Рождение Колосса (СИ) - Старый Денис - Страница 34

Так что саксонские пехотинцы и драгуны — вышколенные, дисциплинированные, одетые с иголочки солдаты и офицеры графа Флеминга — были для нашего предстоящего турецкого похода весьма и весьма ценным приобретением.

В Киеве уже собирался корпус Бориса Саксонского. В крайне урезанном составе, все же была необходимость большую его часть оставлять в Швеции, в том числе, чтобы у Дании не возникло желание, пользуясь случаем отвлечения России на юге, начать действовать и оттяпать себе юг Швеции. Но лучших бойцов Борис Августович привел с собой и даже совершил беспрецедентный переход. За двадцать дней умудрился прибыть в Киев.

— Итак, господа, что мы имеем с этим долгожданным пополнением… Корпус из восемнадцати тысяч штыков и сабель под командованием Бориса Августовича Саксонского и двенадцать тысяч человек в корпусе под командованием фельдмаршала Флеминга. Первое, что нам жизненно необходимо решить прямо сейчас, — это утвердить, кто же будет осуществлять общее оперативное командование этим объединенным соединением, — произнес я и в упор, не мигая, посмотрел на Флеминга.

Это был уже старый, глубоко больной и уставший человек. При взгляде на него складывалось стойкое ощущение, что ему бы последний год, ну максимум два своей жизни, лучше провести где-нибудь в покойном кресле у камина, рассказывая внукам о былых заслугах и, возможно, неспешно диктуя мемуары.

Но нет! Дрезден назначает этого престарелого, задыхающегося фельдмаршала командовать корпусом, которому в грядущей кампании предстоит крайне быстро перемещаться и воевать отнюдь не так, как привык за свою долгую кабинетную и плацевую карьеру саксонский военачальник. Что это? Тонкий саботаж со стороны моего союзника? Мол, чтобы русский царь не искал легких путей и помучился с нерасторопными генералами?

То, как уже научился воевать наш Мориц — он же Борька — с теми легкими и мобильными войсками, что были у него в наличии, требовало совершенно иного ритма. Мышление старого вояки, физически и морально не способного принимать тактические новшества, будет только губительно для общего дела.

Я был абсолютно уверен: Флеминг на склоне лет, на самом излете своей карьеры — когда старые полководцы обычно лишь идеализируют свои былые заслуги и цепляются за замшелые парадные уставы, — просто не способен принять абсолютно новый подход к ведению маневренной войны. Ну не Суворов же он, Александр Васильевич, чтобы оставаться непобедимым и всегда прогрессивным?

— Не хотели бы вы, господин Флеминг, остаться при мне и стать моим старшим военным советником во всей этой огромной, сложной, многогранной кампании? — мягко, но с явным монаршим нажимом спросил я у старика. — Мне нужны мнения.

Подспудно всё это звучало весьма прозрачно: не хотел бы он прекратить заниматься ерундой, поберечь остатки здоровья и отдать все свои войска — вполне на законных основаниях, в рамках наших прямых договоренностей с польским королем — под начало молодого и хищного Бориса Августовича.

Флеминг тяжело вздохнул и перевел взгляд на Фридриха Августа — на принца, служить которому в качестве суверена этому старому фельдмаршалу уже вряд ли когда-нибудь придется. Хотя из столиц регулярно приходили тайные донесения о том, что Август Второй Сильный тоже изрядно сдал.

Агенты докладывали, что вот-вот какая-нибудь из его застарелых болезней обострится окончательно, и сластолюбивый монарх преставится. Но всё же, глядя на бледное лицо саксонского полководца, я понимал: скорее Флеминг окажется на суде Божьем, чем нынешний польский король. Такое себе соревнование: кто раньше.

Да и помнится мне из истории моей прошлой жизни, что полномасштабная Война за польское наследство началась где-то в начале тридцатых годов. Значит, хотя бы до 1731-го или 1732-го Август Второй точно должен дотянуть. Конечно, при условии, что мое активное вмешательство в ход времени каким-то образом не повлияет на ситуацию… А вероятность того, что эффект бабочки сработает, была весьма велика.

