Рождение Колосса (СИ) - Старый Денис - Страница 8

Надир смотрел на меня и не понимал. По всему же видно, что я должен вспылить. Но только улыбка…

На самом деле, я окончательно так и не понял, как же к нему относиться. С одной стороны, этот юноша с горящими, фанатичными глазами и, судя по всему, с выраженным талантом полководца мне импонировал. Но с другой — а насколько мне нужна сильная Персия? Или, как они сами себя называют, Великий Иран, от величия которого на данный момент, казалось, не осталось и следа?

Афганцы взяли их Исфахан, турки кромсают на части их земли на западе, а законный шах Тахмасп II бегает по горам Мазендерана и прячется, словно покоцаный шакал.

Я решить не принимать мусульманина в Лавре. И дело даже не в том, что такой поступок посчитался своего рода кощунством и лишним поводом для ссоры с киевским духовенством. Дело в том, что и Киев уже стал несколько иным. Я нашел изъятое у одного сбежавшего польского магната роскошное каменное здание на Подоле, где получилось временно расположиться. Именно здесь я и повелел заложить мой новый дворец по собственным чертежам. Если я решил выбрать этот город Южной столицей своей Империи, а именно плацдармом для броска на Балканы и Босфор, то значит, так тому и быть. Здесь должна находиться соответствующая замыслу резиденция.

— Мой повелитель, законный шах Тахмасп прислал меня к тебе для того, чтобы мы договорились о том, как вместе бить турок, но время не терпит, решать нужно быстро. И твоего слово жду, — спокойно, но с жестким металлом в голосе, казалось бы, не свойственным для его возраста, проговорил Надир-кули. На его поясе изредка мерцала рукоять богато украшенного шамшира.

Я сидел в кресле, расположенном так, что казалось, что оно само по себе высокое, но визуальный секрет был в том, что оно было поставлено на небольшой деревянный постамент, укрытый персидскими же коврами, чтобы значительно выделяться и быть выше своего гостя. Хотя и без этих «премудростей» я превосходил его ростом, что давало дополнительный эффект высоты. Разве что в плечах он был шире, но такова уж конституция моего тела.

— Договориться, срочно? — я позволил себе холодную, даже снисходительную усмешку и чуть подался вперед. — Договариваются, Надир-кули, равные с равными. А что есть на сегодняшний день твой повелитель? И что за тон? Ты же умный, кто есть Тахмасп и я должен понимать. И что Хива нависает над вами, как и вся Средняя Азия по шелковому пути моя. Великий Иран обречен.

Скулы перса заметно дернулись. Он попытался что-то сказать, но я властно поднял верх руку, останавливая его.

— Повелитель Севера, Белый Царь, все верно ты говоришь. И вижу я, да и знаю… все озеро Каспия твои, победы твои… турки недодавили нас только потому, что начали готовится к войне с вами. Но мой шах…

— Твой шах потерял столицу. Афганцы племени гильзаев режут ваших людей в Исфахане. Высокая Порта уже захватила Хамадан, Эривань и Тебриз. Турки вот-вот перейдут Аракс. У твоего повелителя не имеется ни казны, ни нормальной артиллерии, ни единой армии. Одна вторая племен кизилбашей презирает его. А я, — я указал пальцем в грудь, — держу флот на Каспии, мои гарнизоны стоят в Баку и Дербенте. У меня есть двести тысяч регулярного войска, вооруженного кремневыми фузеями с багинетами, а не фитильными аркебузами эпохи царя Гороха. Зачем мне договариваться с живым трупом?

— Потому, что если османы поглотят Иран, они станут вдвое сильнее, Ак-Падишах, — не отводя взгляда, парировал Надир. — Османские паши соберут с наших земель налоги, возьмут наших коней и ударят по твоим границам. Тебе нужен щит на юге. Мой шах предлагает тебе этот щит.

«А он умен», — подумал я. Не просто степной рубака. Он видит геополитическую доску.

Но мое преимущество в послезнании и в том, что что я уже создал сеть осведомителей, систему добычи информации, позволяет быть уверенным в принятии решений. Нынешний шах проиграл уже свою войну. У персов и нет армии, по сути.

А оставлять все, как есть и чтобы мой нынешний собеседник смог перевернуть все с ног на голову и возвеличил, пусть и на время, Персию, нельзя. И Надир либо мне служить будет, либо умрет. Такого соперника мне не нужно. Мне персидские земли нужны, налаженный через Иран путь в Индию.

