Висельное древо (ЛП) - Ааронович Бен - Страница 31

Я пошёл по тротуару, а Гулид же неторопливо двинулась по середине улицы и привлекла внимание водителя. Как только она добилась этого — достала удостоверение и продемонстрировала его по мере приближения. Мы оба решили, когда имеешь дело с возможно вооружённым американцем, лучше избегать любой двусмысленности.

— Особенно если двусмысленна я сама! — сказала Гулид.

Водитель мог догадаться что я тоже полицейский, но это уже не имело значения. Он замешкался ровно настолько, чтобы я успел прилепить «глушилку» на капот «Эксплорера», и это был конец для электронной системы зажигания. Я действовал достаточно аккуратно, чтобы не вывести из строя его телефон — вдруг он нам ещё понадобится.

Поскольку он был американцем, то инстинктивно держал руки на руле так, чтобы мы их видели.

— Добрый вечер, сэр! Не могли бы вы выйти из машины? — сказала Гулид.

Вот и всё.

Он вышел, и мы провели обыск в полном соответствии с пунктом 3.1 Кодекса практики А, то есть со всей возможной вежливостью, учтивостью и уважением к личности.

Если не считать того, что он благоразумно держал рот на замке, в остальном он сотрудничал. Это было к лучшему, потому что он оказался высоким, подтянутым и носил в наплечной кобуре полуавтоматический пистолет. Ещё у него был «Самсунг Гэлакси» с модифицированной физической кнопкой выключения — почти как у нас с Найтингейлом. А когда я взглянул на его запястье, то увидел механические часы для подводного плавания. Это было снаряжение практика, и, вкупе с полным отсутствием каких-либо документов — даже водительских прав, — практически подтверждало, перед нами магические шпионы. Возможно, у них даже есть какой-то легальный статус в Штатах.

Но не в Лондоне. Поэтому Гулид арестовала его за ношение оружия, вождение без прав и подозрительно иностранный вид в приличном районе. К тому моменту, как мы его заковали в наручники, прибыла первая машина с оперативниками, и мы с радостью передали его коллегам для транспортировки.

Я был бы рад пождаться подкрепления — вплоть до полицейского спецназа, подразделений специального назначения и/или Найтингейла в режиме «уничтожителя танков», — но тут меня настиг отголосок вестигия из дома. Ничего определённого, лишь запах маслянистой воды и холодок по спине.

Согласно Закону о правах человека 1998 года в том виде, как его трактует моя потрёпанная копия «Справочника по оперативной работе и процедурам для полиции» Блэкстоуна, на мне лежала «обязанность активных действий» по защите общества. Это означало, что я должен был хотя бы для вида убедиться, что Фиби Бомонт-Джонс сейчас не подвергают пытке водой эти самые подражатели Джека Бауэра, которых я видел входящими внутрь не более пяти минут назад.

Разумеется, если только они не заодно с нашей Фиби и сейчас не сидят за чашкой чая и строят заговоры. И если она вообще находится в доме.

Обычно столичная полиция неодобрительно относится к тому, чтобы офицеры врывались внутрь без оценки рисков и/или соответствующего спецподразделения за спиной. К сожалению, в данном случае я и был этим самым спецподразделением, а вооружённые полицейские, которые уже ехали сюда, не были готовы к сценарию «Сокола». Не в последнюю очередь потому, что первая редакция «Процедур при серьёзных инцидентах «Сокола», она же «Как справиться со странной хренью», всё ещё лежала у меня в Безумстве на жёстком диске в виде недописанного документа «Ворд».

Я позвонил Найтингейлу, который сказал, что будет через пятнадцать минут, и попросил разрешения на небольшую разведку.

— Да, — немедленно ответил он. — Но осторожно, Питер.

Я сказал Гулид, что по стандартной процедуре второй офицер должен оставаться вне непосредственной зоны потенциального магического воздействия (ЗПМВ), чтобы поддерживать связь на случай, если мои рация и личный телефон выйдут из строя. Гулид справедливо насторожилась.

— Такое там точно есть? — спросила она.

«Как только вернусь в Безумство — сразу внесу это в документ», — подумал я.

