Моя Академия 12 (СИ) - Син Евгений - Страница 34

Марина, например, говорила про долги семьи, а о себе думала во вторую очередь. Аглая же, наоборот, маниакально пытается заработать как можно больше отдельно для себя. Мне кажется, в этом сильно проявляется некоторая неуверенность в своих силах. Надо всё-таки при возможности поговорить с Генрихом Олеговичем про нее, раз уж у меня теперь есть определённый кредит доверия. А ещё я, кажется, понимаю, почему Юрий Олегович ни в коем случае не хочет ставить меня в пару с нашей менталисткой. Тут сказывается не только отсутствие должного опыта — его как раз можно быстренько набраться на подобных выходах — тут дело во внутренней мотивации. Слишком поверхностный подход Аглаи никак не вписывается в те рамки, которые уже есть в голове имперского мага. Он по-своему относится к работе юных магов — может, оно и правильно. Не зря Генрих Олегович говорил о преподавательских способностях своего брата — они определенно есть.

А вот про Макса и Марка вообще ничего не скажешь. Так и не понял из каких они семей. Как и Олеся. Не удивлюсь, если им этот кусок памяти вообще заблокирован.

Любопытно, что никто из ребят так и не вспоминает про своих родителей и семьи. Причем уже давно. Задумываюсь. Воспоминания о моих родных тоже очень сильно обделены эмоциями. Про отца, если не вспоминать напрямую — забываю почти сразу. Про остальную семью тоже. Про братьев. Про ту жизнь, из которой вышел. Будто она и не моя вовсе. Но, вообще, так и есть: жизнь Лариона действительно не совсем моя, но когда нужно было спасать отца — эти самые эмоции без сомнений были. И когда умер дядька что-то внутри проскакивало.

Параллельно нашему разговору с ребятами в моём разуме словно разворачивается необходимый инструментарий для препарирования наведённых чувств. Названий этих инструментов не знаю, но навык их использования, похоже, очень серьезный. По крайней мере активно погружаюсь в собственный разум, не отвлекаясь от обсуждений. Пока ничего не меняю — только смотрю: обесцвеченные эмоции в одних местах, пониженный фон в других, а где-то наоборот усиленный. Картина мне не очень нравится.

Судя по всему, в какой-то момент — который я, кстати, не помню — со мной поработал менталист. И произошло это с огромной вероятностью прямо перед посадкой в тот самый поезд, где я стал Ларионом. Тогда все сходится. Очень может быть, что моё недоверие ко всем магам ментальной направленности связано именно с этим первым опытом взаимодействия.

Прорывающиеся чувства — за счёт моего более взрослого разума — довольно интенсивны. Последующую жизнь помню прекрасно, без характерных пробелов и склеек. Кстати, с этим тоже можно работать и даже восстановить кое-что из воспоминаний Лариона. Пусть не сразу, и не здесь — но точно можно. Умения лже-Кольцова об этом говорят с явной определенностью. И как минимум одну склейку памяти я вижу отчетливо. Как раз на моменте, когда ехал в поезде с дядькой. Всё произошло в пути.

Надо будет при случае расспросить Ариадну, знает ли она что-нибудь о подобных практиках запирания воспоминаний. Судя по общему убеждению, которое никто не афиширует, заморозка памяти общепринята. Ладно. Ставлю себе галочку — обязательно вернусь к этому вопросу.

— Деньги, конечно, деньгами, но для начала нужно закончить Академию, — делаю упор на занятия. — Чем больше у тебя умений и знаний, тем больше востребованности в твоих умениях и силах. Вот сегодня у нас должно быть что-то интересное, — говорю. — Давно не было теории магии.

— Да, я тоже слышал, как ребята с нашего потока обсуждали теорию магии, — подхватывает Макс. — Говорят, сегодня нам будут читать лекцию года. Даже не представляю, что бы это значило.

— Уверен? — переспрашивает Аглая. — По-моему сегодня нас обещали немного погонять по пройденному материалу и рассказать про тактику работы с большими группами монстров. Это еще физрук обещал после полигона, вы что забыли? — Не рано нам? — удивляюсь. — Большинство из нашего потока даже в глаза не видели ни одного из монстров. А тут сразу большие группы.

