Висельное древо (ЛП) - Ааронович Бен - Страница 26

— Ты считаешь это мудрым? — спросил Найтингейл. — Учитывая обстоятельства?

— Либо мы закон, либо нет, — сказал я.

Найтингейл серьёзно кивнул, а затем отвернулся и улыбнулся.

— Согласен, — сказал он.

— Хорошо, — сказал я, но эта улыбка меня обеспокоила.

Я ожидал, что останется немного торта, но когда вернулся в Безумство, то обнаружил, что Молли упаковывает всё, что не надкусано в заводские коробки для тортов. Она точно не думала их хранить — мы бы никогда не съели их до того, как они зачерствеют, а Молли никогда ничего не замораживала.

— Приюты для бездомных, — сказал Найтингейл, когда я догадался спросить, — Я узнал об этом, когда у ворот появилась приятная молодая особа на фургоне.

— Мы должны выяснить, с кем она там сотрудничает, — сказал я.

— Зачем? — спросил Найтингейл.

— Ради элементарной безопасности.

— Но, Питер, — сказал Найтингейл, — Если мы это сделаем, то Молли может понять, что мы знаем о ее затее, — Он взял сиротливый кусок ливерпульского тарта. — Ей слишком нравится проделывать это за нашими спинами, чтобы мы это испортили.

7. Отважный лис

Я вернулся в отделение Белгравии и обнаружил, что все остальные заняты делом о поножовщине в Хаммерсмите.

— Бедняга просто стоял у паба, пил, — сказал Кэри. — А тут подходят несколько парней и просто пыряют его ножом.

На доске уже висел ряд белых лиц, потому что, хоть они и додумались надеть капюшоны, чтобы скрыться от камер, кто-то в пабе их всё равно узнал.

— Переспал с девушкой одного из подозреваемых, — пояснил Кэри. — Мы не знаем, с чьей именно, и, прикинь, двое других подозреваемых — её братья. Будь они мусульманами, я бы сказал, что это убийство чести.

СМИ всегда называют такие вещи бессмысленными, но мотив тут был — просто глупый, вот и всё.

Тем не менее, это был как раз тот случай, который нравился Сивеллу — простой, понятный и хорошо влияющий на статистику раскрываемости. На следующее утро планировали провести серию рейдов и задержать всех шестерых подозреваемых. Кэри поручили одно из задержаний, что очень бесило Гулид, потому что её оставили возиться с моим делом по «Соколу». По Гулид всегда видно, когда она злится, на лице появляется вежливо-равнодушное выражение. Поэтому, когда она объявила, что собирается наведаться в школу Святого Павла для безнадёжно богатых и припугнуть старшеклассников, я решил, что лучше остаться на месте и пройтись по списку действий операции «Мэригольд» — вдруг что-то всплывёт.

И кое-что действительно всплыло — перекрёстная ссылка от отдела по борьбе с преступностью в Бромли, где задержали парня с чемоданом, набитым волшебными таблетками «Веселый слоненок». И не просто с тем же названием, а, согласно лабораторному отчёту, из той же партии, что и найденные в «Уан Гайд-Парк».

Так что следующим утром я устроил себе небольшую поездку за реку.

Участок в Бромли, как и в Белгравии, был построен из красного кирпича в 1990-х и напоминал загородный супермаркет «Моррисонс», который в последний момент перепрофилировали под офисы и камеры предварительного заключения. В приёмной меня встретил констебль средних лет из местного отдела по ведению дел и проводил в комнату для допросов, где меня уже ждал горе-наркодилер из пригорода Эйден Бёрли со своим адвокатом.

Эйден был молодым белым парнем примерно моего возраста, но ниже ростом, с мягким невыразительным лицом, каштановыми волосами и водянисто-голубыми глазами. Он выглядел так, будто должен продавать страховки или дома, а не наркотики, но, судя по его личному делу, его отчислили со второго курса Уорикского университета, и он вернулся к родителям в пригородный дом в Бромли. Работы у него не было, зато имелась древняя «Воксхолл Вектра» — значит, деньги ему были нужны позарез.

