Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 92

Не успел Эйнар отвернуться от выпотрошенного противника, как зверолюд со щупальцем достал своей конечностью его руку. Под прикосновением скользнувшей по телу ядовитой конечности рука мгновенно онемела. Лишь сила воли не позволила Эйнару выпустить топор из потерявших чувствительность пальцев. Он вытащил из-за пояса зазубренный обломок Драконьего Клыка. Зверолюд изогнулся и еще крепче вцепился Эйнару в руку, едва не вырвав ее из сустава. Стиснув зубы от боли, Эйнар бросился на него. Животное попыталось защитить свое щупальце, но Эйнар не собирался его отрубать. Он попросту вогнал Драконий Клык зверолюду в грудь и проткнул пораженное порчей сердце. Из пасти зверолюда хлынула черная кровь, обессиленная, тварь рухнула на колени, и обмякшее щупальце отпустило руку Эйнара.

Берсонлингу некогда было наблюдать, как зверолюд выплевывает на снег свою жизнь: к нему уже мчался очередной рычащий монстр. Эйнар заставил себя поднять все еще немую руку и поймал ржавое оружие нового противника рукоятью топора. Развернулся, вырывая ржавый цеп из хватки козлоподобной твари, ударил обухом топора по черепу зверолюда, оглушив его и заставив пошатнуться. Пока зверолюд приходил в себя, топор Эйнара подрубил ему колено и швырнул на снег. Удар сапогом в лицо, расколовший череп и впечатавший в примитивный мозг осколки костей, завершил дело.

В какой-то момент враги перестали атаковать Эйнара. Он увидел, как несколько зверолюдов наседают на Валлака, но в этот момент курганин плюнул самому крупному врагу в лицо, и тот отшатнулся. Эйнара поразили страдальческие вопли существа и черный дым, струящийся между пальцами, которыми он зажимал лицо. Из-под ладоней чудовища сочился желтоватый жир, по обугленной морде стекали расплавленные глаза. Валлак не удосужился прикончить ослепленного врага и сосредоточился на более слабом противнике. На другой стороне поляны Оргрим продолжал рубить и рвать на части мелких жилистых унгоров и громадных горов, проливая на снег их вонючую кровь и подвывая по-волчьи всякий раз, когда отправлял к богам очередного противника. Эйнар видел, как безрогий гор обрушил на Оргрима дубинку, но берсерк тут же извернулся и зубами вырвал ему горло, наслаждаясь тем, как стекает по подбородку грязная кровь.

Когда оставшиеся в живых зверолюды сосредоточились на Оргриме и Валлаке, Эйнар бросился к костру и висевшей над ним пленнице. Женщина безуспешно пыталась высвободиться из пут, вертела головой в попытке рассмотреть развернувшуюся вокруг битву. Когда Эйнар внезапно появился перед ней, пинками расшвыривая костер и перерезая путы, удерживающие пленницу на шесте, глаза ее широко распахнулись от изумления. На мгновение Эйнар потерялся в глубоких блестящих глазах женщины, погрузившись в их загадочную бездну. Но разум и инстинкты быстро заставили его прийти в себя, и Эйнар решительно набросился на веревки. Поле боя — не место для того, чтобы отвлекаться на пару хорошеньких глаз.

Едва успев освободить руки пленницы, Эйнар получил в спину удар, от которого отлетел в снег, словно детская игрушка. Напрягшись, он вскочил на ноги, не обращая внимания на пульсирующую боль от раны на спине. Если он позволит вероломному врагу ускользнуть, не отплатив ему за трусливое нападение, это принесет больше вреда, чем разорванная плоть и треснувшие кости.

Атаковавший Эйнара противник не собирался бежать, смело стоя у границы огненного круга и сжимая в массивной лапе окровавленный меч. Он был на голову выше любого из убитых Эйнаром горов. На теле бугрились мускулы. Голова твари напоминала козлиную, из пасти торчала огромных клыков, мало чем отличающихся от клыков саблезуба. По бокам головы росли два массивных рога, в центре лба выдавался третий, большой узловатый рог. Зверь уже получил несколько ран, но, если они и причиняли ему боль, зверолюд никак этого не показывал. Эйнар решил, что это существо было вожаком стаи и что оно полно решимости отстоять добычу, которую Эйнар пытался освободить. Вожак зверолюдов зарычал и замотал головой, массивные копыта затопали по мерзлой земле. Эйнар отвел руку, приготовив топор для мощного удара, и жестом предложил монстру атаковать, если он осмелится. Вожак послал в темнеющее небо гневный рев и, опустив рога, ринулся на Эйнара. Норс вздрогнул, когда огромная масса врезалась в него, сапоги берсонлинга заскользили по снегу. Он слышал, как правый рог чудовища царапает шлем из медвежьего черепа, ощутил, как лезвие меча режет плечо, увидел клыки твари, щелкающие в нескольких дюймах от лица. Но напасть безнаказанно монстру не удалось. Топор Эйнара прилетел ему в голову сбоку, выбив глаз и срезав один из рогов.

