Мастер Рун. Книга 7 (СИ) - Сластин Артем - Страница 53

Голова у твари была вытянутой, конусообразной, совсем без глаз. Гладкая бледная поверхность, как будто кто-то забыл их добавить или сознательно убрал за ненадобностью. И пасть, непропорционально широкая для такой головы, была приоткрыта, показывая тонкие словно стеклянные длинные зубья.

Но не это было главным.

На затылке, там, где у нормального зверя была бы загривок, из черепа росли два отростка. Длинные, метра полтора каждый, тонкие, как кнуты, тёмно-фиолетовые, и они непрерывно двигались, вибрировали, дрожали в воздухе, испуская волны того самого давления, которое превратило зал в бойню. Я чувствовал их через Сосредоточение Духа, каждая вибрация отростков посылала новый импульс, новую команду, «враг, враг, враг, убей, убей, убей», и команды эти шли чистыми образами, вспышками животной ненависти и страха, которые вбивались в мозг, обходя любую логику.

Тварь двигалась медленно. Ей не нужно было торопиться, потому что её жертвы уже делали работу за неё, и она просто пошла по залу, между колоннами. Переступая через тела лёгкими, почти изящными движениями шести лап. Сражаться с ней было просто не кому. Капитан Бао лежал на полу. Навзничь, с раскинутыми руками, и он не двигался. Рядом с ним, в луже, которая медленно расползалась по плитам, лежал один из его охранников, тот, с коротким копьём, и копьё это торчало у него из груди, вбитое с такой силой, что наконечник вышел из спины и упёрся в камень.

Значит сражаться нужно мне.

Копьё Зари лежало у стены, в трёх шагах от меня, прислонённое к рюкзаку, и я схватил его, и древко привычно легло в ладонь, и на секунду мне стало легче, потому что с оружием в руке мир обретал хоть какое-то подобие порядка.

Я был словно пьян, точнее это выглядело так, будто меня поместили за пультом управления непослушного тела, внутри я вопил, дрался и пытался спастись, но на самом деле, сил хватило только чтобы подняться самому и взять копье. Где-то фоном еще шел бой между практиками, но они были как в тумане, потому что тварь приближалась.

Она была в двадцати шагах, между третьим и четвёртым рядом колонн, и двигалась ко мне, я только сейчас это осознал. Чувствовала, что я единственный, кто не поддался. Единственная помеха. Щелчок в её безглазой голове, и отростки развернулись в мою сторону, и ментальный удар, направленный лично на меня, обрушился с такой силой, что Сосредоточение Духа затрещало, как тонкий лёд под сапогом.

Я увидел мир её глазами. На долю секунды, может меньше, но увидел. Не глазами, конечно, у неё их не было, а её восприятием, и это было чужое, абсолютно чужое. Там не было ни мыслей, ни желаний, ни страха, только голод и территория, и всё, что двигалось на её территории, было либо едой, либо угрозой, и в обоих случаях подлежало уничтожению. Эта ненависть ко всему живому была такой старой и фундаментальной, что казалось, она существовала раньше самой твари, раньше Этажей, раньше всего.

Ядро вепря.

Мысль пришла сама, и я ухватился за неё, как утопающий за соломинку. Я же уже проходил через это, я уже стоял на грани, когда чужая воля ломилась в мою голову, ревущая, слепая, желающая подчинить. Зная, что бороться бесполезно, что нельзя перетянуть канат у существа, которое сильнее тебя, а вот уронить канат, отпустить, пропустить волну через себя, позволить ей течь и выйти, с другой стороны, не найдя зацепки, как ветер проходит через решётку, это я умел.

Я перестал сопротивляться. Сосредоточение Духа перестроилось, щит превратился в решётку, ментальный поток хлынул сквозь меня, сквозь мои мысли, мою память, мой страх, и я позволил ему течь, не хватая, не удерживая, не отталкивая.

Это помогло, и тьма твари просто прошла насквозь. Каждая команда проносилась через моё сознание и рассеивалась в пустоте за ним, не найдя ни стены, в которую можно ударить, ни крючка, за который можно зацепиться.

Тварь дёрнулась. Отростки на её затылке конвульсивно сжались и снова распрямились, и из её пасти вырвался звук, тонкий, пронзительный визг на грани ультразвука, от которого у меня заныли зубы. Она не привыкла к тому, что её оружие не работает.

Я побежал.

