Космос.Today IV (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 15

Заклацали затворы, ганзейцы явно нервничали. Но — страшного не случилось, вперед выбежал Штоф:

— Хальт! Хальт! — замахал руками он. — Спокойно, камераден! Мы проводим вас на процедуру досмотра, а потом…

— Никто никого из нашего отряда ни на какую процедуру не поведет, — сказал я. — Всех наших я забираю в медкапсулы. И да, герр гауптман, я знаю, что искать, и процедура досмотра не понадобится.

— А… А! Герр Сорока, нам нужно обсудить это…

— … после того, как всем раненым я окажу исчерпывающую медицинскую помощь, — отрезал я. — Вам не нужно со мной ничего обсуждать, вы должны немедленно изолировать этих фройляйн, особенно ту, которую я запаковал. У нее явные девиантности в организме и проблемы с самоконтролем. Что касается еще двоих — понятия не имею что с ними, никаких враждебных действий они не предпринимали. И вот еще что: по вашей милости я впервые в жизни ударил женщину. А мои товарищи получили серьезные травмы. Если бы вы информировали союзников — то есть нас — своевременно и корректно описали уровень угрозы — ни того, ни другого бы не произошло. Группа! Круговая оборона!

Все легионеры, кто мог стоять на ногах, сплотились вокруг платформы с ранеными. Оружие было наготове у всех.

— К третьему модулю — шагом марш! — рявкнул я на правах командира.

Если бы немцы хотели нас остановить — то остановили бы, хоть и потеряли бы немало своих. Но в этом случае им нужно было действовать быстро. А они — не стали. Тупили там со своими винтовками и огнеметами. А к нам на встречу уже спешил Белояров и еще восемь бойцов в полном доспехе, в том числе и Портос — второй наш парамедик. Это было настоящим подарком!

— Сюда, сюда! А вы — там стоять! Мы как-нибудь сами разберемся у себя! — ткнул пальцем трибун-варяг в сторону ганзейцев. — Что делаем, Сорока?

— Срочно к медэваку, капсул хватит на всех! Портос, кроме оздоровительных процедур — все диагностику позвоночника в грудном отделе, ищем аномалию позвонков. И не вынимать их оттуда… Часа три. Диагностику перед выходом из капсулы — повторить, общую!

Я подозревал, что Сомов зря перестраховывался: рукопожатие не стало бы причиной заражения. Нужна была открытая рана, судя по всему. Или — какое-то другое доступное отверстие, даже думать не хочу об этом… Я вообще хреново думал: вроде бы рейд продолжался всего пару часов, а вымотался я страшно. Но — действовать было нужно, потому — взялся за инъектор, хотел жахнуть стимулятора. Но — глянул на приборчик в своих руках, скорчил рожу и сунул его обратно в аптечку: я что, наркоман, что ли? Нахрен оно мне надо? Перетерплю!

Следующие полчаса я работал на морально волевых: снять с раненого броню и одежду, распаковать повреждения — чтобы не навредить, погрузить в капсулу, выбрать нужный режим — минимально необходимый, добавить диагностику, тащить следующего. Портос понимал мое состояние, и большую часть операций взял на себя.

В какой-то момент примчалась Маша — оставила на кого-то свои экраны, не выдержала, прибежала помогать. И, солнце мое, водички принесла, три бутылки. Я выхлебал почти литр, полил себе на башку, и хотя бы немного взбодрился.

Рогову нужно было просто заживить рану и проверить позвоночник — ему насчитало двенадцать дней к контракту. Маневичу — восстановить голень, это потянуло на двадцать пять. Комуняке с развороченной брюшиной наша ПсИна спрогнозировала двадцать два дня, Мурашке — тридцать один. Оставались еще свободные капсулы, поэтому через диагностику прошли все участники рейда: эта процедура была условно «бесплатной».

Поскольку у меня имелись сохраненные медицинские данные на всех наших людей еще с Фоаны, было с чем сравнить: Маша дала задачу ПсИне проштудировать материалы, и, слава Богу, никаких аномалий мы не нашли. С ранеными вопросы еще оставались, поэтому я и хотел проверить их дважды…

— Ах, черт! — спохватился я. — Платформа!

— Что — платформа, Тима? — удивилась Ларсен.

