Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 96

Первый эслинг ударил Эйнара топором в живот, попытавшись выпотрошить берсонлинга. Эйнар блокировал атаку топором, но не успел отомстить, вынужденный уворачиваться от устремившегося ему в шею топора другого телохранителя. Эслинги засмеялись и атаковали вдвоем, попытавшись прижать Эйнара к стене обрыва: слаженная атака двух эслингов вынуждала Эйнара уйти в оборону, не оставляя возможности для атаки. Эйнар слышал доносящиеся из карьера крики и понимал, что скоро и другие эслинги доберутся до кузницы. Стражам не нужно было торопиться, достаточно было сдержать Эйнара до того момента, как подоспеют сородичи.

Острая колющая боль пронзила бок Эйнара. Отшатнувшись, воин ахнул и едва не налетел на топор эслинга. Он увидел облаченного в доспехи зловещего кузнеца и его странное оружие: острие на конце блестело от крови. Кузнец рассмеялся под стальной маской шлема, и в этом смехе Эйнар услышал садистское удовольствие. Эслинги засмеялись, вторя кузнецу, и снова атаковали Эйнара, засверкав топорами в ночи. И вновь берсонлинг ничего не смог противопоставить их скорости и слаженности. Парируя их выпады, он ощутил, как теперь уже в бедро вонзилось острие оружия кузнеца. Эйнар заставил себя стоять, хотя нога вспыхнула болью, а сапог стал наполняться кровью. Он знал, что эслинги прикончат его в считаные мгновения, если он проявит хоть малейшую слабость.

Эслинги приготовились к новой атаке. Они были полны уверенности, а воинственные крики, доносящиеся со стороны каменоломни, свидетельствовали о том, подкрепление на подходе. Эйнар видел прячущиеся за кровавыми бородами улыбки эслингов, которые приготовились изрубить его своими топорами. Но внезапно на мародеров пала огромная тень, и ухмылки сползли с их лиц. Эйнар увидел, как расширились от ужаса глаза одного из них, но это видение тут же исчезло: огромная рука сомкнулась на голове эслинга, превратив ее в кровавую кашу. Огр потянулся ко второму эслингу, вынуждая охранника отпрыгнуть.

Из-за этого маневра человек оказался в зоне действия оружия Эйнара, и берсонлинг не упустил шанса, рубанув мародера по спине, словно срезая деревце. Человек завопил и рухнул в смешанный с сажей снег. Крик оборвался, когда на голову упавшему наступила огромная ступня огра. Уворачиваясь от атак стражников, Эйнар медленно продвигался над впадиной, приближаясь к кузнице, пока не оказался совсем рядом с тлеющим горном. Огр терпеливо дожидался, пока воины эслингов приблизятся, а когда они оказались в пределах его досягаемости, приступил к делу. Огр пристально посмотрел на Эйнара своими четырьмя подслеповатыми глазами, и на его отвратительных лицах появилось выжидательное выражение. Эйнар увидел на руках и ногах огра цепи, которыми тот был прикован к кузнице. По лицу Эйнара расплылась жестокая улыбка, и он кивнул существу.

Разгадав намерение Эйнара, кузнец-коротышка бросился на берсонлинга с топором-булавой, вопя во всю глотку. Когда кузнец атаковал, Эйнар развернулся, ударив по куполу его шлема. Отшатнувшись, кузнец смахнул с глаз кровь и снова заорал. На этот раз ответом на его рев стали низкие голоса эслингов, и Эйнар увидел, как над краем впадины возникают красноволосые головы. Не теряя времени, Эйнар рубанул кузнеца по колену, опрокидывая в снег, и бросился к массивному бронзовому кольцу, которым огр был прикован к кузнице. Когда Эйнар ударил по кольцу топором Рафна, ему показалось, что его руки налились нечеловеческой силой. От удара от лезвия откололись и брызнули в ночь осколки. В этот момент вырезанные на кольце острые угловатые руны вспыхнули нечестивым огнем и пылали ярко, словно сердце горна. Затем свечение угасло, и бронзовое кольцо снова выглядело как обычный металлический предмет.

