Рождение Колосса (СИ) - Старый Денис - Страница 25

— Всё, господин французский посол, аудиенция окончена. Я более не желаю вас видеть на территории Российской империи, — отрезал я, ставя жирную точку в разговоре. — И запомните крепко: французские солдаты и офицеры, взявшие в руки оружие и воюющие против России в рядах турок, отныне будут считаться не военнопленными, а военными преступниками. И решения об их участи буду принимать лично я. Франция с этой минуты становится условно враждебным государством для Российской империи.

Сказав это, я небрежно махнул рукой. Внимательно подглядывающий за моими действиями в щель Корней Чеботарь тут же огромной тенью вынырнул из-за двери. Весьма настойчиво, без всякого политеса, он ухватил посла за предплечье, даже разок чувствительно подтолкнул плечом в спину, и жестко сопроводил опешившего Кампредона прочь из кабинета.

Пускай теперь он и его напыщенный король в Версале ломают свои напудренные головы над тем, что это за невиданное дипломатическое выражение такое — «условная враждебность». Самое забавное заключалось в том, что я и сам бы с ходу не смог юридически точно раскрыть этот принесенный из моего времени термин и описать, что конкретно имею в виду.

Но я твердо усвоил одно правило: никогда в большой политике нельзя закрывать дверь полностью, вешая на нее пудовый замок. Всегда нужно оставлять возможность приоткрыть створку, если вдруг появится хоть какое-то окно возможностей. И даже с французами, которые явно сейчас самые злобные и первейшие враги России (а отнюдь не англичане, потому как прагматичная Англия пока не занимается прямыми поставками вооружений и не обучает турецких солдат), нельзя вести себя абсолютно категорично. Если наступит момент, когда нам станет выгодно с ними если не замириться, то хотя бы установить временный нейтралитет, вот эта расплывчатая «условность» и сыграет свою первейшую, спасительную роль.

Глава 10

Остров Кауаи.

6 июля 1726 года.

Жаркое тропическое солнце нещадно палило. Не всегда даже спасали от удушливой жары и высокие деревья, которыми покрыт весь остров, отличающийся от других еще более пышной и разнообразной флорой. Тут же текли два ручья с прохладной, ключевой водой. Недалеко был и океан, который иногда приносил солоноватую прохладу.

Райское место, где молодые девушки часто ходили полуголыми, чтобы 'демонстрировать’себя парням, где случается голод, но редко. Живи себе и не тужи. Казалось… Вот только человеку, наверное скучно жить в мире и достатке. Нужно обязательно усложнить себе жизнь.

Красавица (хотя не каждый так считал, предпочитая девушек откровенно толстых), дочь вождя, Наниа неподвижно стояла перед большой, крытой сухими пальмовыми листьями длинной хижиной своего отца и отчаянно не хотела заходить внутрь. Этот шаг… он самый главный в жизни девушки. Так она считала.

— Ну же, сестра, не бойся гнева отца нашего. Разве он когда-нибудь был несправедлив к тебе? — тихо попытался поддержать ее брат Нему, переминаясь с ноги на ногу.

— Не твоего ума дело мои отношения с отцом! — зло огрызнулась на него Наниа, сверкнув темными глазами. — Определись уже с невестой сам, а то так и продолжишь гневать богов своими связями с девицами.

Нему был ее двойняшкой. Но, даже родившись всего на десяток минут позже сестры, этот крепкий юноша всю свою сознательную жизнь предпочитал уступать ей, лишь бы избежать лишних ссор и сложностей.

Он прекрасно знал: если уж упрямая Наниа что-то втемяшила себе в голову, то выбить оттуда это решение просто невозможно. Подобное не удавалось даже их отцу — суровому вождю племени, великому воину, который железом и кровью уже почти объединил под своей непререкаемой властью весь цветущий остров Кауаи. Отцу — славному Каумуалии.

Презрительно хмыкнув, строптивая дочь вождя откинула плетеную циновку и шагнула в спасительный полумрак длинной хижины.

