Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 172

Я теперь вообще знал о химерах много больше чем раньше, особенно о разумных. Например, умилительные взмахи ушками контролировались нечеловеческой частью гибридного мозга кошкодевушки. Одной Тьме известно, сколько пришлось мучаться первым Повелителям Жизни, сколько извести подопытного материала, чтобы методом проб и ошибок, практически вслепую подобрать алгоритм имплантации чужеродной нервной ткани в организм зародыша будущего живого оружия. Подобрать так, чтобы результат во взрослой форме получился не только рабочим, но ещё и поддерживающим полноценное сознание, похожее на человеческое. Именно похожее, потому что обычный человек, получив возможности и, главное, органы чувств химеры натурально сошёл бы с ума.

Мы получаем 95 % информации через зрение, еще 4 % через слух и на оставшийся 1 % приходятся остальные — осязание, обоняние и другие ещё менее специализированные чувства, вроде равновесия, «мышечного чувства» и боли. А вот химеры благодаря своим огромным подвижным чувствительным ушам и чуткому обонянию не хуже собачьего воспринимают мир совсем по-другому из-за сдвинутой пропорции. Причём если собака или волк видит исключительно в чёрно-белой гамме, а кот с его чуткими органами слуха — чётко и подробно только на расстоянии до пяти метров, то на мозг химеры обрушивается вся доступная информация без естественной для обычных животных фильтрации. И тем не менее, живое оружие как-то справляется, более того, способно действовать не только в боевом режиме, но и совершенно естественно себя чувствовать во вполне мирной обстановке. Иметь хобби, интересоваться всяким разным, включая художественную литературу, наслаждаться музыкой и хорошей компанией…

…На то, что я ушёл, не обратили внимания: всем время от времени приходилось выходить «подышать воздухом». Спустившись по лестнице, я действительно вышел на улицу и прислонился к стене, прикрыв глаза. Дурной мозг, совсем дурной. Вот зачем глядя на одну счастливую химеру вспоминать другую, совершенно точно несчастную. И, главное, какого чёрта ты, комок нейронов, записал её в «свои» просто на основе, блин, внутреннего корпоративного распоряжения о переподчинении? Которая в компании даже не сотрудница, а материальная ценность. Молчишь? Правильно делаешь — только шизофрении мне ещё для полного счастья не хватало!

Деньги. Всё как всегда упиралось в деньги. Я мог выкупить идущую под списание и разборку химеру — в теории, мог. Договориться с начальством — это для меня не сложно. Но деньги… Пусть не тысяча монет золотом, пусть меньше: частично можно транспланты извлечь без фатальной дисфункции организма. Но даже по самым оптимистичным прогнозам, даже если затянуть пояса и полностью вложить деньги из отложенных на следующий курс — получалось набрать в лучшем случае треть суммы. Была бы у меня хотя бы половина — и я попытался бы договорится. С низкими шансами — но попытался бы. А так я и Рона просто тупо не успеем заработать столько, сколько нужно, даже если наплюём на выходные и учебу — Танни раньше спишут. И опять же — непонятно как дальше жить, истратив все резервы. Проклятье…

Подумав, я решил, что распугивать народ кислой миной на лице — это не самая лучшая идея. Рона точно заметит, а на ней всё веселье и держится. Постою-ка я, проветрюсь чуток. Благо, то и дело накрапывающая осенняя морось под козырёк крыльца не залетает. Так и стоял, провожая редких прохожих взглядом, пока одна пара не привлекла моё внимание.

Женщина в светло-сером платье по моде королевств, шляпке в тон и при мокром сером дворянском плаще (герба не разглядеть) сама по себе являлась редкостью на территории Университета — тут так не одевались. Аколиты очень быстро перенимали республиканскую моду, удобную и функциональную — без всяких кружев-рюшечек, максимум с вышивкой. А плащи будущие студенты-дворяне отучались носить вообще на стадии неофита, меняя их на мантии в цвет стихии. В принципе, территория универа входила в международную зону Нессарии, но по факту ушастые пограничницы отслеживали всех зашедших не туда дворян-немагов ещё на границе южной промзоны и аккуратно и вежливо разворачивали назад. Попасть сюда жителю королевств можно было только по делу, но никак не случайно. Собственно, о чём свидетельствовала химера в служебном облачении, идущая рядом с дворянкой…

