Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи - Страница 15

— Вот как… Значит, поэтому вы пользуетесь тетрадью на кольцах от Filofax, — заметил Такарада-сан.

Хотя мы сидели на расстоянии, он сразу определил марку. Впрочем, от владельца старой лавки письменных принадлежностей это было ожидаемо.

— Ах нет. Этот мне подарили позже, — улыбнулась я. — Тоже мама Бун.

— Все больше хочется познакомиться с этой мамой Бун, — сказал он. — Дарить письменные принадлежности на самом деле очень трудно. У каждого свой вкус: дизайн, цвет, размер. А еще, — задумался он, подбирая слова, — ощущение письма. И у ручки, и у бумаги оно разное. Если не знаешь человека, легко ошибиться.

— Вот как… — Я задумалась. — Мама Бун вообще настоящий маньяк подарков. Она постоянно что-то дарила и хостес, и сотрудникам. Не только по особым поводам вроде дней рождения или годовщин, но и просто так. Особенно когда кто-то расстроен… или, наоборот, слишком беспечен.

— М-да… удивительно. Прямо мать родная, — пробормотал Такарада-сан.

Да. Для всех нас она и была матерью.

Помимо семинаров внутри клуба, мама Бун поддерживала обучение в любом виде. Например, генеральный менеджер и несколько управляющих получили квалификацию сомелье. Среди барменов были настоящие профессионалы, такие, что могли бы работать в серьезных барах без всяких хостес. Некоторые даже занимали призовые места на международных конкурсах.

Кстати, в «Фуми» обязанности четко разделены: внутри стойки работают бармены, снаружи — персонал зала. Мама Бун поощряла не только то обучение, которое напрямую связано с работой клуба. Внутренним сотрудникам она советовала получать дипломы повара или диетолога, внешним — бухгалтера или специалиста по трудовому администрированию. В некоторых случаях даже оплачивала обучение, как своего рода стипендию. Она часто говорила:

— Я, конечно, хочу, чтобы вы работали у меня как можно дольше. Но когда-нибудь вы выйдете замуж, у вас появится семья… и, в зависимости от этапа жизни, вам придется менять образ работы. Верно? В ночной индустрии трудно совмещать работу с семьей — времени вместе почти не остается, — понимающе кивала она. — Поэтому рано или поздно может возникнуть желание перейти на дневную работу. И тогда одного «я работала в “Фуми”» будет недостаточно.

Она говорила спокойно, но очень твердо.

— Лучше заранее получить квалификацию, такую, которая станет реальным подтверждением ваших навыков и знаний. К тому же без серьезной подготовки экзамен с нуля не сдать. А значит, это еще и хороший способ избавиться от дилетантских привычек.

Она как-то объясняла мне это, почти теми же словами. Я невольно улыбнулась, вспомнив.

Ах да… было еще кое-что.

— Если начнешь учиться, времени на развлечения не останется, верно? Гораздо лучше, чем от скуки пускаться в азартные игры или ударяться в сомнительные хобби, — сказала она со смехом.

И каждый раз было непонятно: где в ее словах правда, а где она просто пытается скрыть смущение. Короче говоря, маму Бун можно было с чистой совестью назвать тревожной женщиной. Она постоянно переживала за хостес и сотрудниц. Услышит, что у кого-то из персонала брат или сестра сдает экзамены, сразу специально едет в храм Юсима Тэндзин[97] молиться и всегда привозит оттуда обереги. Если какая-то девушка скажет: «Что-то голова разболелась», мама Бун уже бежит с аптечкой. Настоящая «мама» для всех.

Для меня она, конечно, как мама в Токио. Я рассказывала ей обо всем: об учебе, о друзьях, о парнях. А она всегда заботилась обо мне. Девчонка, приехавшая из глубинки в двадцать с небольшим, — это просто сгусток наивности. Если бы я не встретила маму Бун, меня бы сейчас, наверное, не было.

— Говорят, нет ничего, что влияло бы на жизнь сильнее, чем встречи с людьми. — Такарада-сан сказал это и глубоко кивнул.