Ее отец неподвижно восседал на возвышении. На его плечи был накинут великолепный церемониальный плащ, искусно сплетенный из тысяч драгоценных желтых перьев, а на голове покоился такой же красно-желтый шлем, своей причудливой формой напоминающий гребень бойцовой птицы. Рядом с вождем, поджав под себя смуглые ноги, расположилась его третья жена — молодая мачеха Канауя. Тут же, в густой тени у опорного деревянного столба, безмолвным изваянием замер верховный жрец племени, чье присутствие не сулило девушке ничего хорошего.

Как-то не заладились между строптивой Нанией и жрецом. Тот хотел женить своего сына на дочери возждя. Вот только на последних соревнованиях Нания опозорила парня, выиграв у того поединок на копьях.

— Я принял решение, дочь, и ты не смеешь ему противиться. Ты выйдешь замуж за сына вождя племени Тукуау, — тяжелым, не терпящим возражений тоном отец просто поставил ее перед фактом.

Повисла звенящая тишина. И сам вождь, и его молодая жена, и даже застывший в тени верховный жрец — все они напряженно ожидали, что сейчас своенравная Наниа взорвется и начнет отчаянно скандалить. Накануне верховный жрец даже предрекал вождю, что навязать подобное решение дочери будет крайне сложно, и она станет всеми силами, вплоть до побега в джунгли, отказываться участвовать в этом важнейшем династическом браке.

Он надеялся, что девушка так разозлит отца, что тот прикажет ее быстрее выдать замуж. По крайней мере именно такие решения в уши вождю вкладывал жрец.

От нее ждали взрыва вулкана. Вот только девушка лишь низко опустила голову.

— Я понимаю, отец, как это важно для тебя и как это необходимо для выживания нашего племени. Ты станешь, отец, правителем острова. Ты соберешь воинов и покоришь другие острова. Поэтому я повинуюсь твоей воле, — тихо, со слезами, блеснувшими на глазах, ответила она.

Было жаль потерянной любви. Нет, в ее племени не было юноши, которому она отдала бы свое сердце. Хотя дочь вождя — и по своему высокому статусу, и по расцветающей красоте — по праву считалась первой девушкой на всем острове Кауаи.

Как только она появлялась на берегу или у источника, перед ней постоянно разворачивались какие-то стычки между местными парнями: они громко выясняли отношения, поигрывали мускулами и всячески показывали свою воинскую удаль, лишь бы привлечь ее внимание.

Но всё это было настолько ей наскучившим и привычным, что стало абсолютно безразличным. Она давно не воспринимала всерьез никакие потуги местных воинов ей понравиться. При этом Наниа вовсе не была холодна к противоположному полу. Порой по ночам она даже мечтала о том, что однажды из-за океана приплывет какой-нибудь невероятно сильный, могучий воин. Он заберет ее из родного селения, и будет он настолько смелым, умным и знатным, что даже ее властный отец не сможет воспротивиться такому союзу. Но главное — чтобы этот герой был не из их племени.

Но выйти замуж за сына главного конкурента ее отца в борьбе за лидерство на острове? Это звучало как приговор.

— Я необычайно рад, дочь моя! Своим смирением ты делаешь нас сильнее! И по этому великому поводу я прямо сейчас прикажу зажарить мясо и накормлю им всё племя! — вождь, не ожидавший такой легкой покорности, на радостях решился даже использовать неприкосновенный стратегический запас, который берегли на случай голодных лет.

Уже скоро всё большое селение гудело и радовалось. Конечно, строго соблюдая древние законы капу (табу), никто не варил и не жарил пищу в общих земляных печах. Отдельно разводили огонь и готовили сами себе мужчины, и строго отдельно — женщины. Причем женщинам под страхом смерти запрещалось даже прикасаться к мясу священных морских черепах, диких кабанов и собак, считавшемуся необычайно вкусным и предназначенным лишь для воинов и богов. Женщины племени, как всегда, довольствовались запеченной рыбой, плодами хлебного дерева и кокосами.

Но вместе с тем даже это была великая радость. Вкушая праздничную пищу, всё племя предвкушало, что теперь, благодаря этому браку, их родной остров объединится и станет несокрушимым. Они смогут противостоять воинственным племенам на других островах. И, возможно, случится так, что именно их династия и их остров смогут захватить власть во всем бескрайнем архипелаге. В мечтах люди заходили так далеко, что верили: в те будущие времена изобилия законы смягчатся, и тогда даже женщины смогут есть мясо вдоволь, почти наравне с мужчинами и богами!