Неужели по мою душу? Серый фон плаща… Он не только у жалованных гербом аристократов герцогства Берг: благородных очень много, а утверждённых геральдических цветов кажется, всего одиннадцать, причём один из них «общий» тёмно-синий, то есть повторения неизбежны. Но… Я шагнул вперёд, одновременно приглядываясь к дворянке. Тень от полей шляпки падала ей на лицо, не разглядеть, а вот фигура, походка казались знакомыми. И, если подумать, я же сам дал свой адрес для отправки писем, вот только не предполагал, что кто-то возьмёт и нагрянет мне в гости. Хотя королевство Зар, вообще-то, совсем недалеко.

— Мила?!

— А ты что, ждал кого-то ещё? — блондинка, оказавшись под крышей скинула с головы шляпку, и строго посмотрела на меня, изогнув идеальную бровь.

— Вообще не ждал, — признался я, и прежде, чем баронетта ответила, сгреб её в объятия.

— Гражданин, я оставлю вещи вашей подруги тут, — вежливо подождав, пока затянувшейся приветственный поцелуй наконец прервётся, обратила на себя внимание химера. Дворянка, не прекращая прижиматься ко мне, выверенным небрежным жестом махнула рукой пограничнице, мол, иди, и мне пришлось утвреждающе кивнуть.

— А говоришь не ждал, — с трудом восстановив дыхание, тягучим сладким голосом укорила меня девушка, от которого меня натурально бросило в жар.

— Я думал, ты предупредишь, — в ответ попенял ей я. — И как ты вообще стражницу смогла заставить таскать себе багаж?

— А вот нечего было такие идиотские законы придумывать, — фыркнула красавица, и процитировала, картинно прогундосив в нос: — «Въезд в страну на своём транспорте запрещён, в международную зону Нессария только на междугородном дилижансе. Стоимость билета — два золотых на человека. В одну сторону, уважаемая.» Вот я буду на слугу четыре золотых тратить только ради того, чтобы он мои вещи тащил?!

— То есть ко мне нагрянула сразу, нигде не остановившись. — сделал вывод я. — Попробую сейчас договорится с хозяйкой дома на комнату, вроде бы у неё должны были остаться свободные…

— Я вообще-то планировала воспользоваться твоей комнатой, — с медовыми нотками, не допускающими двойного толкования, проинформировала блондинка. — Кстати, мы так и будем стоять на улице? Я, признаться, немного замёрзла…

— Ты же помнишь, что я теперь студент? — обречённо спросил у гостьи я, подхватывая оказавшийся тяжеленным саквояж.

— А это что-то кардинально меняет? — провокационно стрельнула глазами дворянка.

— Соседей… — выдохнул я. — Соседей меняет.

Вот… попал! На ровном месте. Впрочем — пусть посмотрит сама, авантюристка несчастная. И проникнется, блин! Помнится, кто-то хотел приключений, когда у нас ещё были планы на брак? В этом плане студенческое общежитие — место воистину магическое, что-то вроде пресловутого подземелья из компьютерных игрушек. У меня дома обычно всё гораздо тише и цивилизованнее, но как раз сейчас — всё ровно наоборот. А я пока действительно попробую на счёт комнаты утрясти…

Договориться о срочной аренде жилья в девять вечера посреди спального района — тот ещё квест. Хозяйка нашего дома дома меня вежливо, но твёрдо послала нафиг с такими инициативами, но поделилась контактами домовладельцев поблизости, кто, может быть, был бы и не против. Обход подзатянулся, потому что ситуация повторялась: «нет, молодой человек, но через два дома сдаёт коттедж мой знакомый…» Несколько раз я возвращался проверить, как идут дела в квартире, но там было все на удивление прекрасно: Милана вписалась в пёструю компанию как влитая. Вдобавок в её саквояже оказалось кроме всего прочего вино — и не дешёвая сладкая чуть алкогольная водичка для небогатых аколитов, а бутылки из баронских закромов поместья Бертран. Что, разумеется, немедленно повысило градус веселья, взаимопонимания и общий уровень шума. Наконец, уже ближе к полуночи мне улыбнулась удача: удалось найти взаимопонимание с одним из собственников жилья, почти на другом конце кампуса, но хоть что-то.