Аквилон. Маг воды. Том 6 (СИ) - Токсик Саша - Страница 46

— Городские, — повторила девушка, и в голосе её просквозило снисхождение. — Ну, они вечно напридумывают. У нас тут озеро тихое, доброе, все купаются. Я вот только что, видите?

Она поправила мокрые кудри привычным жестом, откидывая их за плечо. Провела ладонью по чуть промокшей ткани сарафана. Каждое движение выглядело естественно, но било в цель.

Прямо как придворные куртизанки, которые оттачивали свои умения на моих учениках в прежней жизни. С поправкой на глушь и непритязательность Федьки в качестве жертвы.

Федька смотрел. Уши заметно покраснели, и это его свойство, безнадежно выдающие внутреннее волнение, делало из него одинаково скверного дипломата и игрока.

— А вы чего, вот прямо так и купаетесь тут? Одна? — вырвалось у него. — А не… ну, то есть, тут же вроде как…

Он запнулся, чуть не произнеся «опасно». В этот раз он справился и хотя бы не предостерёг бедняжку от возможных последствий. Но тормозной путь у него был как у гружёной баржи.

— А то! — охотно подхватила девушка, и голос её стал ещё свободнее. — Каждый день хожу. Дно чистое, рыбок видно.

Она подошла ближе и развернулась, демонстрируя себя в профиль. Федька стал похож на кролика перед взглядом удава.

— А что у вас тут за ленточки на ветвях? — спросил я, кивнув на ближайшую косичку. — Обрядовое место, что ли? Для краеведа это просто находка.

Они с Федькой развернулись ко мне, словно я помешал какому-то их безмолвному диалогу.

— Да какой обряд, — она отмахнулась. — Мы с подружками от нечего делать плетём. Красиво же.

— Красиво! — горячо одобрил Федька.

Девушка улыбнулась, тепло и чуть кокетливо.

— Вы тут до завтра задержитесь? Приходите на берег на рассвете, мы с подружками собираемся здесь. Купаться будем, песни петь. Вода утром знаете какая! Особенно если до солнышка войти.

Федька переступил с ноги на ногу и опустил глаза, но краска с шеи поползла выше, захватывая скулы. Я подозревал, что его воображение уже нарисовало подружек на рассвете в воде и теперь отказывалось отпускать этот образ.

Я повернулся к нему, добавив в голос легкомысленности.

— Ну что, помощник, — усмехнулся я, — пойдём завтра посмотрим? Тебе же, наверное, интересно. С точки зрения краеведения.

Федька хмыкнул и пожал плечами вроде как небрежно. В этом жесте было столько подросткового достоинства, что я едва удержался от улыбки.

Девушка сочла это за согласие, и взгляд её стал довольным как у сытой кошки.

— Приходите на заре, — сказала она, отступая на шаг. — Смотрите не проспите.

Она развернулась и пошла не оглядываясь, но точно зная, что на нее смотрят. Белая гибкая фигура еще какое-то время мелькала между берез и вскоре скрылась в роще.

— А, явилась, Веда! Что-то ты долго сегодня! Аль от дела отлыниваешь?

Дом, во двор которого зашла рыжеволосая девушка, стоял на самом краю деревни.

Крепкий основательный плетень, какой ставят, чтобы не разбредалась со двора живность, упирался в кусты бузины, а дальше начинался лес.

Однако живности никакой не было. Не мычали коровы, не бродили под ногами пестрые шумные куры.

Лишь легкий ветерок покачивал связки трав, от чего они тихо шуршали, словно нашептывали что-то друг другу. От них тянуло горьким и пряным, и любому прохожему сразу стало бы ясно, что это не заварка для чая и не приправы к столу.

Хотя прохожие тут тоже бывали нечасто. Молча совали деньги, брали заветный холщовый мешочек и уходили молча, не оглядываясь.

Сейчас за дощатым столом сидели две женщины.

Старшая разбирала сухой пучок трав, отделяя цветки и складывая их на аккуратно расстеленную тряпицу.

Из трёх она держалась увереннее всех и обладала тихим спокойствием хозяйки, которой не нужно никого слушаться. Её руки перебирали травы машинально — после многих лет практики не требовалось участия сознания.

Лицо у старшей было гладким и безмятежным. Она была красива той зрелой красотой, что приходит вместе с опытом и уверенностью в себе. Навскидку ей было лет тридцать, но её равнодушный и чуть брезгливый взгляд выдавал опыт многих десятилетий.

