Летнее зелье (ЛП) - Ааронович Бен - Страница 27

— Можно я пойду с тобой на допрос? — спросила она.

— Как я тебя представлю? «Здравствуйте, меня зовут Питер Грант, я из полиции, а это моя коллега Беверли Брук, маленькая речка в Южном Лондоне»?

— Раньше ты так меня и представлял, — сказала Беверли.

— Да, но тогда я не знал того, что знаю сейчас, правда? — сказал я.

A2457 H TST ГАБРИЭЛЛА ДАРРЕЛЛ ПОВТ: НЕВИДИМЫЙ ДРУГ РАЗНОЕ

Габриэлла — зовут её просто Гэби, ни на что другое она не отзывается — Даррелл была крепкой девочкой, которая была либо сверхъестественно скучной, либо сидела на риталине, либо выжидала время, чтобы отомстить матери за её назойливость и властность. Её мать Кларисса была невысокой и нездорово худой, с узким напряжённым лицом и, насколько я мог судить, полным отсутствием чувства юмора.

Переоборудованный амбар, где они жили, недалеко от деревни Орелтон, был очень неплох: просторные комнаты, выстроенные в незагромождённой линейной последовательности, большие окна в деревянных рамах, много землистых тонов. Это был дом Channel Four с вайбом Channel Four. Мистер Даррелл был генеральным директором строительной компании среднего размера, базирующейся в Бирмингеме.

Мне не нужно было вникать в их жизнь, поскольку о нём и его семье уже было более двадцати страниц информации — потому что Гэби утверждала, что они с Николь Лейси лучшие подруги, и их тщательно ОЗИровали, и дали показания. Полиция Уэст-Мерсии даже удосужилась проверить утверждения Гэби о её отношениях с пропавшими девочками — и пришла к выводу, что подругами они, может быть, и были, но лучшими подругами — ни в коем случае!

— Я хотел бы спросить вас о невидимом друге Николь, — сказал я.

Гэби открыла рот, но прежде чем она успела ответить, заговорила её мать.

— Зачем вам это знать?

Гэби закатила глаза и вздохнула — вот что мне приходится терпеть. Я подмигнул в ответ, и с этого момента мы стали союзниками.

— Мы отрабатываем все возможные точки контакта, — сказал я. — Мы хотим убедиться, что ничего не упустили в первый раз.

— Понимаю, — сказала она.

— Гэби, — сказал я. — Когда вы говорили с моим коллегой, он попросил вас перечислить всех, кого могли знать Ханна и Николь. Вы помните?

Гэби кивнула.

— И вы сказали, что у Николь был невидимый друг, — верно?

Гэби снова кивнула. Её мать открыла рот, чтобы заговорить, но я поднял палец, останавливая её. Она бросила на меня ядовитый взгляд, но промолчала.

— Но невидимый друг — это не то же самое, что выдуманный друг, верно?

Гэби кивнула — она явно собиралась заставить меня поработать.

— У того друга было имя?

Гэби скривилась, неохотно осознав, что придётся общаться.

— Принцесса Луна, — сказала она.

Я посмотрел на её мать, значит ли это для неё что-то, но она покачала головой. Я снова повернулся к Гэби, но прежде чем я успел задать следующий вопрос, она спросила меня, почему я коричневый.

— Гэби, — испуганно сказала её мать.

— Потому что моя мама из Сьерра-Леоне, — сказал я.

— Это где? — спросила Гэби.

— Западная Африка, — сказал я. — Ты когда-нибудь встречала Принцессу Луну?

Гэби кивнула.

— Когда это было?

— На дне рождения Ханны, — сказала она. — Мама не хотела меня пускать.

— Я подумала, что это начинается довольно поздно и там будет костёр, — сказала мать Гэби. — Но эта маленькая мисс устроила такой скандал… — Она пожала плечами.

— Когда это было? — спросил я.

— В середине марта, — сказала мать Гэби. — Я могу посмотреть дату, если хотите.

— Спасибо, — сказал я, и она достала свой iPhone и начала листать календарь.

— У нас были бенгальские огни, — сказала Гэби.

— 26 апреля, — сказала её мать.

Я спросил, где проходила вечеринка.

— В Рашпуле, — сказала мама Гэби. — На том поле за приходским залом.

— И они зажарили целую овцу на вертеле, — сказала Гэби. — И я вся перепачкала пальцы в жиру.

