсов уровня «Сокол», — сказал он и сделал вид, что сверяется со списком. — Эти инциденты включают серьёзную аварию с участием скорой помощи, почти утопление в Темзе, столкновение с вооружёнными людьми в канализации, погребение под завалами на станции Оксфорд-стрит и — если верить этому отчёту — выживание после падения с тридцатого этажа жилого дома во время его взрывного сноса.

Я открыл рот, чтобы сказать, что всё гораздо сложнее, но он поднял руку, заставляя меня замолчать.

— Он был причастен к несанкционированному обмену заложниками в Херефордшире, вооружённому противостоянию в Эссексе и, не будем забывать, к инциденту в Королевских ботанических садах в Кью.

Что, добавлю от себя, было совсем не по моей вине, хотя, наверное, не стоило использовать слово «криноид» в официальном отчёте.

— А на этой неделе, — продолжил он, — произошло уже два столкновения с вооружёнными людьми. Второе закончилось очередным обрушением здания и гибелью человека.

Я заметил, что он не упомянул о собственном выдающемся вкладе в беспорядки на Боу-стрит.

— Все эти инциденты, — сказал Фолсом, поворачиваясь обратно к Найтингейлу, — усугубились из-за нынешней операционной перегрузки, вызванной нехваткой подходящих ресурсов уровня «Сокол».

— На обучение новых учеников требуется время, — заметил Найтингейл. — Этот процесс нельзя ускорить.

— То есть вы согласны с тем, что существует нехватка соответствующих ресурсов? — спросил Фолсом. Очевидно, он хотел добиться от Найтингейла признания, что Безумство не справляется со своей работой — и чтобы это было зафиксировано в протоколе официального совещания.

— Если позволите, сэр, — вмешался я. — Специальная группа оценки недавно запустила программу расширения возможностей с целью повышения операционной устойчивости и более эффективного взаимодействия с нашими партнёрскими отделами при расследовании инцидентов уровня «Сокол» и псевдо-«Сокол». Первый этап уже запущен.

Я заметил, что Стефанопулос прикрывает рот рукой.

Фолсом, который должен был бы знать лучше, попался на крючок.

— В чём заключается первый этап? — спросил он.

— Усиление нашей специализированной поддержки, особенно в области криминалистики и медицины, с целью обеспечения круглосуточной готовности для следственных групп, которым это может понадобиться, а также разработка руководства по передовому опыту для работы с предполагаемыми инцидентами и расследованиями уровня «Сокол», — отчеканил я и услышал, как Сивелл подавил кашель — по крайней мере, я предположил, что это был кашель.

— Параллельно с внедрением первого этапа Специальная группа оценки также разрабатывает консультационный документ, который будет разослан всем ключевым заинтересованным сторонам уровня «Сокол» перед подачей в офис комиссара на утверждение.

— Почему первый этап был реализован без консультационного документа? — спросил Фолсом. Или, другими словами, как вам удалось потратить деньги без согласования с комиссаром?

— Первый этап реализован в рамках действующих указаний Министерства внутренних дел, — ответил я. Последние были обновлены в 1956 году — не иначе как во время Суэцкого кризиса, что, должно быть, была удачная неделя для объявления о внутриполитических перестановках, которые не хотелось бы афишировать. — Кроме того, первый этап полностью профинансирован из текущего бюджета Специальной группы оценки.

Иными словами, у нас есть свои деньги, так что можете засунуть свой контроль себе в La Traviata и поджечь.

Фолсом замялся, а затем пожал плечами. Он был недоволен, но играл вдолгую. К тому же он был прав, нынешняя операционная структура Безумства устарела и не отвечала требованиям времени. Просто я не доверял ни ему, ни леди Тай в вопросах реформ.

Разумеется, теперь мне предстояло в кратчайшие сроки подготовить консультационный документ, иначе у меня будут крупные неприятности.

Далее последовали споры о том, кто чем будет заниматься и по ощущению, длилось это целую неделю, а на деле заняло всего пару часов. В итоге всё свелось к тому, что Национальное агентство по борьбе с преступностью продолжит расследование теневой коммерческой империи Безликого, Управление по борьбе с терроризмом займётся американцами, а Безумство будет заниматься всем, что связано с «Соколом», при поддержке Отдела по расследованию убийств Белгравии.

— Хорошо хоть это уладили, — сказал Сивелл. — Я уже начал беспокоиться.

Мы по-прежнему испытывали нехватку людей, Белгравия была занята разбором последствий поножовщины. Но у нас хотя бы была Гулид — которая, я чувствовал, будет на вершине счастья.

***

Не успели мы выбраться из здания, как сержант Киттредж из Управления по борьбе с терроризмом отвёл меня и Найтингейла в сторону и сказал, что сначала нам нужно поговорить с кое-какими людьми. Киттреджу не повезло оказаться втянутым в дело «Сокола» пару лет назад и очевидно, поэтому он и попал в этот список. Несомненно, кто-то из старших офицеров решил, раз уж он уже имел дело с нами, странными типами, то вполне подходит для этого снова. Его лицо было непроницаемо, но я видел, он бы предпочёл сейчас арестовывать студентов-медиков в Ладброк-Гроув.

Он повёл нас на двадцать девятый этаж здания, который вместе с двадцать восьмым был вотчиной Управления по борьбе с терроризмом. Это та самая «длинная ложка», которой столичная полиция орудует в делах о политических преступлениях и со спецслужбами.

Там, в переговорной, Киттредж представил нас паре офицеров из МИ-5. Оба были белыми, оба говорили с нарочито приглушённым аристократическим акцентом и носили нарочито невыразительные костюмы из магазина готовой одежды. Он — за тридцать, подтянутый, как регбист, с бледно-голубыми глазами и привычкой щуриться. Она — немного старше, с каштановыми волосами в аккуратном каре и серыми глазами. Она представилась как Финула — без фамилии. Блондин вообще не назвал своего имени и большую часть встречи щурился на Найтингейла.

Кто-то из них притащил с собой полностью защищённый ноутбук «Панасоник Тафбук» — видимо, чтобы можно было играть в «Ангри Бёрдс» прямо на поле боя. Финула заметила мой взгляд и с досадой покачала головой.

— Не спрашивай, — сказала она.

— Он самоуничтожается? — поинтересовался я.

Блондин бросил на меня раздражённый взгляд, но губы констебля Киттреджа дрогнули в улыбке.