На самом деле, я для себя еще ничего окончательно не решил. Вот если бы Август Второй не прислал войска в рамках нашего с ним союзного договора…

Да, этот корпус достаточно скромен по меркам больших войн, но с учетом ограниченных ресурсов Саксонии это весьма ощутимая и искренняя помощь. Вот если бы он попытался увильнуть, тогда я был бы более жесток. Тогда я бы решил, что жить Августу Второму на троне не стоит слишком долго, и что польский вопрос со всеми его территориальными прелестями мне нужно будет обязательно решить еще при своей жизни.

А ведь я тоже хожу по тоненькому льду. Тело человеческое не железное, годы и колоссальное напряжение берут свое. То суставы по утрам скрипят так, что с кровати не подняться, то вон спину вчера на сквозняке схватило так, что до сих пор отдает. Времени мало. Действовать нужно решительно.

Всё-таки пятьдесят три года для монарха в эту эпоху — возраст уже достаточно почтенный, граничащий со старческим. Особенно если вспомнить, какой разрушительный для здоровья образ жизни вел мой предшественник в этом теле.

Я почти уверен: если бы я не остановился, если бы с той же удалью проводил пьяные, безбашенные ассамблеи, если бы пренебрегал режимом сна и не изнурял свое обновленное тело регулярными тренировками, то уже давным-давно слёг бы в могилу. Впрочем, я ведь там уже одной ногой был. Я для себя давно решил, что то мое пробуждение в январе 1725 года было сродни мистическому воскрешению.

— Почел бы за великую честь, Ваше Величество, остаться при вас и быть вашим советником. Я постараюсь быть максимально полезным для вас ровно до того момента, пока мой законный король не сочтет нужным меня отозвать, — наконец произнес старый саксонский фельдмаршал.

Эту фразу он выдавил из себя после довольно продолжительной паузы, окончательно поняв, что не найдет ни малейшей поддержки у Фридриха Августа. Принц в это время лишь напряженно разглядывал своего новоявленного брата-бастарда и вступаться за старого генерала явно не собирался.

А я, слушая согласие Флеминга, внезапно поймал себя на мысли, что это, возможно, действительно блестящее кадровое решение. Изначально-то я хотел лишь одного: чтобы старый, замшелый служака не мешал саксонскому Борьке воевать по-новому. А вот сейчас прикинул: было бы весьма недурно приставить Флеминга в помощь графу Чернышёву, взвалив на него часть логистики. Уж в чем в чем, а в вопросах организации тыла, интендантства и провианта такие старые кабинетные фельдмаршалы обычно собаку съели. Главное, чтобы они работали достаточно и не вынуждали солдат есть с голодухи собак.

Тем более, когда на войну выложены такие средства… беспрецедентные. Три миллиона рублей дополнительными деньгами на создание резервов и накопление ресурсов. Опять пришлось бы порох закупать у голландцев, если бы не взяли огромные запасы у шведов.

Кстати… скоро, может через неделю, должны прийти и три шведские полка. Так… для демонстрации нынешней ситуации, ну и другой мой зять, Карл XIII, мой вассал, выполняет свой долг передо мной. Так что на Киев формируется немалый такой поток резервов.

Вот пусть Флемминг мне второй поток снабжения и пополнение южных армий через Киев и организует! И, кстати, не только через Киев. Можно наладить мощную перевалочную базу в Могилёве. Да, это город Речи Посполитой. Ну и что? Мы же скупать там будем все нужное, местные торговцы только расцветут.

Маршрут вырисовывается отличный: до Киева можно сплавляться на баржах прямо по Днепру, а в Могилёв грузы будут прибывать из Смоленска, что логистически куда разумнее и безопаснее.

В целом на театре военных действий вырисовывалась крайне интересная диспозиция. На данный момент у нас полноценно действуют две огромные армии — Донская и Южная. А прямо сейчас, на наших глазах, происходит формирование, по сути, третьей армии. Да, технически это пока корпус. Да, численно он будет заметно уступать и Донской, и Южной группировкам. Но у него есть козыри посерьезнее штыковой массы.

Именно в корпусе Бориса Августовича собрано максимальное количество первоклассных, метких стрелков. Этот корпус — высокомобильная, стремительная сила, имеющая возможность жалить и поражать противника на марше задолго до того, как тяжеловесные османские колонны успеют развернуться в боевые порядки.