Рядом работала вторая, высокая и худая настолько, что её можно было бы назвать тощей. Выдающиеся ключицы подчеркивали худобу.

Пропорции лица были бы идеальными, если бы не островатый нос. Брови были чуть приподняты, будто она вечно ждала, что собеседник ляпнет глупость.

Она была из тех красавиц, при которых мужики и слово сказать боятся, а потом всё равно жалеют о сказанном. Сейчас тощая уставилась на рыжеволосую с ехидной усмешкой.

— А, явилась, Веда! Что-то ты долго сегодня! Аль от дела отлыниваешь?

— Вот и не отлыниваю! — Веда прошла под навес, задорно подбоченясь. — Сейчас расскажу, и ты сама же спасибо скажешь, что я там задержалась.

— Ну? — обронила старшая, не отрываясь от трав. — Что приметила?

Веда опустилась на лавку напротив, придвинула к себе ближайший пучок зверобоя и принялась перебирать.

— Двоих, — Веда старалась выкладывать новости медленно и весомо, но радость так и выплескалась. — Мужик добрый, сильный, и мальчишка при нём.

— С чего взяла, что сильный? — тощая прищурилась. — Ты у нас, конечно, глазастая, но неужто ты мужиков нутром чуешь?

— Перстень у него видела, — спокойно ответила Веда. — Такой аристократы носят. А они все маги обычно.

Старшая и бровью не повела. Только цветок в её пальцах задержался секундой дольше, чем все предыдущие.

Заметив это, Веда поняла, что подруг проняло.

— Мальчишка-то поплыл сразу, про лагерь рассказал и про то, зачем приехали, — она улыбнулась хитро. — Мужик его одернул, да поздно было, я их уже беседой заморочила, а там всё что надо и вызнала.

Веда отложила один стебель и взяла следующий.

— И чего ж ты вызнала? — спросила тощая недоверчиво, придираясь уже больше по привычке. — Узнала хоть, кто они такие?

— Мужик сам представился, важно так. — Веда наклонила голову набок и проговорила в нос: — «Я, видите ли, краевед. Сюда проходом, интересуюсь, что у вас тут рассказывают». — Она прыснула. — Краевед!

Веда сама затряслась со смеху, и тощая подхватила. У старшей уголки губ дрогнули, но головы она не подняла.

— А если уйдут? — тощая подняла на Веду глаза. — Не привязала же ты их.

— Никуда не уйдут, — Веда бросила сухой стебель в мешочек. — Позвала их на зарю, мол с подружками придём купаться. Вы б их видели! Будут чисто привязанные сидеть, никуда не денутся.

На этот раз засмеялись все втроём.

Старшая отложила пучок, повернулась к тощей.

— Видишь? — сказала она ровно. — Вот так надо.

Тощая поджала губы и открыла рот, чтобы что-то сказать, да осеклась. Хмыкнула коротко и примирительно.

Старшая растянула губы в довольной, сытой улыбке.

— Пущай дожидаются, — сказала она.

Всю обратную дорогу я наблюдал за Федькой. Смотреть всё равно было не на что, лес и лес. Ни скелетов, ни таинственных девиц нам больше не встретилось.

Парень шёл лёгкой и упругой походкой, едва ли не на крыльях летел к лагерю. Мыслями он точно был не здесь. В какой-то момент от сознания собственной неотразимости и лихости он едва не начал насвистывать.

— Господин Ключевский, — он наконец не выдержал и заговорил первым, — а мы правда на рассвете пойдём? Вы не шутите?

Голос у него звучал так, будто я мог сейчас сказать: «Нет не пойдём, я тебя проверял» и забрать у мальчишки только что выданную игрушку.

— А тебе в ней ничего не показалось странным? — спросил я, не сбавляя шага.

Федька нахмурился. Сияние из глаз не ушло, но между бровями у него прорезалась тонкая складка, означавшая мыслительную деятельность.

Я видел, как он прокручивает в памяти встречу с девушкой. Её улыбку, мокрые рыжие кудри, многообещающее «Приходите на заре, не проспите». Каждая деталь была приятной. И из-за этого же не казалась странной.

Шли минуты. Тропа петляла между корнями, и на этих поворотах лицо Федьки постепенно менялось. Это была не вспышка озарения, не «эврика». Просто реальность постучалась к нему у голову.