Не смотря на силу, тварь не была драконом или Ледяным Зверем, рядом с которыми воля к сопротивлению пропадала полностью, и им не требовалось даже давить. Эту можно было убить.

Пятнадцать шагов. Десять. Между мной и ей лежало тело одного из охранников Бао, и я перепрыгнул его, не глядя, ботинок скользнул по мокрому камню, я чуть не упал, выровнялся, и тварь развернулась ко мне, раскрыв пасть, и оба отростка ударили одновременно.

Один промахнулся, просвистев мимо уха. Второй попал. Ударил по правому предплечью, чуть выше запястья, и боль была такой, что я закричал. Или мне показалось что закричал, потому-что рука онемела мгновенно, от пальцев до локтя. Бить пришлось левой, стараясь удержать жало копья на траектории.

Усиленный удар.

Я вложил в копьё всё, что мог, весь этер, который успел собрать, и ударил снизу вверх, целясь в бок, туда, где под прозрачной кожей пульсировали тёмные сосуды. Наконечник Копья Зари, пробивший когда-то череп бешеного кабана, вошёл в плоть твари с чавканьем. Тварь дёрнулась всем телом, все шесть лап скребанули по камню, оставляя борозды, и я ощутил через древко, как копьё увязло и застряло.

Монстр рванул в сторону, и копьё выдернулось из моей руки, осталось торчать в её боку, качаясь в такт её движениям. Запоздалая мысль сжечь ее перстнями пришла только сейчас, но я явно не успевал этого сделать и пытаясь отступить надеялся правильно подставиться под ответный удар твари и заставить ее попасть в кирасу. Это единственное что я взял из доспехов.

— Не возьмешь, сука!

Капитан появился сбоку, из-за колонны, и я только увидел, как его меч, описал дугу сверху вниз и врезался в тварь с такой силой, что каменные плиты под ней треснули. Лезвие вошло точно между отростками на затылке, рассекая один из них у основания, и обрубленный хлыст упал на пол и забился, задёргался, разбрызгивая фиолетовую жидкость.

Давление в зале упало вдвое. Я ощутил это мгновенно, словно снял с головы тяжёлый шлем, и где-то за спиной послышались стоны, крики, кто-то начал приходить в себя, и кто-то, кажется Сю Лань, выкрикнул чьё-то имя, но я не расслышал, потому что всё моё внимание было на твари.

Она визжала. Один отросток хлестал воздух, извиваясь, и ментальный импульс, теперь однонаправленный, бил хаотично, без прицела, по всем подряд, и Шань, поймавший удар оставшегося отростка на предплечье, отлетел назад, ударился спиной о колонну и сполз по ней, но не выпустил меч, и встал, шатаясь, кровь из рассечённого лба заливала ему лицо.

— Добей! — крикнул он мне, и я понял, что он имел в виду копьё, которое торчало из бока твари, которое нужно было вырвать и ударить снова, и бросился вперед.

Я схватил древко и рванул, проворачивая, как учили в Степи, не просто тяни, а крути, расширяй рану. Тварь дёрнулась, и из раны хлынула всё та же фиолетовая жидкость. Шань ударил снова. В голову, сверху, вложив в удар всё, что у него оставалось, клинок вошёл в безглазый череп и одновременно лапы твари пробили нагрудник командира, буквально разрывая броню и тело под ней.

Прежде чем осесть, она выбросила последнюю волну.

Я почувствовал её за мгновение до удара. Снова обращаясь в решетку. Волна, в десятки раз мощнее всех предыдущих, пронеслась через моё сознание и ушла в пустоту, оставив после себя звон в ушах и привкус крови на языке. Шань стоял в полутора метрах от меня. Его руки были на рукояти меча, который торчал из черепа мёртвой твари, и его глаза, только что ясные и злые, стали стеклянными.

Глаз Бойца считал намерение раньше, чем тело Шаня начало двигаться. Я увидел, как вес перенёсся на левую ногу, и понял, что не успеваю уклониться. Слишком быстр был практик, даже несмотря полученные им смертельные раны.

Шань вырвал меч из черепа мёртвой твари одним движением и ударил. Меч вошёл мне в левый бок, ниже кирасы, туда, где бронзовые пластины не прикрывали тело, в промежуток между нижним краем кирасы и поясом, и прошёл сквозь мышцы и что-то ещё, что-то мягкое, внутреннее, и вышел со спины, я это понял, потому что почувствовал, как сзади, между лопатками, стало мокро и тепло, и это тепло побежало вниз.