Зверолюд отшатнулся и взвизгнул от боли, схватившись за обрубок рога. Эйнар ударил покачнувшуюся тварь, но из-за раны в плече удар вышел неточным и недостаточно быстрым. Зверолюд ответил взмахом меча, с легкостью отбросив клинок Эйнара, словно муху отогнав. Яростно взревев, монстр снова ринулся на воина.

Внезапно над поляной эхом прокатился резкий вибрирующий звук. Эйнар с изумлением увидел, как голову предводителя зверолюдов окутывает черный смерч из перьев и когтей. До сих пор сидевшие на деревьях вороны сбились в когтистую каркающую стаю и с неистовой яростью атаковали чудовище. Зверолюд попятился, прикрывая оставшийся глаз от разъяренных птиц. Эйнар решил, что удивляться особо некогда, и, ухватив обеими руками топор, с воем во рвался в кружащийся птичий рой и вогнал клинок монстру в череп. Когда сталь Эйнара разорвала слепящую завесу черных крыльев, на лице вожака зверолюдов возникло почти человеческое выражение ужаса. Лезвие топора вонзилось в кость, раскалывая лицо зверолюда, как трухлявое бревно. Вороны заклубились над агонизирующей тушей, и Эйнар отвернулся. Зажал кровоточащую рану на плече, чувствуя, как кровь начинает застывать в холодной норскийской ночи.

Он попытался прощупать рану пальцами, чтобы определить, насколько глубок порез, и стиснул зубы от боли. От этого исследования его отвлекла шипящая ругань Урды. Тощие руки оттолкнули его ладонь: карга осматривала рану.

— Берсонлинг, дурак! — выплюнула она. — Надеюсь, это послужит тебе уроком. Испытывать богов — это безумие!

Порывшись в своей сумке, ведьма извлекла из нее дурно пахнущую мазь и смазала ею рану. Пока она возилась с ним, Эйнар отвернулся, скользя взглядом по полю битвы. Кажется, вожак зверолюдов был последним: остальные члены стада бежали или погибли. Воин увидел залитого кровью Оргрима, сидящего на горе искалеченных зверолюдов. Валлак стоял на коленях в снегу и клочком меха чистил клинок. С его языка стекали сложные курганские молитвы.

— Мне бы не поздоровилось, если бы ты не применила свое колдовство, — сквозь зубы, стиснутые от боли, сообщил Эйнар ведьме. — Этот зверолюд оказался достойным противником. Если бы ты не натравила на него птиц…

Урда оторвалась от своего занятия.

— Я не призывала ворон, — сказала она. — У меня не осталось сил после того, как я прибегла к силе Тзинча, чтобы уничтожить врага, который собирался вышибить упрямый мозг из твоего толстого черепа.

Эйнар ощутил, как по спине прошла дрожь. Если ведьма не звала птиц…

— Тогда кто это сделал?

Вопрос воина повис в воздухе. Наконец пришел ответ, и в нем не было скрипучих интонаций ведьмы:

— Их позвала я.

Слова были произнесены низким грудным голосом. Увидев женщину, ради которой они пришли сюда, Эйнар почувствовал, что его сердце забилось чаще. Он нашел ее достаточно привлекательной, даже несмотря на ожоги, полученные ею в костре зверолюдов. Женщина стояла перед ним обнаженная, ее тело белело в свете звезд, ветер трепал светлые платиновые волосы, и Эйнар обнаружил, что позабыл о своей ране в плече. Стройная гибкая фигура обладала той женственностью, что сводит с ума мужчин в долгих морских походах, наполняя их настолько порочными мыслями, что они даже не осмеливаются в них признаться. В этом теле таились сила и соблазн, оно принадлежало не простой крестьянке или фермерше. Восхищаясь очертаниями ее фигуры, изгибами бедер и полнотой груди, Эйнар обратил внимание на бледные следы старых шрамов и заживших ран. Да, эго была не кроткая деревенская девка, которая удовольствуется славой любого воина, согревающего ее постель, а дева-воительница из старых саг, женщина, своими руками добывающая свою славу.