Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 339

Да, да, церковники не просто посчитали необходимым занять себе побольше места в Горловине, одновременно ослабляя Рубежников, они определенно решили забрать Войско себе. Ну а что: лучшая в мире армия, между прочим… и бесхозная! То, что начало активной фазы их плана совпало с уменьшением зоны Тьмы в Шраме, отлично играло Светлым на руку. Так же как и смена руководства на куда менее опытное. Именно выход экспедиционного корпуса Рубежникова стал точкой отсчёта для скорее всего давно готовящейся рейдерской атаки.

Конечно, Белые не заявили на весь мир «мы берём Рубежников под своё крыло». Кстати, из-за этого многие штабные офицеры до сих пор просто не верили, что Войско теперь, после критического падения численности тварей на границе, буквально за считанные месяцы может потерять независимый статус и самостоятельность. А вот Ромар — понимал. В целом он подтвердил мои догадки, что Церковь активно жмут на юге и тем банально нужна военная сила. Свои войска у Белых тоже были, и не сказать, чтобы прямо маленькие (но и не большие тоже), только вот по качеству они даже не до всех гвардейских соединений дотягивали, не говоря уже о Рубежниках.

Полковник-кадровик очень-очень не хотел, как он выразился, «на старости лет» влезать в конфликт против людей, да ещё и по чужой указке. Очевидно, что на перехвате контроля Светлые не остановятся и попытаются ассимилировать Войско, превратить в часть своих вооруженных сил. И сделать это просто: одновременно дать укорот южанам и «стесать» об них старые кадры. Два по цене одного, как говорится.

Потому мою инициативу Ромар воспринял… очень тепло. И, убедившись, что я по крайней мере понимаю, во что ввязываюсь, и могу играть на нужном уровне, сделал всё, чтобы улучшить мои договорные позиции, включая продавливание следующего звания. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте. Как говаривали мои предки: дорога ложка к обеду.

Я проследил, как Печать отсчитывает последние секунды назначенного самому себе срока и встал с койки. Одеваться и собираться не нужно: сделал всё загодя и последние три часа просто пролежал, глядя в потолок. Сказал бы «напряжённо размышляя» — но нет. За последние четыре дня было обдумано и высказано достаточно. В тысячный же раз катать в голове вопрос «а правильно ли я поступил?» — ну нет, увольте. Вот что меня действительно интересовало — так это правильно ли я воспроизвожу приёмы работы со стволовыми клетками из научного труда Вирна Миракийского. Вроде правильно, но… впрочем, скоро я сам у него спрошу. Совсем скоро. Осталось лишь одно дело, которое нужно завершить перед тем, как покинуть крепость.

Четвёртый этаж офицерского общежития Рубежников использовался как гостиница: стандартные, похожие одна на другую комнатки с узкими топчанами и необходимым минимумом мебели. Сюда я вернулся уже под вечер после присвоения звания: до того товарищи офицеры изволили гулять в трактире. М-да, «гулять». Когда в крепости сухой закон — звучит как издёвка. Хотя конечно кто хотел — нашёл себе чем горло промочить, не за общим столом, разумеется. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Белые и гвардейские аристо ко мне не лезли: проставляться на собственном награждении и повеселиться — это святое. Вот завтра… точнее, уже сегодня днем — другое дело. Но меня тут через час уже не будет.

Подойдя к соседней двери, я сначала толкнул створку и только потом сообразил, что нужно было бы постучать. Н-да, от некоторых привычек нужно отвыкать. Впрочем, Баюн не спал, не пил в одиночку горькую… и дверь не закрыл на засов всё по той же привычке. Занимался теперь уже лейтенант насквозь правильным для военного делом: приводил знаки различия в соответствие действительному положению дел. В смысле, аккуратно пришивал офицерский шеврон к рукаву.

— Уходишь?

— Ухожу, — согласился с констатацией факта я и кивнул на «рукоделие» в его руках. — Еще раз поздравляю.

— Никогда не думал, что это произойдёт… так, — он потеребил рукав куртки. — Так…

— Буднично? — помог я.

— Так неожиданно, — сказал он одновременно со мной. — И… неправильно!

