Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ) - "Архимаг" - Страница 8

— Яр! Смотри! — крикнул Даня с плиты. — Дед Корней сказал, что если я расколю эту плиту без маны, он отдаст мне весь свой стратегический запас соленых огурцов!

Ого. Чего это старый скряга так расщедрился?

— Корней знает толк в мотивации, — хмыкнун я с крыльца. — Но локоть выше, Даня. Иначе вместо огурцов ты получишь путевку в лазарет к Валерии. А она как раз искала добровольца, чтобы испытать новую сыворотку.

Даня вздрогнул и мгновенно собрался.

— Понял! Никаких сывороток! — крикнул он и с грохотом обрушил кулак на плиту. Камень с сухим треском разлетелся на аккуратные осколки. Младшие волчата восторженно взвизгнули.

Я удовлетворенно прищурился на солнце, вдыхая чистый воздух. Кажись, Корнею, придется расстаться с огурцами. Если не придумает отмазку. Хотя, зная деда, у него этот стратегический запас далеко не один.

Внутри меня росло сильное, почти осязаемое чувство гордости. Если бы два месяца назад мне сказали, что я буду кайфовать от запаха свежей штукатурки и сосновых иголок, я бы лично скормил этого пророка Высшей гончей Бездны.

Но реальность штука гибкая. Особняк Волковых наконец-то перестал напоминать филиал чистилища и превратился в уютное семейное гнездо. По крайней мере, внешне.

Я неторопливо шёл по коридору первого этажа, лениво втягивая носом воздух. Моё обостренное волчье чутьё — вещь полезная, особенно когда нужно вовремя унюхать назревающий бунт или протечку маны. Но сегодня всё было чисто. Мой Чёрный Желудок внутри сыто дремал, переваривая пельмешки.

Впереди послышался шорох. Я навострил уши. Ага, наша эльфийка-убийца Иллириэль, встав на четвереньки, орудовала тряпкой с такой маниакальной точностью, словно хотела протереть паркет до дыр. Короткое чёрное платье, кружевной фартук, чепчик — как всегда, смотрелась она в этом чертовски хорошо.

Из-под приподнявшейся юбки показались белоснежные кружева трусиков. Проходя мимо, я лениво, чисто для порядка, шлёпнул её по попке.

Шлёп!

Иллириэль мгновенно подскочила, выпрямившись как натянутая тетива, и медленно повернула ко мне лицо. Её льдистый взгляд мог бы остудить ядерный реактор.

— Хозяин, — её голос прозвучал тихо, как кинжал убийцы, покидающий ножны. — В моем бывшем ордене за подобные вольности лишали конечностей. Причём без наркоза.

— Как хорошо, Лири, что наш орден называется «Стая Волковых», а у нас тут кто голодный, тот и прав, — лениво парировал я, окинув её оценивающим взглядом. — И не дуйся. Твои бледные щёки подозрительно розовеют, а это напрочь портит твой привычный образ безжалостной убийцы.

— Это лишь от усердия, Хозяин, — процедила она, склоняясь в безупречном, до мелочей выверенном поклоне горничной, в котором сквозило желание перерезать мне горло прямо сейчас. — Помните, когда я доберусь до вашего горла, я припомню вам каждый момент унижения.

— Буду с нетерпением ждать.

Усмехнувшись, я продолжил обход. Женщины у меня как волчицы: их нужно держать в тонусе, иначе они решат, что вожак размяк.

Поднявшись на второй этаж, я аккуратно приоткрыл дверь в улучшенную спальню жён.

Моя тихая Лужица спала так глубоко, что из-под одеяла торчал только кончик её бледного носа. Серебристые лилии на её платье-симбиоте, повешенного на стул, плавно светились, реагируя на её спокойные сны.

В воздухе приятно пахло прохладной мятой, а водное Ядро работало ровно, без единого завихрения.

Я тихонько прикрыл дверь. Ну надо же, хоть кто-то в этом доме умеет отдыхать без лишних разрушений. Ну где вторая женушка?

Ответ нашелся за ближайшим поворотом. Уши сами собой дёрнулись, уловив ядовитый шёпот за дверью.

О, этот тон я ни с чем не перепутаю. Террариум Волковых открыл вечернюю программу.

Я бесшумно прислонился к стене в тени коридора, превращаясь в чистый слух. Охотничий инстинкт велел затаиться — подслушивать женские склоки иногда полезнее, чем читать отчеты разведки.

