Космос.Today IV (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 6

Что происхоило за бортом?

…Черные облака, всполохи молний, тугие струи вечного ливня, гигантские морские волны высотой с многоэтажку… И «Нагель», который, полыхая огнем маневровых двигателей, двигается сквозь все это безумие к островной гряде посреди бесконечного океана!

— Ахтунг! — раздался голос Лабенбаха. — Приготовиться к жесткой посадке и немедленному отражению атаки агрессивной фауны.

— Клево! — сказала Маша, перекладывая пистолет-пулемет на колени. — Сразу с корабля на бал.

Было видно — Ларсен бодрится, но на самом деле никакого энтузиазма от необходимости снова воевать не испытывает. Всю финальную часть пути, часов шесть, она спала. В основном — устроив голову у меня на коленях. Мне было и приятно, и неудобно одновременно. Но перед входом в верхние слои атмосферы нас, конечно, всех растормошили, заставили надеть шлемы и экипироваться. И вот теперь, услышав про возможную атаку, народ зашевелился.

— Атака какого рода, нахрен? — возмутился Рогов. — Эй, дойч! Толком скажи!

Конечно, центурион-оберлейтенант его услышать не мог. Но и дураком не был:

— В зоне посадки возможно появление легкобронированных агрессивных существ. Размером от овцы до слона, — уточнил Лабенбах. — Любят есть людей.

— Зараза, — вздохнул опцион. Но тут же взбодрился: — Ну, значит, придется пострелять. Хоть разогреемся!

— Легкобронированные? — Белоярову понадобилось не больше трех секунд на раздумья. — Экипаж — занять медэвак! Остальные — после посадки сразу на броню! Оберлейтенант — откройте нам аппарель, мы выкатим «Мастодонт» и немножко повоюем!

— О, йа-йа! Дас ист гут! — внезапно оказалось, что иметь в трюме броневик со скорострельным орудием — это просто замечательно, особенно в критических ситуациях. — Я предупрежу наших. До посадки — меньше минуты!

Мы полезли в машину, занимая свои места. Щербина — на водительское сидение, командир Сева Цветков — по правую руку от него, Рогов — за орудие, Маша — к экрану управления беспилотниками и ПТУРами (эх, дефицитная вещь!), а мы с Портосом — на корму.

— Я за пулемет, — мне хотелось застолбить себе какое-то дело, чтобы просто так не отираться у медкапсул.

Портос только плечами пожал — ему было пофиг. Антигравы отключились, грузовоз затрясло, потом — сильно дернуло. После резкого толчка все замерло, и тут же послышался стук подошв по броне: пятнадцать легионеров во главе с Белояровым полезли на «Мастодонт».

С грохотом открылась аппарель, я вцепился в гашетки пулемета и уставился в экран. Щербина набрал скорость с места: бронированная машина вырвалась из нутра космического корабля под черное небо и льющий, как из ведра, мощнейший раномасинский ливень.

— Полундра-а-а!!! — заорал Рогов, и тут же заработало орудие, следом за ним — винтовки легионеров, которые сидели на броне.

Я пока ничего, кроме «Нагеля» и дождя, не видел. Но мое бездействие было недолгим, Щербина вел «Мастодонт» по кругу, и уже спустя секунд пятнадцать я с сильным удивлением констатировал:

— Омар! Это ж гребаный омар, а?

«Омары» самой разной величины заполнили собой посадочную площадку, многие и многие десятки странных шипастых, бронированных фигур разных размеров я увидел на экране и даже оторопел поначалу. Картина — фантасмагорическая!

— Огонь, Сорока, огонь, чтоб тебя! Омар, лангуст или креветка — гаси его, Сорока! — чуть ли не матюгался Рогов.

И я припал к пулемету. Чисто логически — покрытые панцирем участки должны быть прочнее, а там, где рожа со всем этими усиками, глазками и жвалами — помягче. Так что первая короткая очередь полетела в морду ближайшей твари:

— Та-та-та-тах!

И, похоже, я таки попал, потому как сие чудище размера лошадиного закрутилось на месте и защелкало клешнями. Вообще-то не бывает членистоногих лошадиного размера! У них там дыхательная система не так устроена, и с гидравликой что-то не срастается!