— Неправильно-то почему? — последняя вырвавшаяся у бывшего подчинённого фраза заставила меня улыбнуться. — Давай уж будем честны: в деревне я занимался чем угодно, только не положенными мне по должности командира опорного пункта Войска Рубежа обязанностями. Эту лямку тянул именно ты.

— А ты «тянул» на себе всё остальное, ярл, — серьёзно, даже слишком серьёзно ответил он мне.

— Ярлом мне оставаться ровно столько, сколько тебе добираться до деревни, — почему-то осознание этого факта будило в душе лёгкую грусть. Хотя казалось бы — должен вздохнуть с облегчением. Я с головой окунулся в жизнь скрытого посёлка отвальных, в очередной раз слишком близко к сердцу приняв чужое по сути решение по отношению к себе любимому. А мог бы амулетостроение и химерологию нормально наконец подтянуть, да и в консервации возраста стоило, если уж на то пошло, ещё много и упорно тренироваться… Ой, да кого я обманываю? Ничуть не жалею, что последние полгода занимался тем, чем занимался! Если бы все мои усилия ещё не грозились пойти прахом…

— Пока ты защищаешь нашу деревню — быть тебе ярлом, командир, — подобравшись, неожиданно твёрдо отчеканил собеседник. — Когда я вернусь домой — первое, что сделаю, всем расскажу, на что тебе пришлось ради нас пойти! Будь уверен, Общество со мной согласится.

— На повышение пойти? — усмешка вышла кривоватой. — И я тебе уже не командир, Баюн. Ты и сам теперь командир, без приставки «младший». Что касается защиты… если всё пойдёт так, как планируется, то деревню вам придётся оставить и переселиться на тысячу с хвостиком километров на восток. Не только вам, всем отвальным. Не уверен, что это называется «защита деревни». И всё, что я сделал до сих пор — окажется бессмысленным.

— А и переедем, что такого-то? — легко махнул рукой зарубежник, заставив меня распахнуть от удивления глаза. — Что?

— Я думал, ты… больше привязан к своей малой родине, — пояснил я немного неуклюже. — Ну там проверенные временем традиции, вложенный в течении веков труд предков…

— Арн. Огонёк, — насмешливо хмыкнул разведчик, с хитроватым прищуром посмотрев на меня своими жёлтыми нечеловеческими глазами. — Ты так и не понял, что сделал, да? Как это на тебя похоже, Волчья Погибель: сначала выкинуть, что никто не может, а потом говорить «да что такого-то»…

— Так объясни толком, — потребовал я.

— Объясни… — лейтенант послал мне ехидную улыбку. — Для тебя, может, ничего необычного, а вот мы, простые люди, как-то не привыкли, что за полгода можно жизнь поправить да улучшить так, как все предки за века не смогли. Да что там — в Приграничье так никто не шикует! Мы ведь есть нормально стали, а не что лес пошлёт в этом сезоне, выбор блюд что у твоего короля. Одежду пошили, не экономя ткани, сердце ёкать перестало, когда дурной по детству малой опять за частокол утёк «погулять с ребятами». Горькая трава, немного стекла и правильно приложенные руки. Даже тварей бить особо не пришлось. Если бы не катаклизма со Шрамом — так наша деревня центром обмена стала бы. А там и эльфы дикие, глядишь, со своими вышивками подтянулись бы… Так что переезд меня не пугает, совсем. А год-другой потерпеть, чтобы на новом месте наладить быт — совсем не то, чем можно напугать отвального. Заодно Неясь эказаменацию, хех, сдаст. А то ишь навострился за твоей Миланой повторять и чуть что — за советом бежать. Староста, тоже мне!

— … — я прямо не нашёлся, что ответить на такой пассаж.

— Делай, что должен, — кивнул мне Баюн.

— И будь что будет! — невольно вырвалось у меня.

— А что, правильно, — оценил инопланетную поговорку лейтенант. — Ладно, давай прощаться… и иди уже. Пора, небось?

Пора.

Выйдя за дверь номера, я помотал головой. Показалось? Показалось ведь? Ну не мог же прошедший, как говорится, Крым и рым взрослый мужик пустить пресловутую «суровую мужскую слезу». Не, точно не мог.