Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 9

Он замер на пороге, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Сердце забилось чаще, дыхание перехватило. Он сделал шаг вперед, потом еще один. Руки его дрожали, когда он протянул их к столу.

Снайперская винтовка конструкции Лобаева, изготовленная на заказ в единственном экземпляре, лежала перед ним, — длинная, со специальным покрытием ствола, с рифленой ствольной коробкой, с совершенным оптическим прицелом, с эффективным глушителем особой конструкции, — она казалась чужой в этом мире 1942-го года, где такой оружейной эргономики еще не достигли. Ловец провел пальцами по холодному металлу, ощущая знакомую текстуру. Попаданец помнил этот ствол, этот приклад, эту надежную тяжесть винтовки, — она стала частью его в том далеком Бахмуте, а сейчас была частью его прежней жизни, которая теперь казалась ему такой далекой, почти приснившейся.

Он поднял винтовку и не удержался, приложился к прицелу, посмотрел в стекло. Четкая картинка, идеальная оптика. Его глаза на мгновение затуманились воспоминаниями. Это было для него не просто оружие. Это был привет из дома, из той реальности, где еще не было для него этой войны с немцами, где он не был майором НКВД, а был простым штурмовиком «музыкантов», но где тоже пахло порохом, гарью и смертью.

— Здравствуй, красавица, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Я за тобой пришел. И не только за тобой.

Он отложил винтовку и взял с другого стола прибор ночного видения. Небольшой универсальный ночной бинокль в пластиковом корпусе. Он удивился, что ученые из шараги не разобрали его на комплектующие. Или все-таки разобрали, а потом собрали заново? Как бы там ни было, а прибор по-прежнему работал! Ловец убедился в этом, включив его и посмотрев в темноту. Он увидел зеленоватый мир с четкими линиями и улыбнулся. Это была его реальность. Его эпоха. И она была сосредоточена здесь, в этих его приблудах, которые вместе с ним прошли сквозь время.

Потом он забрал свой универсальный сканер частот. Он помнил, как в Бахмуте использовал его для поиска вражеских раций и как детектор дронов, как слушал голоса противников, как определял их местонахождение. Теперь этот сканер лежал в его руках, и он снова чувствовал себя хозяином положения, который снова может устраивать «охоту на лис», а не случайным гостем в чужой эпохе.

Бронежилет и шлем были нахлобучены на манекене. Ловец снял их и сразу экипировался, ощущая знакомую жесткость и тяжесть. Попаданец помнил, как этот бронежилет спасал ему жизнь, когда в него прилетали осколки. И он отделывался ушибами и синяками там, где без бронежилета был бы уже мертв. Поверх жилета он нацепил свою разгрузку, затем взял свою маскировочную накидку, сложенную рядом. Ловец развернул ее, провел рукой по ткани, которая меняла цвет в зависимости от освещения. Он вспомнил, как впервые надел ее, сливаясь с лесом, становясь невидимым для врага. Эта накидка была не просто его маскировкой, а словно бы его второй кожей, в которой он чувствовал себя гораздо увереннее в снайперском противоборстве, его шансом выжить в бою, где смерть подстерегала за каждым углом.

Попаданец снова взял свою винтовку, повесил за плечо на ремне. И перед его глазами внезапно опять промелькнули картины из его прошлой жизни. Разрушенные дома, бетонная пыль, дроны в небе, выстрелы, крики раненых… Товарищи, которые улыбались перед боем и которых потом уносили куда-то на носилках. Степь, ветер, запах пороха и жженой резины. Все это было здесь, в этих вещах. Все это было его жизнью, его судьбой, его временем там, в 2023 году…

— Чертовы приблуды, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Как же я по вам скучал!

Он не был сентиментальным человеком. Война отучила его от этого. Но сейчас, в темноте лаборатории этой шараги, среди запахов химикатов и старых книг, он позволил себе на несколько секунд побыть слабым. Он закрыл глаза на мгновение, вспомнив о своей прежней жизни, — и почувствовал, как внутри поднимается тоска. Но, тут же, взяв себя в руки, он подумал:

«Я не просто так здесь. Я не один. У меня появились друзья. У меня есть дед. У меня есть Угрюмов. У меня есть Клавдия. У меня есть Афганец. У меня есть мои бойцы, которые верят в меня. И я буду сражаться за них, пока жив».