Но местная фауна земные условности в расчет не принимала. А вот земное человеческое мясо у нее очень даже котировалось! «Омары» атаковали, щелкая клешнями, на удивление быстро перемещаясь и не оставляя попыток настигнуть «Мастодонт» и сдернуть кого-нибудь с брони. И конские габариты среди тварей встречались довольно часто, а некоторые экземплярчики и вовсе могли бы запросто заглянуть в окно второго этажа хрущевки!

Орудие грохотало непрерывно, автоматы подпевали ему сухим многоголосьем. Я ловил в прицел омаровые туши — и стрелял, стрелял, стрелял, надеясь, что у ауксиллариев из «Ганзы» найдутся походящие пулеметные патроны, потому как наш боезапас таял весьма стремительно.

Щербина заложил очередной вираж вокруг «Нагеля», сшибая бортом на ходу нескольких мелких тварей. С воем сорвалась с направляющих ракета — Стрела выпустила первый ПТУР. Судя по торжествующим крикам сверху, попала она куда надо, да и Цветков с командирского места завопил:

— Слоняру завалила! Молодцом! — совсем не по-научному он выржался, если честно. А потом в его голосе послышались истерические нотки: — Куда, Щербина, куда-а-а-а-а? Люди…

Медэвак тряхнуло, меня подбросило на месте так, что я треснулся шлемом о потолок. Мы явно встряли, колеса буксовали с противным звуком, сверху слышался мат, и по бокам, и сзади — тоже. Я глянул в экран: кое-кто из наших сверзился с «Мастодонта»!

— Что там? Что случилось?

— Столкнулись с раком каким-то шипастым… — меланхолично пояснил Портос, заглянув в кабину и оценив ситуацию через лобовое стекло. — Раку кирдык, наши попадали.

— Триста есть⁈ — меня поражала его отрешенность.

Еще одного Тищенки нам тут для полного счастья не хватало!

— Погнали проверять! — тут же собрался с мыслями Портос. И оповестил: — Командир, парамедики идут наружу!

— Я за кормовой пулемет! — включился Сева.

Мне было странно слышать обращение «командир» к кому-то, кроме Багателии, но это к делу не относилось. В первую очередь — люди снаружи! Нужно им помочь!

Я распахнул дверь, спрыгнул на бетон и тут же рванул к двум фигурам в броне цвета хаки, которые лежали среди обломков хитина и луж желто-зеленой слизи. Вроде как — шевелились, но бесконечный дождь здорово мешал рассмотреть всю картину.

— Триста есть? — закричал я, хотя в интерком кричать никакой нужды не было. — Здесь медик!

— У Вована, похоже, сотряс! — подал голос один из легионеров и как-то вяло махнул мне рукой. — А у меня левая рука не слушается…

Я решительно двинул в сторону пострадавших, но вдруг между мной и легионерами, совершив некий совершенно невероятный прыжок — метров на пятнадцать — очутился омар. Не самый большой, размером с овчарку или типа того.

Вокруг снова грохотали выстрелы: мы уделали крупнейших тварей, но мелочь шастала по посадочному полю и желала нас сожрать! Вот и этот членистоногий гад таращился на меня своими буркалами и семенил ножками, противно клацая ими по бетону. Я схватился за винтовку… Какую винтовку? Не взял я с собой винтовку, я ж за кормовым пулеметом торчал! Рука тут же дернулась к набедренной кобуре, «Пробойник» мигом лег в ладонь.

Тварь дернулась вправо, влево, выбирая траекторию движения, а потом — бросилась на меня одним резким прыжком, таким же, какой позволил ей внезапно преградить мне путь к соратникам.

— ГДАХ! — Клинт Иствуд, Чарли Бронсон и Дюк Уэйн аплодировали бы мне стоя.

Омара выстрел из револьвера пробил насквозь, из двух дыр — в морде и хитиновой спине — хлестала слизь, членистоногий дернулся и затих, и я только сейчас понял, насколько ловко выхватил оружие и пальнул от бедра — почти не целясь! Что там Клинт Иствуд? Барух Бляхер бы мной гордился!

Откуда-то со стороны построек, с другого конца поля, двигалась цепь пехотинцев в серой броне, которые вели огонь из стрелкового оружия, добивая ракообразную мелочь. Ну, как, мелочь? По меркам Земли — невероятная крупнятина! Омары размером с дога, теленка или мотоцикл «Харли Дэвидсон» — это страшно, очень страшно. Страшнее только омары размером со слона.

Так или иначе — немцы шли нам на помощь, и я мог заняться непосредственными обязанностями: спасать людей.