— Я раздавил ту тварь… Надо обеззаразить, прожечь, кислотой протереть какой-то… Вообще — все доспехи обработать! — я был взбудоражен. — И с камеры материалы скинуть, там ведь тварь эта, и потом — как хреновина из руки немки ползла… А-а-а, черт, Маш, я поверить не могу, что реально это видел!

— Я сделаю, — сказал Портос. — Я все проконтролирую. Сорока, тебе надо отдохнуть, наверное, а? Это будет лучше всего. Вы, товарищ центурион Стрела, уж повлияйте на него, чтобы он поспал, у вас это лучше всех получится. Три часа капсулы будут работать, нечего дергаться: тут есть кому обо всем позаботиться. И броню снимай, Сорока, порядок для всех один… Ее тоже — на обработку.

— Портос, — я глянул на него с нескрываемой благодарностью. — Ты — золото. Ты просто суперский мужик.

— Снимай давай! — насупился суперский лысый мужик.

А Маша — она фактически живосилом отвела меня в мини-операционную, посмотрела эдак жалостливо, погладила по волосам и сказала:

— Попробуешь уснуть?

— А…

— Что?

— А можно, я положу голову тебе на колени? Если будет неудобно, то… — я и сам не знаю, почему у меня это вырвалось.

— Что значит — неудобно? Глупости какие… — Ларсен села на кушетку и потянула меня за руку. — Ложись. Если что — я тебя разбужу.

И я лег, и сначала перед глазами у меня стояла та тварь с отростками на спине, в коридоре, среди алых сполохов аварийного освещения, и вспышки выстрелов. А потом Маша стала гладить меня по голове и волосам, разгладила пальцами напряженный лоб и брови, и вдруг запела, тихонечко, как будто боясь разбудить раненых в капсулах:

— Спи, моя радость, усни…

В доме погасли огни…

У меня на сердце что-то защемило — а потом отпустило, и стало очень спокойно. Так, будто я нахожусь именно там, где нужно, и все у меня — хорошо. Я и не заметил, как уснул.

* * *

Глава 7

Кое-что сходится

Мы собрались в штабе. Сидели, молчали, смотрели друг на друга.

— Интересно, — наконец нарушил молчание я. — У нас все еще «игрушечная» война, или уже нет?

— Это тебе Падаван задвигал? — поднял бровь Маневич. — Классный парень, и мысль интересная. Но…

— Эти твари убивают людей, — проговорил Рогов. — Игры кончились. Они и нас убивали, но мы оказались сильнее, быстрее, хорошо вооружены и экипированы. И да — нас было больше. Однако — статистика удручающая. Если бы Сорока не спер с Фоаны медэвак — у нас было бы уже четыре трехсотых без внятных перспектив на скорое выздоровление…

— Один двухсотый, — поднял руку тот самый легионер, которому распотрошили брюхо. — Сорока меня с того света вытащил.

Его фамилия была Иванилов, опытный вояка в звании дупликария, из Первой когорты.

— Работа такая, — развел руками я.

Мурашко пошевелил пальцами той самой руки, которую ему присобачили обратно в медкапсуле:

— И я на всю жизнь… Ладно — до «Ломоносова» инвалидом бы остался. Если бы кровью не истек. Соратники, не знаю, что вы думаете, но я считаю — надо инфу нашим отправлять, срочно. И плевать, что с нами потом будет. Одно дело, если тут атлантики эксперименты проводили, например — с медкапсулами, и это явление местное, а другое — если это что-то посерьезнее и вырвется за пределы планеты.

— Уже вырвалось, — мрачно заметил Белояров. — По крайней мере — два случая нам известны доподлинно. Да, Сорока?

— Ага, — кивнул я. — И притом — из разных легионов.

— Что-о-о? — народ прям подкинулся. — В легионах? На дредноутах? Как⁈ Где⁈

— Мы тут с Битаевым обсудили, что видели там, в коридоре, когда рыжеватая фройляйн в ногу к Маневичу полезла. Я сложил все факты, которые мне известны, и, короче… — я достал из разгрузки листочек из блокнота и положил его на стол. — Вот тут я все расписал. Канкана — это «паразиты» на рефаимском. Старый Вождь говорил об этих тварях, просто без контекста догадаться, что имеется в виду, было сложно. Теперь все сошлось.