За дверью разорялась Диана-Мелкая. Её капризный голосок сочился чистейшим детским садизмом:

— Да ладно тебе, спичечная шлюшка! Твой огонёк едва коптит, а мой Игорёк держит весь купол! Скажи спасибо, что я разрешаю тебе греться у моих корешков, а то сидела бы сейчас в сугробе. Ещё немного, и ты начнешь откладывать золу вместо наследников.

— Закрой свой рот, хомяк-переросток, — тихо, с дрожью в голосе ответила Анжелика. — Ещё одно слово про золу, и я сожгу твой драгоценный гербарий дотла. А от твоего пушистого хвоста заодно прикурю.

Чего они такие злые? Пульт от телевизора не поделили? Я услышал лишь самый конец разговора.

Мелкая в ответ лишь издевательски, звонко расхохоталась:

— Ой, боюсь-боюсь грозную беременяху! Только не обожги свои нежные пальчики! Попробуй догони сначала! Ах да, с таким пузом не побегаешь!

Разумеется, продолжать перепалку с беременной женой брата мелкая паршивка не стала. Послышался быстрый топот — Диана со смехом юркнула в дальний конец коридора, довольная своей пакостью.

А вот шаги Анжелики были такими яростными и тяжёлыми, будто по паркету маршировал взвод пехоты. Дверь гостиной резко распахнулась.

Я успел бесшумно, словно дым, скользнуть в глубокую нишу за тяжёлой портьерой. Анжелика буквально вылетела в коридор. Её лицо пунцовело от гнева, глаза горели опасным огнём, а из-под воротника платья вырывались плотные фиолетовые искры Бездны. Наше семейное пламя требовало выхода.

Она огляделась по сторонам, убедившись, что свидетелей её позора нет (меня она, естественно, в упор не заметила), и быстро поспешила в западное крыло.

Туда, где Валерия Медведева совсем недавно обустроила новую лабораторию.

Я бесшумно выскользнул из ниши, провожая её взглядом. На моем лице сама собой расплылась предвкушающая ухмылка.

Валерия — признанный гений нашей Стаи, но её лаборатория — это склад очень опасных игрушек. И если мой Огонёк идет туда в крайнем бешенстве, значит, нас ждут либо безумные химические эксперименты, либо кто-то в этом доме скоро очень сильно пожалеет о своём пушистом белом хвосте.

Я скользнул следом за ней, ступая совершенно бесшумно. Пропустить такое зрелище я просто не имел права.

Западное крыло встретило меня багровым полумраком аварийных накопителей. Новая лаборатория Валерии, которую Демид вытесал с усердием испуганного гнома, пахла спиртом, сушеными травами Бездны, мелом и кислотой. В этой тишине хрустальный звон лабораторного стекла звучал почти гипнотически.

Я бесшумно просочился внутрь, мгновенно скрывшись в густой тени за базальтовой колонной. Чёрный Желудок внутри меня сыто, лениво заворочался, улавливая первые нотки надвигающейся бури. Это было его любимое лакомство — чистые, неразбавленные женские интриги.

Валерия стояла у своего стола. На ней красовался зеленый фартук поверх роскошного платья. Очередной дизайнерский шедевр от Дианы-Мелкой. Сама Валерия, впрочем, умудрялась носить обновку с таким царственным видом, словно это была горностаевая мантия.

Шаги Анжелики за дверью были тяжелыми, нервными. Но Валерия даже головы не повернула. Она продолжала с хирургической точностью протирать стеклянную колбу куском мягкой замши. Паучиха прекрасно знала каждый шорох в этом доме.

Дверь со скрежетом отворилась, и Анжела вошла, изо всех сил стараясь держать осанку истинной царицы.

Я бесшумной тенью скользнул следом. Жена плотно прикрыла за собой тяжелую створку, словно отрезая нас от остального мира.

Только тогда Валерия соизволила обернуться. На её лице мгновенно расцвела фирменная приторно-сладкая улыбка, от которой у любого обычного человека должен был немедленно начаться кариес.

— О, Анжелика, дорогая! — пропела она, наклонив голову. — Какая честь для моей скромной, серой обители. Ты пришла сдать анализы? Как удачно. Я как раз приготовила потрясающе длинную иглу. Очень толстую, специально для аристократических вен.

Анжела поморщилась так, словно ей предложили выпить стакан теплой серной кислоты.