Я один вижу подсказки 18 (СИ) - "Son" - Страница 37

Я слышал, как моё тело разрушалось. Кровь хлестала изо рта и сочилась из каждой поры. Люди вокруг замерли в шоке.

Ведь ещё мгновение назад всё шло хорошо… Что же произошло?

Они пытались меня спасти, но было уже слишком поздно. Очень скоро я умер.

✤ Конец истории ✤ ]

Я не удивился подсказке, прочитал, попытался выделить из неё суть проблемы. И уже на этих данных пересмотреть свои действия.

Первая подсказка, вторая, третья… Я пытался вывести технику таким образом, чтобы та перестала быть взрывоопасной и убивать сразу.

С каждой новой подсказкой я становился увереннее. Больше данных давало больше понимания.

Со стороны, конечно, выглядело всё это чертовски странно.

Человек стоит без движения. Если движение и было, то минимальное. Я делал лишь первое движение, замирал, затем повторял первое движение.

Если Рокт и Ярв давно привыкли к моим подобным «залипаниям», то остальные думали, что я кривляюсь. Назвать это тренировкой было нельзя.

— Вы только посмотрите на этого парня!

— Что он вообще творит?

— Это очень странно выглядит…

Люди откровенно ржали, тыча в мою сторону пальцами. Кто-то даже начал повторять мои движения, только ещё нелепее, отчего смех вокруг стал только громче.

Не скажу, что я вообще не обращал на это внимания. Всё же я не камень. Внутри я кричал:

ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ НАХРЕН! ВАШ СМЕХ ТОЛЬКО ОТВЛЕКАЕТ!

Меня останавливало лишь то, что не хотелось портить отношения с Вятичами и Тиверцами, они и так были не самыми лучшими.

Потому, стиснув зубы, я продолжил вычислять одиннадцатое движение.

…

Прошло пару часов, Книга Жизни и Смерти показывала сотни подсказок. В какой-то момент Рокт не выдержал.

— Хорош на сегодня. Ложись спать.

Силы у меня ещё оставались, потому я мотнул головой:

— Ещё чуть-чуть.

— Ты каждый раз так говоришь, а потому наутро: «Ой, как голова болит и спать хочется!»

— …

Рокт так хорошо изобразил меня, что даже неловко было с ним спорить. Такое ощущение, что с собой я взял не опытного воина-телохранителя, а заботливую мамочку. Не удержавшись, я даже выдал:

— Хорошо, мамочка.

Рокт застыл, его правый глаз дёрнулся. Ситуацию усугубил Ярв, лежащий рядом. Тот проснулся из-за наших слов и пошутил:

— Ха! Он снова назвал тебя мамочкой!

Рокт разозлился ещё сильнее. В таком состоянии его редко можно было видеть, так как тот злился крайне редко, и я поспешил извиниться:

— Прости. Это же просто шутка.

— Я знаю, но ты реально иногда как будто мой сын.

— …

Ярв, уже успевший было снова закрыть глаза, не удержался и выдал ещё один смешок:

— Ха… Это точно.

— …

…

Я уже собирался лечь спать, когда заметил, что Лекс не спит. Тот сидел у «тотема», рядом стоял котелок с остатками еды. Варили на всех, но большую часть уже съели.

ВРРР!

Живот заурчал. Я посчитал отличной идеей, что, прежде чем ложиться спать, нужно было хоть немного перекусить.

Я подошёл, кивнул на котелок:

— Можно?

— Нет, нельзя, — буркнул Лекс, даже не подняв взгляда.

Я замер на секунду, так как сначала подумал, что тот опять провоцирует конфликт.

Проблема была не в нём, а в моей «тупой вежливости». Привычка, что пришла со мной из совсем другого мира.

Тут, среди воинов и охотников, никто не спрашивал позволения поесть. Есть еда — каждый подходит и берёт.

Я молча сел, зачерпнул бульона, оторвал кусок мяса. Лекс даже слова не сказал.

Когда я жевал, я всё думал о нём. Как-то наши отношения вообще не складывались. Хотя, казалось бы, выгоднее было бы дружить.

Я понимаю изначальные первопричины: важная экспедиция, пропали люди, к чужакам всегда относятся с подозрением.

Любой человек, встретив незнакомца, напряжётся. Древний инстинкт, который защищает от убийцы, от предателя, от других проблем.