— Щит, который крошится от первого удара, мне не нужен, — я медленно встал с кресла и спустился с постамента. Мои тяжелые шаги гулко раздались в тишине залы. Я подошел к большому дубовому столу, где была расстелена подробная карта Кавказа и Персии, составленная моими инженерами. — Подойди сюда.

Надир, чуть поколебавшись, подошел к столу.

— Смотри, — я ткнул пальцем в карту. — Вот граница, о которой мы договаривались с султаном в Константинополе два года назад. По ней Порта забирает весь западный Иран, а я — все побережье Каспия: Гилян, Мазендеран, Астрабад. Я могу просто забрать свое и позволить туркам добить твоего шаха. Для России это выгодно. Торговые пути на Индию будут моими.

Я увидел, как побелели костяшки его пальцев, опирающихся на край стола.

— Но, — я сделал паузу, чеканя каждое слово, — я не стану этого делать. Потому что я не верю туркам, а война с Османами — дело уже решенное. Мои войска через месяц начнут движение к Пруту и в Крым. И здесь, Надир, возникает главный вопрос. Мне нужен полководец на Востоке. Не капризный мальчишка голубых кровей, трусливо прячущийся в горах, а свирепый волк. Полководец, который объединит персов, туркменов, афшаров, а я дам ему в поддержку своих казаков и калмыцкую конницу.

Надир нахмурился, не до конца понимая, к чему я веду.

— Ты из племени афшаров, Надир-кули, — вдруг понизив голос, произнес я. — Ты не королевских кровей. Я знаю твою историю. Ты пас овец, шил тулупы, потом собрал отряд, промышлял разбоем в Хорасане. Ты поднялся со дна благодаря своему клинку и уму. Твои люди идут за тобой не потому, что ты сын шаха, а потому что ты приносишь им победу и добычу.

Перс напрягся, как натянутая тетива. То, что русский царь знал такие подробности его прошлой, не самой благородной жизни, выбило его из колеи.

— Тахмасп использует тебя, чтобы вернуть трон, — продолжил я, сверля его взглядом. — А когда ты разобьешь турок и афганцев, он прикажет отрубить тебе голову. Потому что такие герои, как ты, слишком опасны для слабых монархов. Я знаю это, Надир. И ты это знаешь.

— Чего ты хочешь, государь? — хрипло спросил он, отбросив дипломатические кружева.

— Я хочу, чтобы Персия приняла протекторат Российской Империи, — я произнес это абсолютно будничным тоном, словно предлагал выпить вина. — Вы признаете вассалитет. Внешняя политика Тебриза и Исфахана будет согласовываться со мной. Я назначаю тебя, Надир, верховным главнокомандующим всеми силами Ирана и всего степного воинства. Ты станешь сардаром.

— Иран никогда не преклонял колени перед севером! — вспыхнул он, его рука рефлекторно дернулась к сабле. Гвардейцы у дверей тут же скрестили алебарды, но я жестом приказал им стоять смирно.

— Иран сейчас стоит на коленях перед всеми подряд! — рявкнул я, нависнув над ним. — Вы в грязи, Надир! Вы потеряли страну! Твой выбор прост: либо ты возвращаешься к своему слабовольному шаху, и через год турки сажают вас обоих на кол, либо ты принимаешь мою руку.

Я немного остыл, сменив гнев на ледяной прагматизм.

— Слушай меня внимательно. В обмен на признание вассалитета, я даю тебе деньги, немного, но и войска, чтобы ты сразу стал сильным. Много золота получишь. Я даю тебе двадцать тысяч новейших кремневых ружей с Тульских заводов — твои пехотинцы-тофенгчи больше не будут возиться с тлеющими фитилями под дождем. Я передаю тебе сто полевых легких пушек — трехфунтовок, которые можно тащить по горным перевалам. Мои артиллеристы обучат твоих людей стрелять картечью так, что янычары будут бежать от вас, как овцы. Более того, я передаю под твое начало тридцать тысяч яицких и донских казаков и тьму калмыков. Ты соберешь такую армию, которой Восток не видел со времен Тамерлана.

Надир тяжело дышал. Я видел, как в его темных глазах разгорается пламя. Страсть великого завоевателя, которому только что предложили ключи от мирового господства, боролась в нем с уязвленной национальной гордостью.