— Как это не видели? А полигон? — напоминает Марина.

— Полигон — это, конечно, хорошо, — соглашаюсь. — Только там в основном фантомы. Реальный монстры не настолько последовательны. Представь себе настроенных роботов и живых животных — кто из них более непредсказуем?

Девчонки молча соглашаются. Все, кроме Аглаи. Кто бы сомневался.

— Ларион, ты слишком требователен, — говорит менталистка. — Это же начальное обучение. Теоретические знания. Нам просто расскажут, к чему и как идти.

— Будто мы не знаем, — хмыкает Макс.

И вот тут я с ним согласен. Уровень групп нашего потока очень разный. Наша примерно на несколько голов выше, чем остальные. По крайней мере мне так кажется. Неплохо посмотреть всех вместе на практике и сравнить — так, ради любопытства.

Постепенно заканчиваем завтракать и выдвигаемся к лекционной аудитории. В этот раз ждать не приходится — лекторий уже открыт. У входа стоит молодой преподаватель по теории магии. Иннокентий Павлович выглядит довольно импозантно — в отличие от большинства остальных преподавателей Академии, которые предпочитают удобство и комфорт. Этот же явно отдаёт предпочтение некой красоте и стилю. Его педагогическая форма всё в тех же строгих цветах, но совсем другого фасона — будто сшита специально на заказ. Хотя, скорее всего, именно так и есть.

— Проходите, господа студенты. Проходите, — произносит Иннокентий Павлович и первым входит в аудиторию.

Рассаживаемся.

— Посмотрим, что за лекция года, — бормочу себе под нос.

Глава 18

Мы по уши в теории

Что я испытываю, слушая Иннокентия Павловича? Не совсем разочарование. Скорее, удивление и скуку. Довольно интересный коктейль из эмоций. При этом все ребята из моей группы слушают лекцию про стратегию и тактику ведения боя против крупных групп существ, открыв рот и вслушиваясь практически в каждое слово.

Особенно в каждое слово вслушивается Аглая. Что и понятно. Для менталистки это долгожданная тема. Да и вообще, много раз замечал, что она неровно дышит к битвам. Даже в синематеке из всего разнообразия картин, выбирает фильмы с боевыми действиями. И выглядит потом максимально довольной.

Иннокентий Павлович, с одной стороны, рассказывает очень интересные вещи. Например, о том, как силами небольшой группы магов, в основном обычного уровня, можно сдерживать крупные силы противника. Каждая группа из потока сразу же примеряет эту роль на себя. В качестве противника преподаватель делает акцент на неодарённых — тут ничего принципиально нового для себя не слышу. Про разум монстров тоже речи не идет: разумные или неразумные — не так важно. Упор в лекции делается на то, какие схемы применять, как лучше действовать и кого лучше сдерживать при нападении.

Всё это было бы действительно очень интересно, если бы не одно но. Схему с ещё более изощрённой работой мага по крупным соединениям я видел сегодня воочию. Один на один. Я бы даже сказал, что разных схем было две. Юрий Олегович показывал всё наглядно, и многое безусловно отложилось в памяти.

В итоге узнаю только некоторые общие паттерны работы — но не более того. Имперский маг, в отличие от нашего теоретика, работает не только плотнее, но и тоньше.

Схема, которую представляет нам Иннокентий Павлович, по большому счёту, укладывается в простейшее армейское решение: три крупнокалиберных пулемёта с перекрывающимися секторами, автоматический станковый гранатомёт и миномёт. Всё. По сути — один в один, только все это оружие заменяют маги. Много внимания уделяется тому, как часто нужно сменять друг друга и как более верно распределиться на небольшой территории.

— А если мы оказались на огромном поле? — задаёт вопрос Аглая, когда Иннокентий Павлович в очередной раз спрашивает у ребят, всё ли понятно.

— Сначала это огромное поле нужно найти, — хмыкает препод. — Но в таком случае тактика будет другая.

Иннокентий Павлович снова пускается в объяснения. На слух схема стандартная до зубовного скрежета, зато позволяет магам хотя бы немного отдыхать между волнами монстров и менять сектора работы.