Понять соблазн можно: переправляешься на пароме в Голландию, берёшь таблетки, катаешься по клубам, заглядываешь в кофешопы, возвращаешься на пароме. Это таблетки, поэтому собаки их не учуют. Покупаешь не оптом — полиция не засечёт. Чёрт, да это вообще почти уровень личного потребления, а шансы попасть под случайный досмотр на таможне — один к тысячам, а в реальности — к сотням тысяч.

Если бы Эйден Бёрли был достаточно умён и слопал таблетки сам или поделился только с друзьями, всё было бы в порядке. Но нет — он решил толкнуть их не кому-то, а двум женщинам-полицейским, которые расслаблялись в клубе «Глитррз» на Бромли-Хай-стрит. Чем немало их озадачил. Те прикинули, стоит ли лёгкая добыча того риска, что им влетит за посещение сомнительного заведения? Решили — стоит. И теперь Эйден проведя ночь в камере смотрел на длинный список обвинений со словами вроде «умысел» и «сбыт» в заголовке.

Рядом с ним сидел такой же молодой и свеженький адвокат из местной фирмы по оказанию юридической помощи. С такими адвокатами всегда надо быть начеку, они проводят в полицейских допросных больше времени, чем ты сам, и обычно не в духе — клиенты у них идиоты, а правительство постоянно режет бюджет на юридическую помощь. Эта была белой женщиной с серо-стальными глазами, которые она прищурила, глядя на меня при знакомстве.

Так или иначе Эйдену светила скамья подсудимых. Но как молодой белый парень из среднего класса и первоходок — если признает вину, есть шанс отделаться без тюрьмы. Моя стратегия была простой, я пригрозил включить его в круг подозреваемых по делу о смерти Кристины Чорли.

— Таблетки, которые её убили, из той же партии, что ты привёз из Голландии, — сказал я. — А это делает тебя подозреваемым в непредумышленном убийстве...

Дальше я не успел, адвокат возразила против того, что таблетки Эйдена были теми же самыми, которые якобы могли стать причиной смерти Кристины Чорли. Слава богу, доступа к протоколу вскрытия у неё ещё не было. Узнай она о предшествующем состоянии Кристины — всё могло бы пойти прахом. Я подождал, пока она выговорится, приостановил допрос и попросил адвоката выйти поговорить наедине.

Адвокат, которую звали Патриция Полли — нет, вы только вслушайтесь: Патриция Полли! — сказала, что ей всё равно нужна сигарета, так что мы вышли на парковку.

— Слушай, — начал я. — Мне не нужен твой парень по этому делу, но оно громкое, и кто-то за него ответит. Даже если я сейчас уйду, любая проверяющая команда придёт к тем же выводам.

Это было не совсем ложью — скорее уж крайним проявлением оптимизма.

Мисс Полли глубоко затянулась «Силк Кат» и кивнула.

— И чего ты хочешь? — спросила она.

— Я знаю, он утверждает, что взял таблетки для себя и не собирался продавать их никому, просто неожиданно оказался на мели, — сказал я. — Но я подозреваю, он сбыл большой пакет кому-то ещё — мне просто нужно знать, кому.

— Я не буду заставлять его это признавать. Даже если это правда.

Ждём-с.

— Если только это не будет к обоюдной выгоде.

— Почему бы тебе не спросить его конфиденциально, может ли он помочь? Потому что если есть кто-то ещё — он не только даст важную информацию добровольно, но и подставит под подозрение кого-то другого вместо себя по делу о непредумышленном убийстве.

Я видел, она сомневается, но решил — она поймёт, что стоит рискнуть.

Я дал ей свою визитку и успел съесть полный английский завтрак в столовой до того, как она мне перезвонила.

Оказывается, была какая-то богатая девушка.

— У неё было имя? — спросил я. Мы записывали разговор официально, он всё ещё под предупреждением об ответственности за дачу ложных показаний — мне могли понадобиться эти улики для суда. Нет смысла знать виновного, если не можешь это доказать.

— Не будь дураком! — сказал Эйден.

Я спросил, как она выглядела.

— Не знаю... Кудрявые волосы и... — Эйден изобразил руками жесты у груди. — Ну ты понял.

— Чёрная или белая?

— Может быть.

— Может быть?

— Может быть... загорелая? — сказал Эйден. — Я вообще не смотрел ей в лицо.

Я спросил про машину.

— Ага! «БМВ X5» с трёхлитровым турбодизелем.