Мама Гэби издала маленький невесёлый смешок.

— Мы не особо вникали, откуда взялась овца, — сказала она.

— Мило, — сказал я. Я повернулся к Гэби. — Ты видела Принцессу Луну?

— Не глупите. Принцессу Луну нельзя увидеть — она невидимая.

— Конечно, нельзя.

— Николь и Ханна кормили её овцой, — сказала Гэби, и на секунду мне показалось, что я ослышался.

— Они кормили Принцессу Луну приготовленной овцой?

— Ага, — сказала Гэби. — Я бы тоже дала ей немного, но я уже всё съела. Я позволила ей облизать мои пальцы.

Я почувствовал, как её мать буквально подскочила на стуле, а затем снова осела.

— Какое это было ощущение? — спросил я.

— Как большой язык, — сказала Гэби.

— И это было низко или высоко?

Гэби спрыгнула со стула и продемонстрировала, вытянув руку прямо перед собой ладонью вверх. Примерно метр двадцать над уровнем пола, но то, как она держала руку, указывало на какое-то животное.

— Кто такая Принцесса Луна? — спросил я.

— Она пони, глупый, — радостно сказала Гэби.

В моей голове зазвучал маленький клаксон.

Аруга аруга, подумал я. Объявить готовность № 1 по всему кораблю.

Когда ты полицейский, иногда нужно просто остановиться и подумать о том, что ты делаешь — даже когда наступил День 5 и страхи, как всегда говорят СМИ, растут. Мне нужно было место для работы, нужны были покой и тишина, и нужен был защищённый интернет. Поэтому я направился в лемстерский участок — потому что два из трёх не так уж плохо.

Быстрый разговор с Беверли был бы полезен, но её телефон уходил на голосовую почту. Она сказала, что хочет быстренько пройтись вверх и вниз по реке Лагг, так что возможно, она была либо в мёртвой зоне, либо в данный момент под водой. Найтингейла я тоже не застал, а звонок в Фолли привёл лишь к долгому зловещему молчанию, означающему, что трубку берёт только Молли. Я всё равно оставил сообщение — Найтингейл их всегда получает. Не знаю как. Может, Молли записывает их для него.

Я прошмыгнул мимо оперативного штаба, спрятался в кабинете Эдмондсона и запустил ХОЛМС II. Сначала я написал новые показания Габриэллы Даррелл из своих заметок и отправил их на обработку, затем проверил электронную почту — не решил ли кто-нибудь из моих проблем за меня — не дождёшься. Затем я открыл аннотированную копию Фольклора Херефордшира, которую дал мне Хью Освальд, перешёл к индексу и поискал похищения — ни одного. Также ничего не было под подменыши, дети, но было кое-что под Феи-подменыши. Элла Мэри Лезер приводила рассказ о младенце, который никогда не рос и был странно волосатым, оказавшемся подменышем, и старший брат хитростью заставил его раскрыть местонахождение настоящего ребёнка. Лезер предположила, что такие истории о подменышах могут быть результатом гипотиреоза или других состояний, на что Хью написал на полях: Вероятно, но что, если нет грубых физических изменений? Что, если доживёт до взрослого? В других записях упоминается чай из наперстянки (дигиталис), чтобы прогнать младенца — оправданное детоубийство? Нет доказательств. В этом случае — фейри.

Я уже собирался перейти к лошадям, сверхъестественным или нет, но примечания Хью вели на следующую страницу, где выделялось название Эймстри. Это было в разделе о хобгоблинах, которых Элла Мэри Лезер связывала с брауни[70], которые, по её словам, были херефордширским названием Робина Доброго Малого, Пэка из Сна в летнюю ночь. Название связывалось с Покхаус-Вуд, который, согласно Google Earth, находился в полукилометре от того места, где Беверли сунула голову в реку, и где моя несчастная овца попрощалась с внутренностями. Он также находился на Тропе Мортимеров — той же самой тропе, что проходила мимо тайника Стэн, и, как я обнаружил, сверившись с картой инспектора Эдмондсона, недалеко от ворот, где повредили телефоны девочек.

Там одного путешественника однажды так замучил Пэк в лесу, что он оставил завещание, проценты с которого выплачивались местному жителю за звон в церковный колокол в определённое время ночи — чтобы направлять будущих путешественников домой. На полях Хью написал: Нет свидетельств о недавней активности. Лес сейчас передан Лесной комиссии, засажен хвойными.