Висельное древо (ЛП) - Ааронович Бен - Страница 19

Я подумал о девочке в синем платье, нельзя получить сертификат до восемнадцати лет — должно быть это казалось долгим ожиданием.

Её мать при встрече не произвела на меня впечатления человека, который любит ждать.

В чёрно-белом мире фотографий Дэвида Бейли леди Хелена казалась выше, чем в жизни. На снимках у неё была стрижка «пикси», подчёркивавшая гладкий овал лица и большие глаза с ресницами, как у дрэг-квин. Теперь же её лицо стало цветным, с морщинистой, коричневой, как замша, кожей — типичная черта для белых людей, проведших жизнь под палящим солнцем. Стрижка стала длиннее, небрежнее и с проседью.

— Вы ведь видели мои гламурные снимки? — сказала она прежде, чем я успел представиться. — Я всегда это вижу.

Она встала, чтобы поприветствовать меня, и протянула руку. Пальцы были изящными, но ладонь — грубой, а рукопожатие — крепким.

Она вздохнула.

— Какая разница между тогда и сейчас, а?

Мы опустились на стулья, которые, поскольку это была комната для допросов ПНД, представляли собой низкие деревянные каркасы из семидесятых с квадратными поролоновыми подушками в износостойких чехлах на молнии, выполненных в пастельных тонах. Очень удобно, если приходится заночевать на работе, — правда, обычно приходится драться за них с ночной сменой отдела по расследованию убийств.

— Где моя дочь? — спросила она, как только я закончил с предупреждением плюс два

Я объяснил, что Кэролайн сейчас дальше по коридору даёт показания о своей роли в утреннем инциденте в «Хэрродс». Я специально использовал слово «серьёзном», чтобы вызвать реакцию, но Хелена казалась слишком невозмутимой на мой взгляд. Обычно, если во время допроса кто-то проявляет поразительное спокойствие по поводу одного преступления, это потому, что он рад, что вы не раскопали еще что-нибудь. Всегда надеешься, что это окажется тем самым ключом к делу, но люди есть люди — чаще всего всплывает какая-нибудь банальщина, измены, порноколлекции, тайные вторые семьи и всё такое.

— В чём именно её обвиняют?

— Нападение, — сказал я, — нападение на полицейского, порча имущества, препятствование действиям полиции, укрывательство преступника и трата времени полиции.

Леди Хелена долго смотрела на меня.

— Нападение? — переспросила она. — Она кого-то ударила?

Видите ли, даже самые умные не могут удержаться от демонстрации ума, а следующий ход, если хочешь, чтобы они продолжали в том же духе, — прикинуться дурачком.

— В некотором роде, — сказал я.

Леди Хелена наклонилась вперёд и посмотрела мне в глаза.

— Моя дочь хоть раз физически ударила другого человека?

Это отвечало на первый вопрос — знали ли мать о магии?

— Для нападения не обязательно нужен физический контакт, — сказал я.

— Тогда как именно моя дочь напала на полицейского? — спросила она. — Кстати, это были вы?

— Ваша дочь указала в качестве домашнего адреса ваш дом в Монтгомеришире, — сказал я. — Она всё ещё живёт с вами?

Леди Хелена откинулась на спинку стула.

— Вот они, современные дети, — сказала она. — Никак не хотят выпорхнуть из гнезда. Я виню родителей.

— А остальные ваши дети?

— Почему вы хотите знать? — спросила она.

Остальные пятеро из «зверинца» указали разные адреса в базе данных водительских прав.

— Они все съехали, верно?

— Я воспитывала их самостоятельными.

— Но не Кэролайн?

— Кэролайн присоединяется к семейному бизнесу, — сказала она.

— И что это за бизнес? — спросил я.

— Помощь людям, — сказала она. — У нас ретрит для тех, кому нужно восстановить баланс в жизни.

— Баланс в чём? — переспросил я.

Она склонила голову набок и прищурилась перед ответом.

— Разум, тело и дух, — сказала леди Хелена. — Чтобы человек был здоров, все три составляющих должны быть в равновесии друг с другом. Мы помогаем людям восстановить этот баланс.

— И как вы это делаете?

— В основном даём им немного тишины и покоя, — сказала она и пожала плечами. — И берём за это огромные деньги — деньги важная часть процесса. Люди не ценят то, за что не платят.