В уши Эйнару ударил чудовищный яростный рев, и воин покатился по земле, получив мощный удар в спину. А лезвие топора глубоко вонзилось в то место, где он только что стоял. Мастер-кузнец устремил горящие ненавистью глаза на берсонлинга, пытаясь высвободить свое оружие. Эйнар заметил вплетенные в длинную черную бороду кузнеца крошечные черепа, каждый из которых был отмечен такими же рунами, как и те, что ненадолго вспыхнули на бронзовом кольце. Эйнар вытащил из ножен обломок Драконьего Клыка и рискнул отвести взгляд от кузнеца, чтобы оценить расположение эслингов. Пятеро стражей мчались вниз по краю впадины, в мерцающем свете кузницы блестели их топоры и мечи. На глазах у Эйнара один из мужчин упал со стрелой в шее. Остальных это не остановило, и они быстро приближались к берсонлингу.

Бронзовое кольцо с оглушительным треском разлетелось на части, поддавшись усилиям огра-мутанта. Какие бы заклинания ни были на него наложены, топор Эйнара их разрушил, и сдерживающая монстра сила исчезла. Увидев освободившегося огра, обе головы которого ревели в неистовом ликовании, спешащие к кузнице эслинги резко затормозили. Чудовище обратило взор на своих пленителей и издало полный глубокой ненависти утробный рык. Ошеломленные эслинги нервно попятились; ни один из них не рвался сцепиться с мстительным огром.

Мастер-кузнец, не обращая внимания на то, что происходит вокруг него, тщился высвободить свой топор. Наконец он с торжествующим возгласом вырвал оружие из мерзлой земли. Торжество быстро сменилось изумлением и ужасом, когда кузнец обнаружил нависшего над ним огра. Не успел он ничего предпринять, как огромная рука огра могучим шлепком отправила его в полет через всю впадину, как какую-нибудь букашку. Кузнец с лязгом приземлился на противоположной стороне карьера. Эйнар впился взглядом в потрясенных эслингов и крепче сжал меч. Если они думают, что огр — единственное существо, которое может отправить их к предкам, то он покажет мерзавцам, как сильно они ошибаются. Эйнар с воинственным кличем бросился на перепуганных мародеров. Его крику вторил рев двух глоток огра, и Эйнар почувствовал, как содрогается земля: огромное существо последовало за ним.

Пока Эйнар обрабатывал свои раны, небо на востоке окрасилось тем бледным вкрадчивым оттенком серого, который на севере считается рассветом. Причиненные кузнецом раны были болезненны, но, похоже, сам кузнец был больше заинтересован именно в причинении боли, нежели в серьезном увечье, выводящем бойца из битвы. Самоуверенность злодея дорого ему обошлась. Единственный по-настоящему опасный враг Эйнара оказался союзником.

Битва с эслингами бушевала почти час, и своевременная поддержка огра решила дело. Однако, даже столкнувшись с разъяренным зверем, эслинги не сдались, сражаясь до последнего. При всем своем презрении к ним Эйнар был вынужден признать, что они умерли смертью, достойной уважения предков.

— Тебе не стоит несколько дней наступать на ногу, — раздраженно посоветовала ему Урда.

Ведьма все еще дулась из-за решения Эйнара привязать ее к дереву перед нападением на лагерь эслингов. Но Эйнар сомневался, что Урда использует свои силы против сородичей. Всякий раз она пыталась увести его отряд от столкновений с эслингами. Эйнар просто не мог сказать наверняка, на чьей стороне она окажется в битве.

— Ты не хуже меня знаешь, что этого не будет, — проворчал он, поднимаясь с земли. — Теперь, когда путь к Ледяному морю свободен и пока не подоспели свежие силы эслингов, нужно выяснить, что они тут добывали.

Отряд разбил лагерь в кузнице эслингов: этому сооружению Эйнар доверял больше, чем деревянным постройкам, разбросанным по территории лагеря.

— В худшем случае ты всегда можешь попросить своего нового друга взять тебя на ручки, — едко заметила Урда.

Эйнар перевел взгляд на возвышающегося над ними огра. Животное было занято: отрывало ноги трупам эслингов и с аппетитом обгладывало их. Эйнар при виде жуткого зрелища только покачал головой.

— Предпочту ковылять самостоятельно, — сказал он — Тогнатог подслеповат и не очень хорошо видит, кто еда, а кто нет.

— В таком случае почему бы нам не оставить тут это чудовище? — поинтересовалась Урда.

Огр, безусловно, был грозным помощником в битве, но, обратившись против них, мог стать не менее ужасающей опасностью. Разумеется, самым мудрым решением было бы бросить Тогнатога на произвол судьбы, но Эйнар не мог избавиться от ощущения, что людоед каким-то образом являлся частью его поисков, что ему суждено было его освободить и тем самым поставить его себе на службу.