Глава 5

Попаданец заставил себя успокоиться, вздохнул, глубоко вдохнув сырой воздух лаборатории. Он понимал, что сейчас не время для сантиментов. Он методично собрал свои вещи в свой же тактический рюкзак, который лежал на столе за манекеном. Прежде, чем уйти, Ловец еще раз оглядел лабораторию. Ученые явно не ожидали, что кто-то придет за этими вещами. Вот же они удивятся, когда обнаружат исчезновение артефактов!

Уже уходя, он заметил на письменном столе несколько исписанных листов с отчетами, — почерк размашистый, уверенный. Рядом лежала папка с надписью: «Предварительные выводы по исследованию образцов». Он сунул листы и папку в рюкзак. Это могло пригодиться. Если ученые уже что-то поняли, их записи могли стать доказательством для Цанавы. А письменные доказательства давать ему в руки нельзя. Лучше забрать их с собой.

Разбросав на пол немецкие сигареты, взятые в полуразрушенном блиндаже у мертвецов, Ловец сымитировал ситуацию: словно бы не очень умелый диверсант выронил их в темноте. Создав видимость немецкого следа, попаданец уже хотел открыть дверь, чтобы покинуть лабораторию. Но в этот момент снаружи послышались шаги. Два человека на ходу негромко разговаривали. И Ловец замер возле самой двери, прислушиваясь. Двое охранников, судя по голосам, шли по коридору, переговариваясь о чем-то своем будничном, служебном.

— Наш начкар мне сказал, Саня, что отправили остальных на фронт. Значит, завтра смена не придет, и мы опять до следующего утра торчать здесь будем, пока новых выздоравливающих раненых не подвезут из госпиталя, — говорил молодой голос с небольшой хрипотцой.

— Не ной, Серега, — отвечал второй голосом погрубее, видимо, он был постарше. — Война идет. И не такое видали. Если надо, то и трое суток подряд станем дежурить, а не только двое.

В этот момент, судя по шагам, охранники поравнялись с дверью в лабораторию.

Ловец отступил в тень, прижался к стене в нише рядом с дверным проемом. Если они войдут, то ему придется действовать жестко. Стрелять в своих он не собирался, но и позволить себя обнаружить тоже не мог. Оставалось только вырубать быстрыми и точными ударами, чтобы наверняка, но не смертельно.

Но, голоса стихли. Часовые прошли мимо, даже не заметив, что пломба на двери лаборатории сорвана. Ловец немного подождал, прежде, чем выйти. Затем он запер замок за собой угрюмовским ключом, и все-таки ковырнул немецким штыком, имитируя попытку взлома.

После этого он прилепил шпагат обратно на пластилиновый комок пломбы. Она, конечно, выглядела поврежденной, но это было заметно лишь вблизи, как и царапины, оставшиеся от штыка на двери возле замка. А чтобы не заметили мимоходом, Ловец придумал припечатать пластилин заново пятикопеечной монетой, найденной в кармане куртки. Недолго думая, он воспользовался «пятаком», как штемпелем, выдавив на пластилине поверх концов шпагата, запечатанных в нем, герб СССР. Издалека вполне сойдет за целую пломбу, хотя рисунок совсем не тот, что был на оригинальном штемпеле.

Попаданец снова прислушался. Вроде бы все прошло гладко. Теперь ему оставалось только выбраться с объекта. И он собирался сделать это тем же путем, каким пришел. Ловец выдохнул, потом скользнул за угол в сторону разбитой котельной, направляясь обратно к люку коллектора.

Он уже собирался спускаться, когда услышал звук осторожных шагов. Из-за пробитого котла сквозь пролом в стене, оставленный авиабомбой, кто-то вошел в котельную. В лунном свете Ловец краем глаза уловил движение тени и почувствовал, что за ним наблюдают.

Попаданец ощутил чужой взгляд на своей спине. Но шанс скрыться еще был. И Ловец им немедленно воспользовался. Он бросил дымовую шашку, быстро прыгнув в канализационный колодец и надеясь, что дым затруднит погоню. Но, он просчитался.