Стараясь сблизиться, я спросил:

— Почему вы такой злой?

Лекс удивился такой прямоте.

— Я не злой.

— А что тогда?

— Твоя проблема в том, что ты считаешь все племена единой силой.

— Разве нет? Мы же живём в одном месте, часто собираемся. Даже сейчас договорились собираться раз в месяц.

— Не… То, что мы собираемся, не делает нас друзьями. Я вижу мир по-другому: каждое племя борется за выживание, а племена вокруг — соперники.

— …

— Не смотри так на меня, я говорю в хорошем смысле. Мы не убиваем друг друга, но конкурируем за превосходство.

Лекс отдельное внимание уделил этой идее.

— Я считаю, что неизбежно одно из племён вырвется вперёд, — он не назвал конкретное племя, но было понятно, что тот имел в виду Тиверцев. — Они присоединят все остальные. Тогда будет создано Великое Племя — под единым названием и тотемом.

Я слушал и невольно кивал, не знал, что его мысли мне понравятся. Не знал, что в этом маге горят такие амбиции.

Можно подумать, что две мысли: одна о конкуренции, другая об объединении — противоречат друг другу.

На деле одна вытекала из другой: нужно было сначала победить в этой «гонке», а уже потом остальные примкнут сами.

— И вы хотите быть таким человеком?

— Я не знаю, как будет… Но наше племя готово взять ответственность, если нужно…

Мы разговаривали с ним какое-то время, делились мыслями. Под конец разговора я не знаю, стали ли мы ближе или нет, но друг с другом точно познакомились.

В какой-то момент проснулся Рокт, приподнял голову, снова буркнул:

— Ты ещё не спишь?

— Иди спать, — тоже хмыкнул Лекс. — А то твоя «мама» скоро сердиться начнёт.

— Иду… Иду…

Я не стал уточнять, почему он сам не спит. Мне, если честно, было всё равно. Я только отошёл от «тотема», коснулся телом шкуры и вырубился.

…

Неведомым образом из вонючей пещеры я перенёсся домой.

Я узнал свою комнату по мягкой и чистой постели, по белому ровному потолку над головой, по шкафу и столу — вокруг были мои вещи.

Я переместился домой? Что за бред?

Ведь сейчас должен быть в самом разгаре пятого испытания, где-то в промёрзших горах, среди Тиверцев и Вятичей.

Единственное разумное объяснение, что пришло на ум, — я во сне. Что-то вроде: тоска по дому вылилась вот в такой сон. Причём не обычный, а осознанный, где я понимал, что сплю.

Скрип.

Дверь комнаты приоткрылась, в проёме появилась девушка.

Густые чёрные волосы падали на плечи, глаза, будто омут ночи, пристально смотрели на меня.

Скулы высокие, чуть резковатые, со степной красотой. Тонкий нос и пухлые красные губы, будто две спелые вишни.

На ней было надето простое белое платье. Не свадебное, скорее домашнее, которое чуть-чуть облегало прекрасное тело.

— Айгуль?

— С добрым утром, соня…

Она вошла неспешно и села на самый край кровати.

— Я очень сильно скучала по тебе. Где же ты находишься?

Её слова прозвучали так, будто меня рядом вовсе не было.

— Я же рядом, разве нет?

— Нет… — она покачала головой, тёмные пряди качнулись следом. — Ты есть где-то в другом месте. Тебя точно нет рядом.

— …

Та говорила загадками. Если честно, я не ожидал от сна какой-то логики или здравого смысла.

— Хватит лежать, пойдём, я покажу тебе дом.

Она поднялась, а я почему-то за ней не смог. Как будто приклеился к постели, каждая часть тела. Эта тяжесть не давала подняться.

— Не можешь?

Айгуль схватила меня за руку и буквально выдернула с кровати одним рывком.

— Спасибо…

Что странно, когда я посмотрел обратно на кровать, то увидел собственное тело. То, как я себя видел со стороны, — оно просто там лежало.

Ну подумаешь, лежит? Это же сон… Мы вышли из комнаты, спустились по знакомой лестнице вниз, в доме было как-то пустовато.

Я ожидал увидеть маму, отца, привычную суету хобгоблинов. Всё же раз сон про дом, то тут должны быть родные. В большом доме была непривычная, не присущая ему тишина.