— Да, — коротко ответила я и продолжила рассказ.

Под защитой мамы Бун все шло гладко. Я уже почти окончила университет, когда пришло время поиска работы. Я собиралась после окончания института сразу же пойти на полный день хостес в «Фуми». Но мама Бун ответила холодно:

— Попробуй сначала поработать на обычной работе. Неважно, в какой сфере, но по возможности устройся в серьезную компанию. Там тратят время и деньги на обучение новичков, так что лучше, если это будет публичная компания[98]. И проработай там три года. Если после этого все равно захочешь вернуться, то с удовольствием возьму тебя обратно.

Честно говоря, я была уверена, что она рассчитывает на мое возвращение сразу после выпуска, и немного разочаровалась. Но, наверное, это тоже была ее забота.

— Если встретишь хорошего человека среди коллег или партнеров, выходи замуж. Если ты не вернешься, так даже лучше… — сказала она с чуть грустным лицом.

В итоге я устроилась в компанию по производству металлообрабатывающего оборудования. Когда я сообщила, что получила предложение, мама Бун достала справочник компаний «Сики хай» и начала изучать. Минут через пять, пробежав глазами, она глубоко кивнула.

— Неплохо. Ничего броского, но бизнес, похоже, стабильный. Судя по именам директоров, не слышно, чтобы они особо кутили в Гиндзе. Ну, наверное, можно не бояться.

В наше время много тех, кто любит кабаки в Роппонги или является членом клубов в районе Адзабу[99], так что нельзя гарантировать, что человек не развлекается, только потому, что не шумит на всю Гиндзу. Но я промолчала.

В марте, сразу после выпуска и церемонии вручения дипломов, мама Бун вызвала меня в офис. Помимо «Фуми», она владела винным баром, итальянским рестораном, кафе и еще несколькими заведениями, а также была представительным директором компании «Ретта Боксу», которая всем этим управляла. Офис находился в старом многоквартирном доме на границе седьмого и восьмого кварталов. Комната скромная, но убрана безупречно. Когда я пришла за пять минут до назначенного времени, мама Бун была в строгом костюме, совсем как в нашу первую встречу, и в очках. Совсем не похожа на себя в клубе.

Как только мы встретились, она протянула мне конверт с завязанными полосками[100] — «Поздравление с поступлением на работу» — и коробку, завернутую в подарочную бумагу.

— Немного, но это тебе на радость, — улыбнулась она ласково, даже заботливо.

Позже я заглянула внутрь конверта; там оказалось целых двадцать тысяч иен. Слишком много для подарка хостес-подработке.

— Купи себе три пары хорошей обуви, — посоветовала мама Бун. — Ухаживай за ней как следует, чтобы в любой момент можно было показать свои ноги с лучшей стороны. Я говорю это как человек, который всю жизнь смотрел клиентам под стол, так что не ошибаюсь. Среди тех, кто носит хорошо начищенную добротную обувь, нет людей ниже третьего сорта.

Когда я открыла подаренную коробку, внутри оказалась новая тетрадь на кольцах.

— Новых сотрудников-гуманитариев обычно отправляют в отдел продаж, если только у тебя нет какого-то особого таланта, — деловито продолжила мама Бун. — А продажи в конечном счете зависят от того, как тебя полюбят клиенты. Ты, Юри-тян, в усердии никому не уступишь, так что за это я спокойна.

Органайзер был черный, из кожи, формата А5, с тиснением золотой фольгой Yuri в правом нижнем углу обложки.

— Сюда приходят самые разные продавцы: и маститые, и полные профаны. Но знаешь, первое впечатление определяет половину успеха. А остальную половину — обмен визитками и непринужденная беседа перед тем, как приступить к делу. И последним штрихом будут твои заметки и записная книжка. По тому, на чем ты делаешь пометки, видно, можно ли тебе доверять. Хуже всего те, кто пишет на полях принесенных с собой материалов или каталогов. У таких людей обещания всегда только пустой звук, — выразительно махнула она рукой.