Я спросил, не посещала ли её клинику Кристина Чорли, но она сказала, что не знает этого имени. Я перечислил имена гостей злополучной вечеринки и между делом упомянул Рейнарда. Она отрицала знакомство со всеми ними, но на имени Рейнарда определённо дёрнулась — глаза метнулись в сторону.

Мой телефон завибрировал на ноге.

— Хорошо, — сказал я. — Я пойду за кофе. Хотите? Или что-нибудь ещё?

— Вы бы порекомендовали этот кофе? — спросила леди Хелена.

— Только как последнее средство.

Она отказалась. Я вышел в коридор, где меня встретил Найтингейл с чашкой кофе. К нам подошли Гулид и Стефанопулос.

Я отхлебнул кофе — я не шутил, он был ужасен.

Гулид не добилась особых успехов с Кэролайн, та утверждала, что просто ходила по магазинам и занималась своими делами, когда Найтингейл применил к ней силу и незаконно арестовал. Она также отрицала встречу со мной и Лесли в офисе «Каунти Гард» год назад. Её адвокат требовал доказательств причастности её подзащитной и так далее и тому подобное. Поскольку адвокат работал на мать, мы решили, что Гулид продолжит держать оборону с дочерью и адвокатом на месте, а я применю более жёсткий подход к леди Хелене.

— В каком смысле? — спросил я.

— В том смысле, Питер, — сказала Стефанопулос, — что мы хотим, чтобы ты пошёл туда и наступил ей на больную мозоль.

Как сказала бы Гулид, всегда полезно пользоваться своими преимуществами.

Так что я вернулся и сел напротив леди Хелены и сказал:

— Хорошо. Скажите мне, как давно вы практикуете магию?

Судя по долгой паузе перед ответом, леди Хелена не ожидала этого вопроса. Это сказало мне о многом. В том числе о том, что она не знает, кто я такой. Более того, она могла даже не знать о Безумстве — а значит, не связана с деми-мондом, который уж точно знал о нас.

Или она просто вспомнила, что забыла выключить газ.

— Когда вы говорите «магия», — спросила она, — что именно вы имеете в виду?

— Создание физических эффектов посредством наложения заклинаний, — сказал я.

— Боже мой, вы серьёзно! — воскликнула она.

У меня есть слабенький верлайт, который я могу вызвать в комнате для допросов без риска для камер наблюдения. Удивительно часто приходится им пользоваться. Последнее усовершенствование, я добавил форму скиндере, чтобы он висел у меня над плечом и служил лампой для чтения.

Когда я только начинал обучение у Найтингейла, мне потребовалось почти два месяца на освоение простого верлайта, теперь я почти не задумываюсь об этом. Опытный практикующий чувствует другого практикующего на самых ранних стадиях наложения заклинания — чем больше опыта — тем чувствительнее и быстрее реакция.

Леди Хелена отреагировала ещё до того, как я закончил первую метафорическую букву, а к тому моменту как мой верлайт завис над кофейным столиком между нами, она поняла, что я это знаю и что она попалась с поличным.

— Значит, это правда? — сказала она. — Магическое гестапо живо и здорово.

«Сравни Найтингейла с гестапо», подумал я, «и посмотрим, что из этого получится».

— Полагаю, вы сами практикующая? — спросил я.

— Практикующая? — переспросила она. — Так вы себя называете?

Я сказал, что это официальный термин.

— Боже мой, — сказала она. — Какое уродливое слово. Полагаю, мне следовало ожидать, что истеблишмент постарается высосать всю радость из магии. Бог свидетель, они так стараются сделать это со всем остальным.

— А как вы себя называете? — спросил я.

— О, я ведьма, дорогой, — сказала она. — Или колдунья — зависит от настроения.

— И кто вас обучал?

Леди Хелена улыбнулась.

— Как вы думаете, кто меня обучал? — сказала она. — Моя мать, конечно. Как её мать обучала её, а та — свою. Всё это восходит к королеве Каролине, знаете ли.

К двору Каролины Ансбахской, которая была знаменита тем, что была умнее своего мужа — будущего Георга II. Каролины, что водила дружбу с Уолполом и Лейбницем и проводила медицинские эксперименты на осуждённых и сиротах.