— Просто проследи, чтобы никто не врывался внутрь, — сказал я. — Особенно ты.

— А когда всё начнёт взрываться? — спросила она, но я не удостоил этот вопрос ответом.

— Я дойду хотя бы до двери, — заявила она.

Когда мы подошли к входной двери, я заметил, что в газон перед домом вмонтированы полосы толстого плексигласа или стекла — световые окна для подвала. Я указал на них Гулид, которая нахмурилась.

Очень богатые люди, так и не поняв сути городской жизни, давно страдают от невозможности втиснуть удобства загородного особняка — гараж, бассейн, кинотеатр, комнаты для прислуги и т. д. — в площадь обычного лондонского дома с террасой. Те, у кого нет доступа к трансмерному инженерному делу, что было ключевым открытием Повелителей Времени, вынуждены расширять свои дома вниз. Что доказывает, единственное, что отделяет обычного богача от карьеры злодея из бондианы, — это доступ к потухшему вулкану.

К тому же такие дома — сущий кошмар для штурма, требуется вдвое больше людей для обеспечения безопасности. Стефанопулос как-то говорила мне, что это похоже на клоунскую машину наоборот. Она рассказала, что однажды во время облавы в Кенсингтоне, ей пришлось после получасового ожидания снаружи самой войти внутрь, чтобы убедиться, что никто из штурмовой группы не заблудился или, хуже того, не отвлёкся на боулинг, который якобы располагался на самом нижнем уровне.

Входная дверь была приоткрыта — замок просверлили.

Выходит, это все таки был не дружеский визит.

Я сунул рацию в карман и включил открытый микрофон. Прежде чем я успел пошевелиться, дверь открылась изнутри. Конечно же, они оставили кого-то охранять периметр.

Он был ниже водителя, светловолосый, с овальным лицом и неожиданно безвольным подбородком. Он приоткрыл дверь лишь наполовину и держал правую руку за ней так, что я сразу понял, пытаться вырубить его с ходу — не лучшая тактическая идея.

— Привет! — бодро сказал он. — Чем могу помочь? Я не очень хорошо разбираюсь в американских акцентах, но предположил Восточное побережье.

На безумный миг мне захотелось спросить его, не хочет ли он поговорить о господе нашем Иисусе Христе? Но, думаю, это был адреналин. Меня очень беспокоила мысль о пистолете, который он, как я подозревал, прятал за дверью.

— Привет! — сказал я. — Меня зовут Питер Грант. Я из полиции. Могу ли я поговорить с Фиби Бомонт-Джонс?

— Конечно. — ответил он. — Проходите.

Он распахнул дверь шире и отступил в сторону, пропуская меня.

Гулид, которая скользнула вбок и скрылась из виду, когда дверь открылась, дважды постучала ногтем по стене, знак недовольства. Но она осталась вне поля зрения.

Когда я переступил порог, ни в одной из его рук пистолета не было.

«Ёжик» сидел за столом с таким видом, будто в любой момент ожидал появления официанта.

— Какая неудача, — сказал он. На его лице всё ещё красовался внушительный синяк, который приобрёл приятный пёстрый фиолетовый оттенок и, должно быть, сильно болел.

Я подумал о том, чтобы объявить, что все они арестованы, но даже я не настолько глуп. Фиби смотрела на меня с застывшим выражением лица, но я видел, как дрожат её ноги.

— Привет, Фиби, — сказал я. — Как дела?

Она нервно кивнула, но, похоже, не могла заставить себя открыть рот.

— Почему бы тебе не присесть? — предложил «Ёжик». Его акцент был южным, но не таким карикатурным, как показывают по телевизору, это был тщательно выверенный выговор человека, изо всех сил старающегося убедить вас в своей разумности и цивилизованности. Я сразу насторожился. Хотя в комнате, полной вооружённых людей, я и так был насторожен.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Давай не будем об этом сейчас беспокоиться, — ответил он.

— О чём же нам стоит беспокоиться?

«Ёжик» слегка наклонил голову.

— Я бы сказал, мы оказались в одной из тех неприятных ситуаций, — произнёс он, — Когда две стороны, которые должны быть союзниками, сталкиваются друг с другом.