Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 223

Магия Жизни всё же очень мощный инструмент: я прилично выложился, не экономя Силу, зато к ужину лазарет практически опустел — долго ли умеючи-то? Прикомандированный к форту коновал и лекарь в одном лице, на военный манер называемый здесь фельдшером, под конец едва молиться на меня не начал, тенью следуя за мной и стараясь как можно быстрее подавать запрошенные инструменты и средства. Остался валяться на больничной койке несостоявшийся инвалид с компрессионным переломом позвоночника — после исцеления я запретил ему вставать ещё неделю. Компанию ему составили побитые-отравленные: пьянь я не дал отправить назад в карцер — в сырости и холоде тонкая работа по восстановлению работы внутренних органов могла пойти насмарку. Армейский же порядок, строго по Уставу, двойных толкований не допускал: раз нельзя в камеру, но и наказание не снято — значит, лежачие больные. До выздоровления — а там опять здравствуй мокрая и неотапливаемая каменная яма.

— Уважаемый господин маг, — знакомый сержант заглянул в лазарет как раз тогда, когда я заканчивал отмывать и раскладывать по петелькам и кармашкам походного несессера свои хирургические инструменты. Можно было воспользоваться набором из лазарета, конечно — и я бы так и сделал, если бы где-то потерял свои. В принципе, я и с одним кухонным ножом справиться могу — главное, отточить его на совесть. По правде сказать, скальпели у Тохи в Варнаве не сильно от такого ножа отличались… — Благородные господа офицеры просят вас разделить с ними ужин. Со всем уважением, значит. А меня послали вас, это самое, уведомить.

Передавая приглашение, гвардеец косился то на меня, то на фельдшера — я расшифровал эту пантомиму фразой «какого хрена?» Военмедик в ответ явственно пожал плечами, скорчив соответствующую гримасу: типа, предлагал — отказались. Да сейчас, так я и дам свой инструмент кому попало готовить. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Ну или можно Таню попросить — она точно не налажает, научил. Кстати.

— Вы мою помощницу не видели?

— Так это, ваша ушастая с другими свободными от дежурства сержантами сейчас отдыхает, — как-то даже слегка обиделся мужик. — Мы, уважаемый господин маг, порядок крепко знаем: уже и место в сержантской казарме до завтра выделили, и на довольствие поставили. Это меня, значит, их благородия до вас послали.

Последнее было сказано с явным разочарованием: похоже, местные офицеры решили послать ко мне того, с кем я уже наладил контакт. Может, даже ради этого раньше времени с дежурства сняли.

— Я просто забочусь о своих лю… разумных, — закрывая несессер, объяснил я и взялся за завязки мантии.

На самом деле я уже успел пожалеть, что всё-таки натянул форменную одежду волшебника: с кожаной поверхности бронекуртки кровь и другие неприятные выделения типа гноя можно было тупо смыть. Собственно, здешний фельдшер так и поступал: ходил по своим владениям в этаком кожаном фартуке, который время от времени протирал уксусом. М-да, средневековье во всей красе. Не то, чтобы теперь меня это удивляло — сто раз насмотрелся уже. Тем не менее вбитые в Университете на лабораторках правила взяли своё: перед работой я облачился в играющую роль халата мантию. Теперь осталось выяснить, как в форте на счёт стирки и сушки.

— А… эм. Господин! — когда я потянул за ворот робы, намереваясь скинуть её, остановил меня сержант.

— Что?

— Ну… это… не могли бы вы… остаться в вашей одежде? — едва ли не взмолился гвардеец. — Сами понимаете, армия, мы по уставу живём…

Я выразительно покосился вокруг, потом на неаппетитные (особенно если знать про их происхождение) тёмные пятна на рукавах, но ответной реакции не добился. Ну, понятно. Офицеры — все сплошь «их благородия», а для дворян, как я уже говорил, не та нацепленная статусная тряпка — словно приставленный к шее кинжал. А кровью и гноем мне, надо полагать, гвардейцев, служащих в Горловине, не смутить. Даже за ужином.

— У меня запасная мантия в седельных сумках, — всё-таки стянув форменную зелёную хламиду, пояснил я. — Заодно всё-таки проверю, как там моя подчинённая — и на ужин.

Горловину Шрама прикрывают три линии укреплений — соответственно первая, вторая и третья. Первую линию называют Рубежом, а международный контингент, который там находится — Войском Рубежа, или чаще просто Рубежниками. Рубеж не просто перекрывает Горловину — он вдаётся вглубь территории магической аномалии дугой — таким простым способом обеспечивается меньшее давление изменённых на каждую заставу рубежа. А вот вторая линия — это череда каменных фортов, расположенных друг от друга в прямой видимости, перекрывающая самое узкое место Горловины. Тридцать четыре форта, тридцать четыре северных королевства. Вроде был амбициозный проект построить между фортами второй линии сплошную стену — но то ли не потянули, то ли не стали строить по другой причине. Третья линия — это выгнутая в сторону уже королевств дуга, и состоит она не только из фортов: есть склады, штабные сооружения, собственные производства (оружие, броня), вроде даже есть фермы. Всё это укреплено, разумеется, охраняется постоянными контингентами, и вообще снаружи ничем не напоминает вспомогательные объекты. Но восточный форт третьей линии королевства Матл был именно тем, чем казался: небольшим замком без дополнительных функций. Маленькой крепостью, предназначенной для защиты и отдыха приходящих с востока караванов и войсковых соединений. По коридорам и переходам тут поблуждать было особо негде.

— Ещё что-то не так? — поймав десятый косой взгляд, прямо спросил я у сопровождающего. До конюшни мы добрались за три минуты, не особо спеша, потому получилось, что гвардеец на меня всю дорогу пялился. Пытаясь этого не показать, но я всё равно почувствовал себя словно… гм, девушка рядом с сержантом.

— Я прошу прощения, уважаемый, — мужчина немного неуклюже, но старательно поклонился. — Но вот на вас сейчас… броня?

— Это? — я поддёрнул рукав куртки, заметно более толстой, чем обычная, даже зимняя, одежда, и согнул руку в локте, демонстрируя наличие твёрдого налокотника. — Да, защитный комплект. Снимать не буду, даже не проси.

Насмотревшись на частокол вокруг Горелого, мне совершенно расхотелось выяснять, успею ли я спросонья увернуться, если какая быстрая тварь запрыгнет на стену. Впрочем, спать в ренийской броне совсем не то же самое, что в средневековых доспехах. Поверьте, я проверял.

— И в мыслях не было, господин! — военнослужащий королевства Матл замотал головой. Он и сам не расставался с кольчугой, даже снявшись с дежурства, что о многом говорило. Ветеран и младший командир не станет таскать на себе оттягивающее плечи железо просто так.

Наконец я отрыл в седельных сумках запасную мантию, и любопытные взгляды закончились, сменившись едва слышным разочарованным вздохом. М-да, похоже у кого-то тут профдеформация не хуже, чем у меня. С другой стороны, у гвардейцев здесь жизнь зависит от их железок — и тех, которыми надо тыкать во врага, и тех, что не дадут врагу отгрызть от тебя кусок… сразу. Волей-неволей станешь интересоваться всеми новинками оружейного хайтека. Ну а ренийские защитные шмотки по местным меркам реально запредельный для простого гвардейца хайтек: одна моя куртка стоит столько, сколько ему тут за пять лет и близко не заработать. И его офицерам не заработать, даже если скинутся.

Таню я обнаружил за упомянутой сержантской казармой. Впрочем, если уж на то пошло, я её и не терял — связь Печатей легко перекрывала всю небольшую крепость из конца в конец, и я всё время чувствовал, где моя напарница. В небольшой ямке посреди уютного закутка под открытым небом особенно ярко в ночной тьме пылал огонь, немолодые мужики с лычками на рукавах курток вытащили несколько грубо сколоченных лавок, по воздуху плыл умопомрачительный аромат хорошо промаринованного и теперь запекаемого над углями шашлыка. Моя волкоухая, разумеется, оказалась в центре внимания: удобно устроившись на персональной табуретке, словно на троне, она под взглядами военных с аппетитом уплетала мясо прямо с шампура, ничуть не смущаясь, и время от времени отпускала короткие ответные реплики. Я не смог сдержать улыбки: общение со стражницами пошло моей когда-то мрачной и нелюдимой напарнице на пользу. С другой стороны, брутальные мужики из старослужащих, я полагаю, отличались от ушастых соплеменниц моей химеры в лучшую пользу — пробантики и речи не шло.